Кайм-дэ-ла-Роза: Восхождение из камня

День выдался ослепительно ярким и по-настоящему тёплым. Солнце стояло высоко в чистом, лазурном небе, заливая горную тропу искрящимся золотистым светом. Лёгкий ветерок лениво шевелил сочную зелень диких трав и пестрящие бутоны горный цветов, над которыми усердно жужжали шмели. Воздух был кристально чистым, наполненным сладким ароматом смолы, сухих трав и близкого прохладного ручья. Настоящая природная идиллия, обещавшая спокойный день.

Вот только спокойным этот день назвать было решительно невозможно.

Потому что Анарэль не замолкала ни на секунду. Она буквально липла к Кайму, кружась вокруг него, как назойливая яркая бабочка. То она грациозно просовывала свою тонкую ручку в сетчатой перчатке ему под локоть, то пыталась поправить и без того растрёпанные пряди его тёмных волос, то кокетливо наклоняла свою шляпку-корону прямо к его уху, шепча какую-то очередной глупость.

Кайм либо вообще игнорировал ее присутствие, смотря строго вперёд с лицом каменного истукана, либо время от времени глухо ворчал:

«— Анарэль, отвали; Сними лапы с моей туники ; Ещё одно движение, и я заставлю тебя съесть твою же шляпу без соли и перца.»

Но демоницу это ничуть не смущало. Она лишь задорно хохотала, принимая его грубость за особую форму нежности.

Мэйлин шла чуть позади них. И с каждым шагом, с каждым новым взрывом певучего смеха этой эксцентричной девицы внутри Мэйлин закипала сумасшедшая, жгучая злоба. Её буквально штормило. Девушка сама не могла понять, почему её так сильно штормит и швыряет из стороны в сторону от простого вида этой парочки. Они ведь просто «старые знакомые», вернее... его бывшая! От одной этой мысли Мэйлин становилось тошно. Эта манерная, разряженная в пух и прах демоница казалась ей совершенно противной, фальшивой и невыносимо раздражающей.

«И зачем... ну зачем я вчера выгородила её?! — с отчаянием проклинала Мэйлин свою доброту. — Зачем попросила Кайма взять её с нами?! Лучше бы её съели те гончие! Она просто невыносима!»

В руках Мэйлин держала небольшой горсть спелых, сочных темно-красных ягод, которые она набрала на кустарнике у ручья. Еда должна была отвлечь ее, но не помогала.

Анарэль тем временем сделала изящный прыжок, оказалась прямо перед Каймом и пошла спиной вперёд, грациозно покачивая бёдрами в своей короткой юбке.

— Ну Кайми-и-и! — пропела она, сложив руки на груди и сделав милые, умоляющие глазки. — Ну придумай какую-нибудь шутку! Как в старые добрые времена! Ты же раньше так смешно и колко подшучивал над моей шляпкой или моими привычками! Ну пожалуйста, сотвори один маленький шедевр для своей любимой Арлекины!

Кайм тяжело, страдальчески вздохнул и выразительно закатил глаза к небу, собираясь отправить её куда подальше.

В этот самый момент Мэйлин, шагавшая сзади, не выдержала. Её челюсти сжались, а пальцы правой руки инстинктивно и с дикой, неосознанной силой сжались в тугой кулак.

ХРУСТЬ.

Спелые горные ягоды в её ладони моментально превратились в сплошное кашеобразное месиво. Густой, тёмно-красный, похожий на спекшуюся кровь сок вместе с мякотью вырвался сквозь её сжатые пальцы и потёк струйками по запястью, капая на сухую траву под ногами.

Мэйлин даже не моргнула.

Она стояла посреди залитoй солнцем тропы, тяжело дыша, и свирепым, поистине демоническим взглядом жгла спину бывшей пассии Кайма, сжимая в липком кулаке раздавленные в кашу ягоды.

Кайм, кажется, тоже дошёл до своего предела. Терпение великого Короля демонов окончательно лопнуло.

Он резко замер посреди тропы, закинул голову назад и во всё горло закричал в ясное синее небо — громко, дико и со всей накопившейся внутри досадой. Перепуганные птицы с оглушительным хлопаньем крыльев сорвались с кроне деревьев и бросились наутёк.

Затем Кайм резко развернулся к Анарэль, ткнув в её накрашенный носик длинным, дрожащим от гнева пальцем. В его золотисто-алых глазах плясало самое настоящее пламя.

— Ты! Может! Хотя бы! Пять! Минут! Помолчать?! — рявкнул он, отчеканивая каждое слово. — В твоей голове хоть на секунду затихает этот бесовский радиоприёмник?!

С этими словами Кайм с размаху пнул первый попавшийся под ногу крупный камень. Камень со свистом взмыл высоко в небеса, пробил одинокое облачко и, ярко сверкнув звёздочкой у самого горизонта, сгинул где-то за горным хребтом.

— Всё! Мне нужен перерыв! Срочный, немедленный перерыв и полная, абсолютная тишина! — прорычал демон.

Он развернулся, в три шага преодолел расстояние до исполинского векового дуба, росшего у тропы, и в одном мощном грациозном прыжке взлетел вверх. Кайм ловко запрыгнул на толстую, широкую ветку в самой густой кроне, улегся на бок, подложив руку под голову, и демонтративно зажмурился, всем своим видом демонстрируя, что для этого мира его больше не существует.

Мэйлин, всё ещё судорожно вытирая платком липкий сок с раздавленных ягод, проводила его взглядом. Недолго думая, она подошла к этому же дубу и с гордым видом уселась прямо под ним на тёплую траву, прижавшись спиной к широкому стволу.

