ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Ramil' - Хочешь со мной

Я стоял у окна своей спальни, и бездумно глядя в какие-то непонятные точки города. За стеклом вовсю хлестал тяжелый ливень, капли с глухим стуком разбивались об окно, отражая внутренний хаос, который творился в моей голове. На часах было уже за полночь, но сон не шел. Я сделал глубокую затяжку, позволяя горькому дыму обжечь легкие, и медленно выдохнул его в темноту комнаты.

Если бы, мать узнала, что я курю, она мне такие нотации зачитала бы. Ну ничего, я все равно скоро брошу. Хотя, я всегда так говорю. Да и я не курю так часто. Время от времени.

Вся моя хваленая выдержка, мой хладнокровный контроль, который я годами выстраивал в бизнесе и в жизни, сегодня дали колоссальную, пугающую трещину. И виной тому была одна рыжая, невыносимая девчонка. Сестренка моего близкого друга.

Я закрыл глаза, но стало только хуже. Перед мысленным взором с пугающей, кинематографичной четкостью вспыхнула картина из машины. Тесный салон, удушающий запах кожаной обивки, антисептика и ее кожи. Я снова отчетливо вспомнил, как мои пальцы - грубые, мозолистые - касались ее бедра. Какая она была горячая. Мягкая, шелковистая, абсолютно беззащитная и в то же время пугающе манящая. Когда ее юбка разорвалась, обнажив эту ослепительную кожу, у меня внутри словно предохранители сорвало.

А ее стон... Этот сдавленный, глубокий, гортанный звук, который она издала, когда я прижал ватный диск к порезу. Она пыталась сдержать плач от боли, но на выходе получилось то, от чего у меня кровь закипела в жилах. Это был стон чистейшего, концентрированного наслаждения. Звук, который взрослому мужчине должна выдавать женщина в постели, а не напуганная студентка на заднем сиденье.

Вспомнив ее последние слова, ее дерзкий, обжигающий выпад перед переодеванием: «Я уже в достаточном возрасте, чтобы самой решать, как мне поступать...» - я почувствовал, как тяжелая, пульсирующая волна сильного возбуждения с новой силой ударила в пах. В штанах все мгновенно заныло и напряглось до предела, до физической боли. Ткань домашних спортивных брюк стала невыносимо тесной.

Я чертыхнулся сквозь зубы, швырнул окурок в пепельницу и быстрыми шагами подошел к огромной кровати. Сел на край, запустив пятерню в волосы. Вся эта ситуация была сплошным безумием. Она - младшая сестра Тимура. Табу. Запретный плод. Но мое тело отказывалось слушать доводы рассудка. Воздуха в комнате внезапно стало не хватать.

Не выдерживая этого наваждения, я запустил руку под резинку брюк. Стоило моим пальцам обхватить разгоряченную, твердую плоть, как я судорожно выдохнул, откидывая голову назад. Я закрыл глаза, и темнота тут же подсунула мне продолжение моих самых грязных фантазий. В моих мыслях я больше не был благородным другом семьи. В этих мыслях я не останавливал руку на ее колене. Я двигался выше. Осязал ее изгибы, вжимал ее податливое, горячее тело в кожаный диван своего автомобиля, заставляя ее издавать тот самый стон снова и снова, но уже не от боли.

Я двигал рукой быстро, жестко, на пределе сил, сгорая в этом порочном, эгоистичном огне. Каждое движение сопровождалось рваным, тяжелым дыханием. Перед глазами стояли ее губы, ее глаза, смотрящие на меня с этой смесью испуга и вызова. Напряжение внутри росло, стягивалось в тугой, звенящий узел, пока наконец не взорвалось мощной, ослепительной вспышкой разрядки. Я сдавленно застонал в пустой спальне, содрогаясь от судорог освобождения, пока последние капли возбуждения выплескивались на мои пальцы.

