ЗАПРЕТНЫЙ УЗЕЛ

Miyagi - Angel

Май в этом году нас просто плавил. Мне казалось, что город превратился в одну огромную парную, где асфальт дышал липким теплом, а кондиционеры в нашей медицинской академии сдались еще в начале месяца. Четвертый курс выжимал из меня последние капли жизни, а до выпуска оставалось два месяца. Фармакология, бесконечные зачеты... Моя голова была забита латынью и схемами дозировок так сильно, что я путала номера автобусов.

Я плелась по нашей улице, едва переставляя ноги в туфлях, и из последних сил прижимала к груди тяжелую кожаную папку с конспектами. На мне была бежевая юбка чуть ниже колен и трикотажная белая кофта. Мама всегда говорит, что девушка должна выглядеть скромно и аккуратно, поэтому никаких вызывающих вещей в моем гардеробе не водилось. Но эта кофта... она довольно плотно облегала фигуру.

В какой-то момент мне стало так душно, что я просто остановилась у раскидистой шелковицы, росшей возле чьего-то забора. Положила папку на каменный выступ и поняла: если прямо сейчас не уберу волосы с шеи - я просто упаду в обморок. Мои тяжелые волосы всегда жили своей жизнью. Я собрала их в охапку, потянула на самую макушку и привычным, быстрым движением закрутила в плотный жгут, перетянув резинкой.

Получилась моя фирменная, дурацкая «дулька». Она всегда выходила огромной, растрепанной и смешно нависала прямо над лбом, почти закрывая обзор. Я забавно надула губы и резко выдохнула вверх, чтобы сдуть непослушную рыжую прядь, упавшую на переносицу.

«Если бы Эли увидела меня сейчас, она бы точно сказала, что я выгляжу противозачаточно», - подумала я и тихонько хихикнула.

Элина. Моя двоюродная сестра по маминой линии. Мы с ней всегда были очень близки. У меня не было родной сестры, но кажись, она мне заменила ее. Мы всегда найдем с ней о чем поболтать. И да, нам никогда не надоедает пускать одни и те же сплетни по кругу. Обсирать всех и вся вокруг, приходя к выводу, что мы самые лучшие - это, пожалуй, наше любимое занятие. Она единственная, кому я могла доверить все свои секреты, особенно один мой самый важный секрет.

Я уже соскучилась по ней. По скорее бы мы встретились. Эта сучка обещала мне скоро приехать.

На людях я всегда старалась держать «правильный вид», которому меня учили с детства. Спина прямая, взгляд скромно опущен, шаги размеренные - идеальная дочка из уважаемой семьи. Но внутри меня вечно сидела какая-то шальная девчонка, которой хотелось дурачиться, спотыкаться на ровном месте и смеяться невпопад.

Я забрала папку и прошла еще метров пятьдесят, как вдруг тишину нашей сонной, залитой солнцем улицы нарушил низкий, утробный рокот. Этот тяжелый, бархатистый звук мотора я бы узнала из тысячи. Сердце почему-то испуганно екнуло, и я замерла. Наш район. Черная, идеально вымытая бэха.

Машина плавно притормозила прямо у обочины, сравнявшись со мной. Тонированное стекло передней двери поехало вниз.

- Эй, студентка! Тебя подвезти, или ты решила всю пыль района на свои туфли собрать? - из окна высунулась довольная, загорелая физиономия моего брата Тимура.

Он сидел на пассажирском сиденье, тяжело дыша и обмахиваясь какой-то футболкой. От него прямо веяло свежестью, мужским дезодорантом и спортзалом - они с Тамерланом явно только что оттуда. Я сразу улыбнулась. Тимур - мой близкий человек, мой защитник, и я уже приготовилась в своей обычной шутливой манере ответить ему что-то колкое, но тут мой взгляд невольно скользнул левее. Туда, где за рулем сидел хозяин машины.

И в этот момент земля ушла у меня из-под ног.

Тамерлан. Лучший друг моего брата. Мужчина, которого я знала, кажется, лет с десяти, но который всегда казался мне кем-то из совершенно другого, взрослого и недосягаемого мира. Ему было за тридцать. У него был свой бизнес, он постоянно мотался по делам, пропадая на недели, а потом так же внезапно возвращался. И каждый раз, когда он появлялся в поле моего зрения, во мне что-то ломалось.