Анарэль ничуть не смутилась. Напротив, она грациозно поправила свою шляпку-корону, вильнула короткой юбкой и плавной, кошачьей походкой подойдя к Мэйлин, опустилась на траву прямо напротив неё, подогнув под себя стройные ноги.

— Ох уж эти мужчины... Ему только волю дай — сразу на дерево залезет, — небрежно протянула демоница, поправляя сетчатую перчатку.

Она наклонилась чуть ближе к Мэйлин, и её янтарные глаза загадочно блеснули:

— А ведь раньше, дорогая моя, всё было совсем иначе. Ты даже представить себе не можешь, каким он был в нашей юности! Какой был мужчина! Красивый, дикий, огненный, безумно горячий... Ах, а в постели он...

Анарэль резко осеклась и прикрыла рот ладошкой, демонстративно и очень наигранно покашляв в кулак:

— Кхм-кхм... проклятая горная пыль, совсем дыхание перехватывает!

В этот момент внутри Мэйлин рванула самая настоящая ментальная бомба. Неистовая, всепожирающая, дикая ярость мгновенно затопила её изнутри. Ей захотелось впиться ногтями в эту фарфоровую шею, сдёрнуть эту дурацкую шляпу вместе с кудрями и заставить Анарэль съесть весь этот дуб целиком! Щёки Мэйлин пылали, а сердце колотилось в горле так, будто она пробежала сотню километров.

Однако, собрав всю свою волю в кулак, Мэйлин натянула на лицо самую сладкую, милую и абсолютно фальшивую улыбку, на которую только была способна. Она наклонила голову набок, сцепила подрагивающие пальцы на коленях и приторно-вежливым голосом откликнулась:

— О-о-о, да что вы говорите? Как... безумно интересно! Пожалуйста, продолжайте, я с таким огромным удовольствием вас слушаю!

— Правда? — Анарэль расплылась в довольной улыбке, абсолютно не распознав подвоха. Она кокетливо взмахнула ресницами и взглянула наверх, на раскидистые ветви дуба. — Эх, а сейчас? Ты только посмотри на него. Не демон, а какой-то ворчливый, занудный дед! Ворчит по поводу и без, спать ложится по расписанию, к молодежи цепляется... Старость — не радость, даже для бессмертных Королей!

Сверху, прямо из густой зелени дубовой кроны, донёсся сухой, тяжёлый хруст. Не успела Анарэль договорить свою очередную колкость, как прямо в центр её кокетливой шляпки-короны снайперски прилетел крупный, твёрдый жёлудь.

ЩЁЛК!

Шляпка съехала демонице на самый нос, полностью закрыв ей обзор.

— Ауч! — драматично пискнула Анарэль, судорожно поправляя головной убор сетчатыми перчатками. — Насилие! Покушение на искусство и красоту!

— Этот «ворчливый дед», между прочим, всё отлично слышит! — прорычал с ветки голос Кайма. В густой листве блеснули его раздражённые золотисто-алые глаза. — И меткость у этого «деда» всё ещё получше, чем у половины легиона демонов! Ещё одно слово про мой возраст или, боги упаси, про мою прошлую жизнь — и следующий жёлудь прилетит тебе аккурат между твоих накрашенных глаз!

Анарэль прижала руки к груди, скорбно заломив бровь и моментально сменив кокетство на глубочайшую трагедию:

— Ах, как я уязвима перед этой жестокостью! Твои слова ранят меня больно, Кайми, прямо в самое...

— А вы не переживайте так сильно, Анарэль, — перебила её Мэйлин, продолжая сидеть у ствола с невероятно сладкой, приторной улыбкой на губах. В её глазах, правда, в этот момент легко можно было прочесть приговор к смертной казни. — Возраст — это абсолютно естественный процесс. Опыт, воспоминания... К тому же, если Кайм, по вашим словам, сейчас похож на дедушку, то вы, помнящие его во всех этих... гхм, деталях, должно быть, уже полноценная бабушка? Удивительно, как хорошо вы сохранились для своих лет!

Анарэль замерла с открытым ртом. Её трагическая маска мгновенно сползла, уступив место настоящему шоку.

— Б-бабушка?! — заикаясь, переспросила она, вытаращив янтарные глаза. — Я?! Да я... да у меня даже морщинок нет! Я — цветущий бутон Преисподней!

С дерева раздался сдавленный, но очень громкий и довольный хохот. Ветви дуба затряслись, и через секунду Кайм, зацепившись ногами за толстый сук, свесился вниз головой прямо между ними, как гигантская летучая мышь. На его лице играла до ушей самодовольная, ехидная ухмылка.

— 1:0 в пользу малявки! — победно расхохотался он, уперев руки в бока. — Молодчина! Тактической разгром по всем фронтам! А ты, «цветущий бутон», завядай обратно. И вообще, Мэй, не слушай ты её басни.

Мэйлин почувствовала, как огромный, тяжеленный камень, давивший ей на грудь всё утро, с глухим стуком упал вниз. Внутри мгновенно стало легко и свободно, а щёки обдало приятным теплом. Но, разумеется, показать свою радость этому рогатому чудовищу она никак не могла.

— А я и не слушала! — с максимальным равнодушием фыркнула Мэйлин, упрямо скрестив руки на груди и отворачиваясь к кустам. — Мне вообще всё равно! Я просто поддерживала светскую беседу, пока ты изволил отдыхать на ветке.

Кайм, всё ещё вися вниз головой, прищурился, разглядывая её пунцовые уши.

— Абсолютно всё равно, говоришь? — вкрадчиво прошептал он, и на его губах заиграла та самая, чертовски внимательная ухмылка. — Ну-ну. А трава под твоей правой рукой, которую ты только что со злости с корнем выдрала и в порошок стёрла, с тобой бы поспорила, малявка.