Несколько минут я просто лежал на спине, раскинув руки, и слушал, как бешено стучит сердце в груди, а дыхание постепенно выравнивается. Потолок медленно плыл перед глазами. Вместе с физическим облегчением пришло глухое, липкое чувство вины перед Тимуром. Но в то же время я понимал: это было неизбежно. Мари перестала быть для меня ребенком. И пути назад больше не существовало.

Я поднялся с кровати, дошел до ванной комнаты и включил душ. Настроил воду на ледяную, пронзительную струю. Когда холодные капли ударили по моей груди, плечам и лицу, я шумно выдохнул, смывая с себя остатки этого липкого, греховного пота и навязчивых мыслей. Вода стекала по моему телу, унося с собой дневное напряжение, страх за нее, ярость на бродячих собак и ту дикую неловкость, которая связала нас в машине.

Выйдя из душа, я насухо вытерся полотенцем, накинул свежие шорты и вернулся в спальню. Рухнул на прохладные простыни. Теперь, когда тело было опустошено и остужено, усталость наконец-то взяла верх. Я закрыл глаза и провалился в тяжелый, глубокий сон под мерный, убаюкивающий шум непрекращающегося за окном ливня.

Следующий день встретил меня ярким, слепящим солнцем, которое начисто смыло ночную грозу. Город блестел, умытый дождем, асфальт быстро высыхал под первыми лучами июньского тепла. Я проснулся рано, около восьми утра, несмотря на то, что лег очень поздно. Привычка. Дела не прощали слабости и долгих валяний в постели.

Я позавтракал с мамой, и быстренько оделся. Вчера я сказал Тимуру, что у меня важные дела и встреча с инвесторами в воскресенье утром. Технически я не соврал - это была деловая встреча. Вот только инвестором и партнером по новому филиалу нашего автосалона была та самая Карина, которая обрывала мне телефон прошлым вечером.

В районе двух часов дня мы договорились встретиться в «Global Coffee».

Пока я вел машину, ловил себя на мысли, что мне совершенно не хочется туда ехать. Обычно встречи с Кариной доставляли мне определенное удовольствие. Она была красивой, ухоженной женщиной, с ней было приятно провести время, пофлиртовать и, возможно, продолжить вечер в более неформальной обстановке. Я никогда не скрывал своего статуса холостяка и бабника, и ее это вполне устраивало. Мы играли по понятным обоим правилам.

Но сегодня... Сегодня все это казалось мне пресным, ненужным и каким-то фальшивым. Мои мысли, вопреки всем усилиям, снова и снова возвращались к вчерашней поездке.

Я припарковал машину и зашел в прохладное, кондиционированное помещение кафе. В воздухе стоял густой, потрясающий аромат свежеобжаренного кофе, выпечки и дорогого парфюма. Карина уже сидела за нашим привычным столиком в самом углу второго этажа, отгороженном от остального зала.

Стоило мне подойти, как ее лицо озарилось улыбкой.

- Наконец-то, Тамерлан - протянула она своим приятным, слегка с хрипотцой голосом, когда я опустился в мягкое кресло напротив нее. - Я уже начала думать, что ты снова сбросишь мой вызов, как вчера вечером. Ты был очень занят, мм?

- Привет, Карин, - я вежливо улыбнулся, натягивая на лицо привычную маску светской любезности. - Вчера действительно возникли непредвиденные обстоятельства на одном из объектов. Пришлось срочно решать вопросы на месте. Рад тебя видеть.

- Ладно, прощаю, - она кокетливо прищурилась, делая глоток своего латте. - Раз уж ты приехал такой пунктуальный и, как всегда, неотразимый.

Официант мгновенно принял мой заказ на двойной эспрессо, и мы перешли к делу. Мы открыли планшеты, разложили на столе распечатки дизайн-проектов нового филиала. Нам нужно было утвердить смету на отделочные материалы и согласовать планировку вип-зон. Минут сорок мы общались исключительно в профессиональном ключе. Я четко вникал в цифры, делал замечания по зонированию, координировал сроки поставок мебели. В бизнесе я не позволял себе расслабляться.