Сегодня на нем не было его любимой замшевой куртки - для нее было слишком жарко. Он сидел в свободной белой льняной рубашке, а рукава были небрежно закатаны до локтей. Ткань натягивалась на его широких, плотных плечах. Тамерлан не был сухим, как парни с обложек, в нем чувствовалась именно та тяжелая, «мясистая» мужская масса, которая подсознательно заставляла чувствовать себя рядом с ним совсем маленькой. Волосы у него были коротко стрижены, открывая жесткий затылок, а темная борода с безупречной, острой окантовкой делала его лицо еще более суровым. Он был чертовски красив, этот холеный, уверенный в себе модник. И я знала, что женщин вокруг него всегда крутилось сосчитать невозможно. Брат часто ворчал на его «похождения», хотя сам никогда бы не позволил Тамерлану даже посмотреть в мою сторону. Для Тимура это было табу. Сестра друга - святое.

Тамерлан не улыбался, как Тимур. Он вообще редко улыбался открыто. Он медленно спустил свои солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрел на меня своими внимательными, почти черными глазами. От этого взгляда у меня по спине пробежал табун мурашек.

- Давно не виделись, Мари, - негромко произнес он. Голос у него был низкий, с такой приятной, бархатной хрипотцой. - Что-то ты совсем бледная. Тебя там в твоем институте вообще кормят?

Я тут же вспомнила про свою дурацкую «дульку», свисающую прямо над лбом, про растрепанные волосы и почувствовала, как мои щеки заливает густая, горячая краска. Мне до ужаса захотелось сорвать резинку, спрятаться, провалиться сквозь этот раскаленный асфальт! Но я лишь сильнее прижала к себе папку и постаралась сделать самый строгий, равнодушный вид, на какой была способна.

- Привет, Тамерлан, - тихо, но четко ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Все хорошо, просто экзамены. Скоро каникулы.

- Да ладно тебе, Тамерлан, не приставай к ней, она у нас будущая гордость медицины, - хохотнул Тимур, толкая дверцу. - Залезай назад, мелкая. Мама как раз звонила, сказала, что твоя мать, Тамерлан, к нам попозже в гости зайдет. Так что едем домой, обедать будем.

Я растерянно посмотрела на Тамерлана, словно ждала от него какого-то знака.
Он едва заметно качнул головой в сторону заднего сиденья. И я заметила, как в уголках его губ, спрятанных в бороде, промелькнула едва уловимая усмешка. Он ведь все понял. Он заметил мое замешательство, мою дурацкую прическу и то, как я судорожно поправляла край кофты.

- Садись, Мари. Довезем в целости и сохранности, - спокойно сказал он и переключил передачу. - А то Тимур сейчас все сиденья обольет своей минералкой.

Я открыла заднюю дверь и юркнула в прохладный салон, который насквозь пропитался запахом дорогой кожи и его терпкого, тяжелого парфюма. Дверь захлопнулась, отрезая уличный зной. Машина тронулась с места.

Всю дорогу Тимур что-то увлеченно тараторил про сегодняшнюю тренировку, про то, как они «забили» мышцы, сколько подходов сделали на грудь и плечи. Тамерлан изредка вставлял короткие, емкие реплики, уверенно крутя руль одной рукой.

А я... я сидела на заднем сиденье, сделав вид, что увлеченно разглядываю проплывающие за окном дома нашего района. Но на самом деле все мое внимание было приковано к зеркалу заднего вида. Несколько раз за эти короткие минуты наши взгляды пересекались. Тамерлан смотрел на меня через зеркало. И это не был взгляд взрослого друга семьи, который смотрит на маленькую девочку. Его глаза были тяжелыми, изучающими, они словно просвечивали меня насквозь вместе с моей кофтой и конспектами.

От этого взгляда внутри меня просыпалась та самая, шальная Мари. Мне безумно хотелось совершить глупость - например, поймать его взгляд в зеркале и принципиально не отводить глаза первой. Показать, что я уже не маленькая.

Но рамки нашего мира, наше воспитание... они сидели во мне слишком глубоко. Тимур сидел прямо перед нами. Он доверял Тамерлану как самому себе, делился с ним всем. И если бы брат заметил хоть одну такую искру между нами - это был бы конец. Поэтому я каждый раз трусливо опускала голову, разглядывая свои пальцы на папке, и молилась, чтобы мое бешеное сердцебиение не было слышно на весь салон.