Мэйлин испуганно опустила взгляд и обомлела: ее пальцы действительно успели полностью перекопать небольшую грядку у корней дуба, превратив сочную зелень в труху.

Анарэль тем временем, окончательно оскорблённая статусом «бабушки», с невероятным драматизмом поднялась на ноги, отряхнула свою короткую юбку и поправила шляпку.

— Всё! С меня довольно! — заявила она, прижав тыльную сторону ладони ко лбу. — Никакой ценительской эстетики в этом отряде! Вы оба — абсолютно неотесанные, сухие и лишенные романтики черти! Я иду вперёд. Одна! В тишине и гордом одиночестве!

Она гордо развернулась на каблуках и плавной, отточенной походкой манекенщицы зашагала прочь по тропе, напевая какую-то трагическую песню про брошенных муз.

Кайм легко разжал ноги, перевернулся в воздухе и грациозно приземлился на ноги прямо рядом с Мэйлин, даже не пошатнувшись. Он закинул Золотую Пику на плечо, посмотрел вслед удаляющейся Анарэль, а затем перевёл взгляд вниз, на сидящую у его ног девушку.

— Ну что? — с лёгкой, почти нежной насмешкой спросил он, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Вставай давай, травоядное. Пойдём за нашей драмой, пока она действительно не нашла себе новых гончих. И... спасибо за «бабушку». Это было поэтично.

Гора, на вершине которой среди облаков белели величественные руины Храма Тысячи Зорь, возвышалась перед ними всё отчётливее. Путь становился круче, но тропа всё ещё шла вверх через каменистые выступы.

Анарэль шагала впереди всех, не замолкая ни на минуту. Она шествовала с самым возмущённым видом, то и дело поправляя свою шляпку-корону и громко жалуясь на острые камни, утреннюю пыль, испорченный макияж и «абсолютное отсутствие романтики у некоторых рогатых особей».

Кайм на её капризы не реагировал. Он шёл вальяжно, заложив руки за голову, слегка прикрыв глаза и наслаждаясь тёплыми лучами солнца. На его лице играла абсолютная, невозмутимая безмятежность.

Мэйлин же отставала на полшага, полностью погружённая в свои мысли. Ей покоя не давали сказанные ранее слова. В её голове сокрушительным ураганом кружились вопросы, оседая жгучей колючей досадой где-то под рёбрами. «Неужели они правда были вместе? Неужели эта сумасшедшая, разряженная девица действительно была его первой любовью? Неужели он любил её... такой?»

Кайм, даже с закрытыми глазами чувствуя давящее молчание сбоку, приоткрыл один глаз и искоска посмотрел на её насупленный профиль.

— Ты чего так сопишь, Мэй? — не меняя позы, вкрадчиво спросил он. — Лицо такое, будто ты снова пытаешься съесть килограмм кислых персиков за один приход.

Мэйлин тяжело вздохнула, выныривая из своих мрачных раздумий, и с лёгким сарказмом фыркнула:

— Да так... Просто пытаюсь переварить невероятный факт. До сих пор не могу поверить, что эта ходячая театральная катастрофа — твоя «бывшая девушка». Твоя великая и страстная любовь из прошлого.

Кайм тихо, грудно рассмеялся, опустив руки и посмотрев на неё с теплой, ехидной ухмылкой:

— Знаешь, она... — его взгляд на секунду потеплел и стал задумчивым, — не всегда была такой, малявка.

Он посмотрел в спину идущей впереди Анарэль, и его голос зазвучал непривычно мягко и сдержанно:

— В наши лучшие времена Анарэль была совсем другой. Она была не просто красива — она обладала острым, холодным умом и невероятным, опасным проворством. В легионе не было воина ловчее и быстрее неё. Она была моим самым хитрым разведчиком.

Кайм на миг умолк, слушай, как Анарэль впереди ссорится с пролетавшим мимо шмелём, и с лёгкой грустью продолжил:

— А потом её охватила болезнь. Настроение Анарэль начало меняться со скоростью света. В одну секунду она могла искренне радоваться цветку, а в следующую — рыдать от невыносимой, чёрной тоски, разрушая всё вокруг.

Мэйлин замерла, слушай его с приоткрытым ртом. Вся её злость и ревность мгновенно улетучились, уступив место сочувствию.

— Чтобы не сойти с ума окончательно, — тихо добавил Кайм, — её разум нашёл защиту. Анарэль начала относить себя к Арлекинам. Придумала себе эту маску, этот наряд. Она решила, что её главная задача — выступать перед «публикой», дарить окружающим эмоции, смешить их, раздражать, заставлять чувствовать хоть что-то. Для неё весь мир превратился в сцену. Она верит, что если она перестанет играть, то её собственная тьма просто сожрёт её изнутри.

Мэйлин посмотрела на Анарэль совсем другими глазами. За этой яркой, вызывающе короткой юбкой, накрашенными губами и постоянными глупыми шуточками скрывалась глубокая, незаживающая драма сломанной демонической души.

— Теперь я понимаю... — тихо прошептала Мэйлин, опустив взгляд. — Ей просто... очень больно внутри.

— Именно, — Кайм легонько потрепал Мэйлин по плечу, выравнивая шаг. — Так что не обижайся на неё. Она просто играла свою роль, чтобы рассмешить тебя. Или разозлить. Главное — вызвать эмоцию.

Он хитро подмигнул ей, и его клыки задорно блеснули на солнце:

— Хотя, надо признать, когда ты от ревности превратила те ягоды в кашу, её перформанс сработал на все сто процентов!

— Это была не ревность! — мгновенно вспыхнула Мэйлин, чувствуя, как щёки обдаёт адским жаром. — Я просто... проверяла прочность ягод!