Однако она явно пришла сюда не только ради сухих цифр. Как только официальная часть споров по смете подошла к концу, атмосфера за столом плавно изменилась. Инициативу полностью перехватила она.

- Ты слишком строгий сегодня, Тамерлан, - тихо произнесла она. - Прямо тиран. Мне стоило больших усилий уговорить тебя на этот итальянский мрамор, а ты даже не похвалил мой вкус.

- Твой вкус всегда безупречен, Карин, ты же знаешь, - отпарировал я на автомате, откинувшись на спинку кресла и улыбнувшись. - Просто я привык считать деньги. Мрамор красивый, но строители его расколют при первой же погрузке, если за ними не следить.

Карина тихо, заливисто рассмеялась, наперекор моим словам наклоняясь чуть ближе через стол. При этом вырез ее платья слегка приоткрыл соблазнительную линию декольте. Любой нормальный мужчина на моем месте уже вовсю пожирал бы ее взглядом, подыгрывая этой явной прелюдии. Я тоже подыгрывал - улыбался, выдавал короткие, отточенные годами комплименты, поддерживал эту легкую, светскую беседу. Как-никак, я был джентльменом и умел обращаться с красивыми женщинами. Это была моя привычная стихия.

Но внутри меня не было прежнего азарта. Абсолютно ничего не отзывалось на ее чары.

Карина, словно почувствовав мою ментальную отстраненность, решила перейти к более решительным действиям. Она со смехом рассказывала какую-то историю про общего знакомого, и в один момент, как бы невзначай, потянулась вперед и мягко коснулась ладонью моего плеча. Ее ухоженные пальцы с идеальным маникюром скользнули по плотной ткани моей рубашки, задержавшись там на секунду дольше, чем требовали приличия.

- Ты ведь поможешь мне с открытием, правда? - спросила она, заглядывая мне прямо в глаза и продолжая слегка поглаживать мое плечо. - Мне без твоего твердого плеча там просто не справиться, Тамерлан. Ты ведь придешь на закрытый вечер? Один?

Ее прикосновение было нежным, многообещающим. От нее приятно пахло дорогими французскими духами. Но в ту же секунду, когда ее рука легла на мое плечо, в моей голове словно щелкнул тумблер. Мой мозг моментально выдал жесткое, безжалостное сравнение.

Я вспомнил другие пальцы. Судорожно вцепившиеся в мою рубашку вчера ночью. Вспомнил горячую, бархатную кожу Мари, ее дикие, честные и абсолютно не наигранные эмоции. По сравнению с той бурей, с тем первобытным, чистым адреналином, который я испытал рядом со студенткой, весь этот изысканный, отрепетированный флирт Карины показался мне пластмассовым. Искусственным. Словно мы разыгрывали глупую пьесу, сценарий которой мне смертельно надоел. Карина играла роль искушенной соблазнительницы, я играл роль галантного кавалера, но все мои мысли, до единой, были забиты совершенно другой девушкой. Язвительной девчонкой, которая сейчас, скорее всего, сидела дома и лечила свое раненое бедро.

Я аккуратно, но уверенно отстранился, делая вид, что тянусь за чашкой эспрессо, тем самым вынуждая Карину убрать руку с моего плеча.

- Обязательно буду, Карина. Проект важный, я не пропущу открытие, - спокойно ответил я, делая глоток горького напитка. - И Тимура с собой прихвачу, ему тоже полезно посмотреть на результаты твоей работы.

При упоминании Тимура Карина едва заметно разочарованно вздохнула, понимая, что я технично перевел тему в безопасное русло и плавно сбил ее романтический настрой. Но она была слишком умна, чтобы подавать вид, поэтому просто улыбнулась и продолжила пить свой кофе, возвращаясь к обсуждению оставшихся документов. А я сидел, любезничал, кивал в ответ на ее шутки, но мысленно был бесконечно далеко от этого уютного кафе.