ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Kavkaz remix

Жара стояла дикая. Страшно было подумать, что нас ждет летом, если уже сейчас так печет. Кондиционер в моей машине работал на полную мощность, но даже он едва справлялся, когда мы с Тимуром вышли из душного зала и сели в салон. Мы знатно пропахали сегодня на тренировке: плечи и грудь буквально горели, мышцы налились тяжестью. Я накинул свободную белую льняную рубашку, закатал рукава по локоть, но застегивать полностью не стал - дышать было нечем.

Я крутил руль одной рукой, лениво слушая, как Тимур на пассажирском сиденье без умолку трещит про новые спортивные добавки и веса, которые он планирует взять на следующей неделе. Я кивал, думая о своем. Через пару дней мне снова нужно было уезжать - дела по бизнесу требовали моего присутствия в соседней республике, контракты сами себя не подпишут. Жизнь на колесах, вечные встречи, разборки, деньги... Я привык к этому ритму. Привык и к женщинам, которые появлялись в моей жизни так же легко, как и исчезали. Я никогда не жаловался на отсутствие внимания, не строил из себя святого - если девушка мне нравилась, я брал свое. Но в последнее время вся эта легкость начала откровенно надоедать. Все было слишком предсказуемо.

Пока на горизонте не замелькала рыжая макушка.

Я сбросил скорость, когда мы въехали в наш район. Улица была пуста, только под раскидистой шелковицей стояла девчонка. Я прищурился сквозь солнцезащитные очки и невольно зафиксировал взгляд.

Мари.

Она стояла спиной к дороге, уложив свою кожаную папку на заборчик, и возилась со своими медными волосами. Я невольно скользнул взглядом по ее фигуре. На ней была светлая кофта, которая обтягивала ее так, что у любого нормального мужика внутри бы что-то перемкнуло. Тимур вечно называет ее «мелкой», но я-то не слепой. Да, когда-то ранее, в подростковом возрасте она была худенькой девочкой. Я давненько не видел ее. Именно поэтому запомнил ее такой, но сейчас она довольно таки изменилась. В ней появились те самые правильные, женские, мягкие округлости, упитанные ножки, округлые бедра и тонкая талия.

Я резко одернул себя. «Тормози, Тамерлан. Это сестра Тимура. Табу».

Тимур - мой брат, не по крови, но по жизни. Мы делим все, доверяем друг другу на сто процентов. И я прекрасно знал: если Тимур заметит, что я смотрю на его сестренку как мужчина, нашей дружбе конец. В нашем мире такие вещи не прощаются. Сестра друга - это неприкосновенная зона.

Но эта «зона» прямо сейчас собрала свои тяжелые волосы в какую-то нелепую, огромную, растрепанную дульку, которая смешно нависла прямо над ее лицом, и забавно дунула вверх, пытаясь убрать прядь с носа. Я не выдержал и хмыкнул. Ну что за чудо ходячее? Пытается строить из себя строгую, приличную студентку-медика, а внутри ведь та еще шалунья, я это с детства помню.

Тимур заметил ее секундой позже, опустил стекло и крикнул:
- Эй, студентка! Тебя подвезти или ты решила всю пыль района на свои туфли собрать?

Мари обернулась, ее лицо мгновенно озарилось улыбкой, но стоило ей перевести взгляд на меня, как она замерла. Я медленно спустил очки на кончик носа, глядя на нее в упор. О, как она вспыхнула! Ее светло-карие глаза округлились, а щеки залил такой сочный румянец, что мне захотелось подойти и коснуться их пальцами. Она судорожно прижала к себе папку, будто та могла спасти ее от моего взгляда, и попыталась выпрямить спину, принимая свой фирменный «благопристойный» вид.

- Давно не виделись, Мари, - я намеренно сделал голос чуть тише и глубже, наблюдая за ее реакцией. - Что-то ты совсем бледная. Тебя там в твоем институте вообще кормят?

- Привет, Тамерлан. Все хорошо, просто экзамены. Скоро каникулы, - ответила она. Четко, как учили. Но я заметил, как у нее дрогнули губы.

Тимур, святая простота, ничего не замечая, позвал ее назад. Мари замялась, переводя взгляд с брата на меня, словно спрашивала у меня безмолвного разрешения. Этот ее растерянный, немного кокетливый взгляд попал мне прямо под ребра. Я едва заметно кивнул ей на заднее сиденье и позволил себе открыто усмехнуться.