— Ну конечно, — расхохотался Король демонов, снова закладывая руки за голову. — Расскажи это кому-нибудь другому, «исследовательница ягод». Пошли быстрее, наша гениальная подружка уже почти дошла до подножия горы!

Мэйлин внезапно замерла на месте, словно вкопанная. Её ноги будто приросли к каменистой тропе, а разум на несколько секунд просто отключился, отказываясь обрабатывать последнюю фразу демона.

«Ревность?.. Он только что... сказал слово "ревность"?»

До девушки только сейчас в полной мере дошёл смысл его шуточки. Осознание обрушилось на неё, как ушат ледяной воды, мгновенно сменившись паническим, всепоглощающим жаром. Её щёки, уши и даже шея вспыхнули таким пунцовым румянцем, что могли бы посрамить любой закат.

«Неужели он думает... Неужели этот невыносимый демон всерьёз решил, что я... что я влюбилась в него?!» — с ужасом пронеслось в её голове. Сердце бешено заколотилось где-то в горле.

Мэйлин стояла и молча смотрела в расслабленную, вальяжную спину идущего впереди Кайма. В её душе бушевал настоящий ураган из смущения, стыда и дикого, отчаянного желания доказать ему, что он абсолютно, катастрофически ошибается!

Сжав кулаки, она быстро зашагала вперёд, мгновенно нагнала демона и, поравнявшись с ним, сердито выпалила:

— Эй! Постой-ка! О какой ещё «ревности» ты сейчас заговорил?!

Кайм даже не замедлил шаг. Он лишь слегка повернул к ней голову, и на его лице расцвела самая ехидная, самая самодовольная ухмылка, на какую только был способен Король демонов. Его золотисто-алые глаза весело блеснули.

— О, о самой обычной, малявка, — вкрадчиво протянул он, задорно качнув рогами. — О той самой класической ревности, когда девчонка готова превратить в кровавое месиво ни в чём не повинный куст с ягодами только потому, что рядом с её царственным спутником крутится другая рогатая красотка. Это очень редкое, но чертовски очевидное заболевание!

— Да ничего подобного! — отчаянно воскликнула Мэйлин, чувствуя, как щёки печёт ещё сильнее. — Я вообще не из-за этого бесилась! Меня просто банально раздражает то, как Анарэль себя ведёт! Она... она же прилипала! Виснет на тебе, как липкая морская капуста, и щебечет глупости! Любого нормального человека это выведет из себя! Тут нет никакой «ревности», понятно тебе?! Только элементарное раздражение на назойливость!

Кайм слушала её сумбурную, пылкую речь с самым невероятным, искренним наслаждением. Послушав её оправдания, он хмыкнул, сладко потянулся и с самым невинным видом изрёк:

— Ну конечно, конечно, Мэй. Чисто научное раздражение на «морскую капусту». Верю каждому слову. Особенно той части, где ты готова была вырвать дуб с корнем. Это же так успокаивает нервы!

— Кайм! — возмущённо зарычала Мэйлин.

— Ладно-ладно, «неревнивая» ты наша, ускоряем шаг, — хохотнул демон.

Он подмигнул ей, и, не давая ей возможности вставить ещё хоть одно колкое слово, одним лёгким, грациозным движением перешёл на широкий шаг, моментально вырываясь вперёд. На его лице играла абсолютно победная, невероятно самодовольная ухмылка человека (точнее, демона), который только что вышел абсолютным победителем в словесной дуэли.

Мэйлин лишь тяжело выдохнула, сжала кулаки и поплелась за ним, давая себе святое обещание: больше ни одна ягода в её руках не пострадает, даже если этот рогатый идиот решит обняться со всеми девчонками мира.

К полудню они наконец добрались до подножия горы. Руины Храма Тысячи Зорь, вонзающиеся в облака, отсюда казались почти осязаемыми, однако извилистая, узкая тропа, уходящая в туманную высь, не сулила лёгкой прогулки.

Здесь Анарэль, уставшая от долгого перехода и начавшая терять интерес к созерцанию пейзажей, вновь нашла себе развлечение. Она то и дело прилипала к Кайму, пытаясь ухватиться за его локоть или якобы случайно задевая его плечом, при этом одаривая спутников ослепительными, но какими-то вымученными улыбками. Но видя, что демон лишь хмурится, глядя в сторону, она резко сменила тактику. Сделав изящный пируэт, она оказалась чуть впереди, испепеляя Мэйлин своим цепким, пренебрежительным взглядом, хотя адресовала слова исключительно Кайму.

— Ой, Кайми, ну ты только посмотри на неё! — звонко, с театральным надрывом пропела она, указывая изящным пальцем в сторону Мэйлин. — Ты только взгляни на эту походку! А эта мешковатая кофта? Ни капли грации, ни намёка на талию, ни единого блика демонического лоска... Серьёзно, Кайми, твой вкус окончательно упал? Как ты вообще терпишь её рядом? Она же абсолютная, беспросветная серость!

Мэйлин шла чуть позади, вцепившись в лямки своей сумки так, что побелели костяшки. Она чувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать раскалённая лава. Всю дорогу она старалась быть выше этого, игнорировать колкости, но Анарэль перешла грань, с наслаждением смакуя каждое обидное слово.

— И этот нелепый пучок на голове! — продолжала щебетать демоница, нарочито громко вздыхая. — Мэй, дорогая, ты не пробовала хоть раз воспользоваться расчёской? Или ты боишься, что волосы окончательно разлетятся от первого же дуновения ветра, как солома? Кайми, ну скажи ей, что это просто... болезненно для глаз!

Мэйлин чувствовала, как к горлу подступает ком. Ей казалось, что её пытаются унизить, стереть, превратить в пустое место перед тем, кто стал для неё самой важной опорой. Она видела, как Кайм — её защитник — молчит, и эта тишина резала больнее любого клинка.

Внутри Мэйлин всё сжалось, превращаясь в одну тугую, вибрирующую пружину. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым. В голове вспыхнула ярость, нечеловеческая, дикая. Она больше не слышала пения птиц, не чувствовала запаха горных трав. Только голос Анарэль, впивающийся в кожу, как ледяные иглы.

— ЗАТКНИСЬ! — истошно, на всю гору рявкнула Мэйлин.

Звук её голоса прозвучал неестественно низко, с вибрирующим эхом, от которого содрогнулись камни под ногами. Она резко выскочила вперёд, преграждая путь демонице.

— Заткни свою накрашенную пасть, ты, ходячий цирковой обрубок! — из задыхающейся от ярости Мэйлин хлынул поток накопленной злобы. — Ты думаешь, ты лучше всех?! Да ты просто невыносимая, назойливая прилипала! Твоя юбка похожа на половую тряпку, твоя шляпа — на мусорную корзину, а в голове у тебя вместо мозгов — сухие опилки! Я терпела тебя из жалости, но ты просто отвратительна!

В этот миг реальность вокруг неё исказилась. Глаза Мэйлин налились кроваво-красной слепотой, зрачки вспыхнули светящимся, почти ядовитым жёлтым огнём. С резким, сухим хрустом, прорывающим кожу, на её голове выросли два острых, как слоновая кость, белых рога. Её клыки удлинились, губы обнажили частокол хищных, бритвенно-острых зубов.

Волна тяжёлой, удушливой магии хлынула из её ладоней. Трава под ногами Анарэль мгновенно почернела и превратилась в прах. Демоница, не ожидая такой силы от «серой мышки», в ужасе отшатнулась, едва не свалившись с тропы.

Мэйлин тяжело дышала, а воздух вокруг неё подрагивал от остаточного напряжения. Осознав, что только что произошло, она моргнула, и трансформация начала стремительно отступать. Рога втянулись, зубы округлились, а глаза вновь стали обычными, хотя и всё ещё полными слёз.

Она не стала дожидаться реакции Кайма или Анарэль. Резко развернувшись, Мэйлин зашагала вверх по тропе, злобно топая ботинками по камням и яростно ворча себе под нос проклятия на всех демонов, артисток и этого проклятого мира в целом.

Кайм стоял в паре шагов, его глаза — золотисто-алые, обычно полные насмешки — сейчас были прикованы к уходящей спине девушки. В них читалось нечто большее, чем просто удивление. Там было странное, пугающее уважение.

Анарэль всё ещё тяжело дышала, её руки в сетчатых перчатках нервно сжимали бант на топе. Она была в шоке.

— Кайм... — её голос дрожал от неподдельного испуга. — Она... эта девчонка... она демон?! Полукровка?! Почему... почему ты молчал?!

Кайм медленно повернул к ней голову. Его взгляд был холодным, как горный лёд, и таким отчуждённым, что демоница невольно сделала шаг назад.

— Это не твоё дело, Анарэль, — сухо отрезал он, и его голос, казалось, заморозил воздух вокруг. — И если ты хоть раз ещё откроешь рот, чтобы оскорбить её, клянусь, никакие былые заслуги тебя не спасут.

Он с силой выдернул рукав из её цепких пальцев и, даже не взглянув на бывшую «подругу», стремительно зашагал вверх по склону, догонять свою ворчащую, разозлённую и, как он только что понял, невероятно опасную Мэйлин.

Кайм легко нагнал её в несколько широких прыжков. Мэйлин мчалась по крутому склону так быстро, будто надеялась сбежать от собственного стыда и витающего в воздухе запаха палёной травы.

Тяжёлая, тёплая ладонь Кайма опустилась ей на плечо, мягко, но ощутимо замедляя её безумный шаг. Мэйлин дёрнула плечом, пытаясь сбросить его руку:

— Отстань! Иди обратно к своей распрекрасной Арлекине! Пусть она тебе о талии и о женственности щебечет!

Однако Кайм руку не убрал. Сделав ещё шаг, он просто поравнялся с ней, подстраиваясь под её размашистую походку, и крепко удержал за плечо, заставляя окончательно сбавить темп. Его пальцы сквозь плотную ткань кофты излучали знакомое, успокаивающее тепло.

— Потише, малявка, — спокойным, ровным голосом произнёс он. — Ты своими ботинками сейчас всю гору в обвал пустишь. Да и дыхание сбиваешь перед подъёмом.

— Мне всё равно! — огрызнулась Мэйлин, упрямо уставившись под ноги и кусая губы, чтобы не расплакаться от захлёстывающих эмоций. — Я вообще не хочу с вами идти! Вы оба невыносимы!

Кайм опустил руку с её плеча, но не отстал. Он заложил пальцы за пояс и взглянул на её насупленный, ещё разгорячённый от гнева профиль. В его золотисто-алых глазах не было привычного насмешливого азарта — только странная, глубокая тень задумчивости.

— Ты здорово её умыла, — негромко хмыкнул он. — Я, признаться, даже слегка растерялся. Чтобы так чётко разнести всю её сценическую эстетику про «серость» и «мешковатую кофту»

Мэйлин от этих слов на секунду замерла, но тут же сердито буркнула, пряча пылающие щёки за прядью растрёпанных волос:

— Тебе смешно, да? Конечно, она же твоя бывшая соратница, а я так... неуклюжий деревенский утёнок.

Кайм резко остановился прямо посреди узкой тропы. Мэйлин, пройдя по инерции шаг, тоже вынуждена была обогнать его и обернуться.

Демон стоял возвышаясь над ней, скрестив руки на груди. Ветер развевал его тёмные волосы, а в глазах полыхнул багровый огонёк.