- Садись, Мари. Довезем в целости и сохранности. А то Тимур сейчас все сиденья обольет своей минералкой.

Она юркнула назад. Салон мгновенно заполнился ее легким, едва уловимым запахом - что-то вроде цитруса и сладкой мяты, смешанной с ароматом нагретых на солнце волос. Этот запах мгновенно перебил мой тяжелый парфюм, и я поймал себя на том, что вдыхаю его слишком глубоко.

Я тронул машину. Тимур завел свою шарманку про жим лежа, а я настроил зеркало заднего вида так, чтобы видеть Мари. Она сидела, отвернувшись к окну, якобы рассматривая улицу. Но я же видел, как напряжены ее плечи.

В какой-то момент она повернула голову и встретилась со мной взглядом в зеркале. Я не стал отводить глаза. Я смотрел на нее прямо, с легким вызовом, мол: «Ну давай, посмотри на меня. Мы же оба знаем, что ты не просто так смущаешься». На долю секунды в ее глазах мелькнула та самая чертовка - она не опустила взгляд сразу, она выдержала его, дерзко приподняв подбородок, и ее смешная дулька качнулась. У меня внутри аж горячая волна прошлась. Маленькая кокетка. Знает ведь, что хороша.

Но рамки взяли свое - через секунду она испуганно скосила глаза на затылок Тимура и быстро уткнулась в свои пальцы.

Мы подъехали к их воротам. Я заглушил мотор.
- Приехали, - сказал Тимур, открывая дверь. - Тамерлан, глуши машину, пошли. Мама сказала, твоя золотая женщина уже у нас. Обед стынет.

Я вышел из машины, потягиваясь и расправляя плечи. Мари вылезла с заднего сиденья, поправляя свою бежевую юбку, которая соблазнительно облегала ее бедра, когда она наклонялась. Она все еще пыталась вернуть себе вид «строгой отличницы», но волосы, растрепавшиеся в машине, выдавали ее с потрохами.

Мы пошли по дорожке к дому. Тимур вырвался вперед, крича с порога: «Мама, мы дома!».
Мари шла чуть впереди меня. В какой-то момент она споткнулась на ровном месте - ее туфля зацепилась за край тротуарной плитки. Папка едва не вылетела у нее из рук, она смешно взмахнула локтями. Я среагировал мгновенно: шагнул вперед и перехватил ее за талию, удерживая от падения.

Моя ладонь легла прямо на ее мягкий бок, чуть выше бедра. Ткань кофты была тонкой, и я отчетливо почувствовал, какая у нее теплая, гладкая кожа и какая она на самом деле аккуратная, в моих руках, несмотря на все свои «за шестьдесят килограмм». Мари замерла, шумно выдохнув. Ее спина оказалась прижата к моей груди.

- Осторожнее, студентка, - тихо шепнул я ей прямо в затылок, вдыхая запах ее волос. - А то до четвертого курса доучилась, а ходить так и не научилась.

Она резко повернула ко мне голову. Мы стояли слишком близко - Тимур уже скрылся в доме, а наши матери были внутри. Между нами было от силы сантиметров десять. Ее светло-карие глаза оказались совсем рядом, губы приоткрылись от неожиданности.

- Я умею ходить, Тамерлан, - так же тихо, с вызовом ответила она, но ее дыхание было неровным. Она не отстранилась сразу. Ее рука на секунду легла на мое предплечье, и я почувствовал, как ее пальчики сжались на моих мышцах. - Просто плитка у нас... неправильная.

- Ну конечно, плитка виновата, - улыбнулся я, медленно, нехотя отпуская ее талию. Мои пальцы словно обожгло. - Ладно, иди. А то брат выйдет, решит, что я тебя тут обижаю.

Мари дернула плечом, метнула на меня быстрый, искрящийся взгляд, в котором смешались и смущение, и явное удовольствие от этой секундной близости, быстро сорвала свою резинку с волос - волосы водопадом наконец-то упали ей на плечи - и почти взбежала по ступенькам крыльца.

Я остался стоять во дворе, глядя ей вслед. Моя ладонь все еще помнила тепло ее тела.

«Черт, Тамерлан, во что ты ввязываешься?» - подумал я, застегивая пару пуговиц на рубашке и направляясь к дому. Игра становилась по-настоящему опасной, но, видит Бог, прекращать ее мне хотелось меньше всего.