— Посмотри на меня, — строго скомандовал он.

Мэйлин ворчливо вскинула голову, готовясь выдать очередную колкость, но застряла под его пристальным взглядом.

— Анарэль не видит дальше своего накрашенного носа, — отчеканил Кайм, и его голос зазвучал низко и весомо. — Для неё мир — это фальшивая сцена с куклами. А ты только что сожгла траву у неё под ногами одним лишь выдохом своей ярости, не позволив себя унижать. Какая, к черту, «серость»?

Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние, и на его губах появилась едва заметная, но поразительно искренняя улыбка:

— Твоя кофта в сто раз лучше её дурацких бантов. Твои растрёпанные волосы настоящие. Не смей вешать нос из-за слов сумасшедшей артистки.

Мэйлин хлопала глазами, чувствуя, как в груди распускается странный, нежно-щемящий узел. Вся её злость, весь этот дикий ураган из обиды и ревности вдруг растаял, оставив лишь горячую благодарность.

— Ты... ты действительно так думаешь? — прошептала она, напрочь забыв про свой недавний воинственный настрой.

— Я никогда не вру, — Кайм легонько щелкнул её пальцем по носу, возвращая на лицо привычную, слегка ехидную ухмылку. — И уж тем более не вру о вкусе. Пошли давай. До руин остался последний рывок. И постарайся больше не расходовать магию на сорняки — она нам еще пригодится у Храма Тысячи Зорь.

Он развернулся и первым зашагал по каменистой круче, но на этот раз не вырывался далеко вперёд, а держится так, чтобы Мэйлин шла прямо у его плеча.

Девушка поправила сумку, вытерла нос рукавом и поспешила за ним. Внутри неё больше не было сомнений. Что бы там ни говорила Анарэль, её «Рогалик» был здесь, рядом с ней — твёрдый, горячий и надёжный, как сама гора.

К самому полудню тропа наконец вывела их к вершине горы, где во всём своём величественном и полуразрушенном блеске высился Храм Тысячи Зорь. Древние беломраморные колонны уходили прямо в белёсые тучи, а изломанные арки были обвиты цепким горным плющом.

Однако пройти во внутренний двор оказалося непросто. Главный аркадный проход преграждала колоссальная упавшая мраморная плита — отколовшийся кусок древнего фронтона. Она намертво заклинила в проёме, закрывая путь.

Кайм размял плечи и подошёл к плите. Он встал к ней вплотную, упёрся мощной спиной в твёрдый мрамор, закинул руки назад, мёртвой хваткой вцепившись в шероховатый край, и изо всех сил попытался приподнять или хотя бы сдвинуть её с места.

Мышцы на его руках и спине натянулись, как стальные канаты. Он тяжело зарычал, упираясь босыми ногами в каменную крошку. Но плита была не просто булыжником, который он так легко отправлял в полёт пинками сапога. Это была многотонная, монолитная глыба древнего камня. Без полной демонической трансформации и своей настоящей магии даже невероятной физической силы Кайма едва хватало, чтобы плита лишь глухо заскрипела, посыпав пылью.

Мэйлин остановилась неподалёку, сочувственно наблюдая, как демон мучается, а на его лбу выступают капли пота. Затем она перевела взгляд на Анарэль. Та стояла чуть поодаль, грациозно облокотившись на обломок соседней колонны, и со скурпулёзным вниманием рассматривала свои длинные ноготки в сетчатых перчатках.

— Эй, Анарэль, — позвала её Мэйлин, указав подбородком на Кайма. — Ты ведь тоже демон. И, по твоим словам, невероятно сильная воительница. Не хочешь подсобить? Вдвоём у вас бы быстрее получилось.

Анарэль с наигранным ужасом вскинула янтарные глаза, прижала ладонь к багровым губам и театрально ахнула:

— О, дорогая моя Мэй! Ты предлагаешь мне, нежному бутону Преисподней, таскать эти неэстетичные булыжники?! — пропела она, кокетливо поправляя свою шляпку-корону. — Ты представляешь, что станет с моим свежим маникюром? К тому же, физический труд разрушает всю мою утончённую ауру! Мальчики должны демонстрировать силу, а девочки — вдохновлять. Так что я побуду вашей духовной музой! Поживее, Кайми, муза замерзает!

Мэйлин выразительно, во весь голос закатила глаза к небу.

— Естественно... Муза, — проворчала она.

Не раздумывая больше ни секунды, Мэйлин решительно закатала рукава своей «мешковатой» кофты, подошла к плите и встала прямо рядом с Каймом. Она упёрлась ладонями в шероховатый мрамор, подседая и готовясь толкать вместе с ним.

Кайм, продолжая судорожно удерживать плиту на плечах и тяжело дыша, искоса взглянул на неё. Из его груди вырвался рык:

— Ты что удумала?! Я и сам справлюсь! Я Король демонов или кто?! Не хватало ещё, чтобы ты мне камень помогала таскать!

Мэйлин лишь упрямо стиснула зубы. В её жилах снова отозвалась тёплая, пусть и запечатанная, стальная сила Пепельного Пламени.

— Заткнись и толкай! — отрезала она, упираясь ногами в землю. — У нас тактический контракт, помнишь?! Я не собираюсь ждать до заката, пока ты здесь перед своей «музой» спину ломаешь! На счёт «три»! Раз... два... ТРИ!

Они навалились одновременно. Мэйлин вложила в этот толчок всё своё упрямство, а Кайм с яростным ревом выпрямил спину.

СКРИ-И-ИЧ!

Огромная мраморная плита с оглушительным скрежетом поддалась. Она сдвинулась, накренилась и с оглушительным, похожим на гром гулом рухнула в сторону, раскалываясь о камни и поднимая густые тучи вековой пыли. Проход во внутренний двор Храма Тысячи Зорь был свободен.

Когда туча пыли от рухнувшей плиты наконец рассеялась, перед ними открылся вход во внутренние чертоги Храма Тысячи Зорь.

Внутри царила мёртвая, гнетущая тишина. Временной морок и вековое запустение превратили некогда величественное святилище в мрачный склеп. Огромный главный зал с высоким сводчатым потолком был полуразрушен: сквозь бреши в куполе пробивались неверные, блеклые лучи солнца, выхватывая из темноты горы обломков.

Огромные мраморные колонны, когда-то подпиравшие небеса, лежали расколотыми исполинами. Пол, выстланный мозаикой из драгоценного камня, покрывала глубокая паутина трещин, из которых пробивался темный горный мох. Повсеместно валялись истлевшие, обугленные свитки, древние письмена, разорванные фолианты и обломки величественных статуй духов света, чей лик был безжалостно сбит тяжёлым оружием. Воздух был тяжёлым, сухим и пропитанным древним запахом гари и многовековой боли.

Мэйлин медленно шагнула внутрь. Её ботинки тихо хрустели по обломкам пергамента и камня. Она заворожённо и со страхом оглядывала это поле битвы забытой эпохи.

— Что... что здесь произошло? — тихо прошептала Мэйлин. Ее голос прозвучал едва слышно, словно она боялась потревожить спящие тени. — Что случилось с этим храмом?

Кайм остановился рядом. Его лицо стало тёмным и сосредоточенным, исчезла всякая тень привычной насмешливости.

— Пятьсот лет назад, перед самым моим заточением, на этот храм напали, — глухо отозвался демон, глядя на разбитые статуи. — Это были демоны, искавшие способ сломать печати богов и освободить Дзея. Храм Тысячи Зорь был главным оплотом Духов Света, державшим защитный купол над этой долиной.

Мэйлин несмело подошла к ближайшей сохранившейся стене, испещрённой глубокими выбоинами от клинков. Движимая странным, невольным порывом, она подняла трясущуюся ладонь и прикоснулась кончиками пальцев к шероховатому, холодному камню.

В ту же секунду её пробил леденящий дрожь отклик. Благодаря пробуждающейся внутри неё демонической и духовной чувствительности, древний камень словно ожил под её рукой, отдавая накопленную память того страшного дня.

В голове Мэйлин эхом зазвучали искажённые, полные первобытного ужаса звуки. Она четко услышала оглушительный рёв пламени, звон стальных клинков, отчаянные женские крики и пронзительный, разрывающий душу детский плач. Люди и духи в панике метались по этому залу, моля о милосердии, которого не последовало.

Мэйлин испуганно отдёрнула руку, словно обожглась, и отступила на шаг, тяжело и часто дыша. Её лицо побледнело.

— Они... они кричали, Кайм... — прошептала она, глядя на свои пальцы. — Я слышала их. Там были дети...

Кайм тяжело вздохнул, и его алые глаза полыхнули мрачным огнём.

— Да. И никто не выжил, — сурово произнёс он.

Оставив тяжёлые воспоминания позади, демон решительно шагнул вперёд. На его пути громоздились завалы из рухнувших перекрытий и колонн. Кайм, не тратя времени, принялся крушить и раздвигать руками тяжёлые каменные глыбы, с грохотом расчищая им проход к центральному святилищу. Мэйлин и молчаливая Анарэль шли прямо за ним.

Наконец они упёрлись в глухой тупик у подножия алтарной возвышенности.

Перед ними высилась массивная двустворчатая дверь из тёмного железа, украшенная сложным геометрическим узором. Прямо по центру дверей висел древний, мерцающий ядовито-фиолетовым светом волшебный замок — магия тёмной печати, оставленная ищейками Дзея, чтобы никто не смог добраться до алтаря Духов Света.

Кайм остановился перед запертой дверью и оглянулся на Мэйлин. Его взгляд стал собранным и полным решимости.

— Мне нужно разрешение на магию, Мэй, — коротко и твёрдо сказал он. — Эта печать слишком крепка для обычного удара.

Мэйлин посмотрела на тёмный замок, затем в его глаза и коротко, уверенно кивнула:

— Даю разрешение. Ломай его.

В ту же секунду с громким, торжественным гулом в руках Кайма материализовалась Золотая Пика. Её древко вспыхнуло яростным, слепящим багрово-золотым пламенем, разгоняя мрак и пыль разрушенного зала.

Кайм сделал широкий шаг назад, перехватил оружие обеими руками, крутанул его над головой и с оглушительным боевым кличем обрушил всю мошь своего пламени прямо в центр волшебного замка.

УДАР!

Раздался громоподобный треск. Фиолетовая печать вспыхнула, попыталсь сопротивляться, но тут же рассыпалась миллионами тусклых, мёртвых искр. Тяжёлые железные двери с жалобным железным скрипом распахнулись в обе стороны. Путь к сердцу Храма Тысячи Зорь был открыт.

Тяжёлые железом обшитые двери опустились внутрь, одарив гостей глухим гулом. За ними открылась святая святых Храна — сокровенная круглая комната, незатронутая разрушениями так сильно, как внешний зал.

Прямо посередине комнаты стояла массивная каменная чаша, наполненная недвижной, прозрачной водой. Её резные края и каменный пьедестал за века густо поросли мягким тёмно-зелёным мхом. Прямо над чашей в высоком купольном потолке зияла ровная круглая дыра, сквозь которую вниз устремлялся одинокий, яркий столб солнечного света. Он озарял водяную гладь, отчего по пыльным стенам святилища плясали тихие золотистые блики.

Вдоль стен возвышались стройные колонны, на которых висели настенные факелы. Их деревянные рукояти и масляные фитили давным-давно прогорели и истлели, оставив лишь чёрную сажу на мраморе. На полу, у подножия пьедестала, покоились увядшие, давно превратившиеся в сухую труху древние цветы, когда-то принесённые сюда в дар духам.

Анарэль тут же живо оживилась. Забыв о своих капризах, она принялась сунуть свой любопытный нос буквально во все углы: заглядывала за истлевшие гобелены, трогала пальчиком в сетчатой перчатке запылившиеся светильники и с тихим шуршанием обшаривала тёмные ниши.

Мэйлин же медленно озиралась по сторонам, впитывая витавшую здесь благоговейную, древнюю тишину.

В отличие от спутниц, Кайм действовал без промедления. Он целенаправленно и твёрдо шагнул прямо к чаше, игнорируя пыль и сухоцветы под ногами. Наклонившись к каменному пьедесталу, демон провела широкой ладонью по его боковой грани, сгоняя толстый слой многовековой пыли. Под его пальцами показался ровный, прямоугольный металлический квадрат с выгравированными строками.

Мэйлин поспешно подошла ближе и заглянула через его плечо. Символы на табличке были странными — угловатыми, сплетёнными из замысловатых линий.

— Что там написано, Кайм? — тихо спросила она. — Я никогда не видела таких букв.

— Это древний язык монахов, — негромко отозвался Кайм, проводя кончиками пальцев по знакам. — Так они зашифровывали инструкции к опасным реликвиям и алтарям, чтобы до них не добрались посторонние.

Он прищурился, вычитывая старинные вязи, и медленно прочёл строки вслух:

— «Бессмертная кровь чистоту окропит, дух могучий освободит».

Кайм замер на секунду, о чём-то напряжённо думая, а затем его глаза вспыхнули пониманием.

— Ну конечно... — процедил он сквозь зубы.

Не успела Мэйлин спросить, что это значит, как в правой руке Кайма с коротким тихим звоном материализовался небольшой, но бритвенно-острый ритуальный клинок из тёмного металла.

Прежде чем девушка успела хотя бы ахнуть, демон без колебаний полоснул лезвием прямо по своей левой ладони.

— Кайм! Ты что делаешь?! — испуганно выкрикнула Мэйлин, подавшись к нему и от ужаса прижав ладони к губам.

Кайм даже не поморщился. Сжав окровавленную ладонь в тугой кулак, он вытянул руку прямо над центром каменной чаши.

С его кулака, нарушая вековой покой воды, в прозрачную гладь с тихим сплеском упали несколько густых, тёмно-алых капель бессмертной демонической крови.

Заметив происходящее, Анарэль перестала обшаривать углы. Грациозно и бесшумно она подошла к ним сзади и остановилась рядом с Мэйлин, сложа руки на груди и с нескрываемым, цепким любопытством уставившись на оживающий алтарь.

Первые капли бессмертной крови, тяжелые и тёмно-алые, упали в прозрачную гладь.

На секунду всё замерло, а затем вода в чаше мгновенно окрасилась в густой багровый цвет. В следующее мгновение багрянец резко потемнел, превращаясь в непроглядную, жидкую тьму.

— Э-э... так и должно быть? — успела спросить Мэйлин.

Ответа не последовало. Из смоляной глубины чаши с оглушительным гулом вырвалось множество лучей — ослепительно-белых, настолько ярких и режущих, что все трое мгновенно зажмурились, спасая глаза. В ту же секунду комната содрогнулась от мощнейшей ударной волны чистой духовной энергии.

Кайма, Мэйлин и Анарэль разбросало по разным сторонам святилища, как сухие листья.

Раздался треск, со звоном осыпалась пыль с потолка, и глухие стоны возвестили о том, что вспышка утихла. Мэйлин, потирая ушибленный локоть, поднялась на ноги первой. Кайм отряхнул тунику, выравнивая дыхание, а Анарэль драматично вздыхала у подножия расколотой колонны, поправляя съехавшую шляпку.

Когда они осторожно подошли обратно к каменной чаше, дымка окончательно рассеялась.

Прямо над сухой водяной гладью лениво парил дух. Он был абсолютно белоснежным, гладким и больше всего напоминал оживший, слегка не доросший кабачок, который вопреки законам природы уже обзавёлся крошечными ручками, ножкой и... огромными, доверчивыми и невероятно блестящими глазами-пуговицами.

Кайм озадаченно приподнял бровь, смерив существо долгим взглядом.

— Так, стоп, — хмуро протянул демон, чеша затылок. — Их же должно быть три. Или я в своём заточении пробыл так долго, что высшая математика этого мира решила сократить штат?

— Я тоже читала в свиткам, что Духов Света было трое, — растерянно подтвердила Мэйлин, разглядывая «кабачок».

Из своего угла подала голос Анарэль, пытаясь вернуть себе корону главной ораторши:

— Ой, Кайми, ну что ты удивляешься? В твоём-то почтенном возрасте память вполне может давать сбои! Может, он всегда был один, а два других тебе просто приснились между столетиями уныния?

Кайм медленно повернул голову к демонице. Его глаза опасно сузились, а голос опустился до леденящего шёпота:

— С моей памятью всё в порядке, Анарэль. Я, например, до сих пор в мельчайших подробностях помню тот день, когда твой разум окончательно покинул эту голову, оставив там лишь пустой звон и кучу бесполезных бантов. Хочешь, перескажу по датам? Или ты наконец закроешь свой накрашенный рот и дашь нам поработать?

Колкость попала точно в цель. Анарэль мгновенно сдулась, словно проколотый шар, обиженно втянула голову в плечи и впервые за весь день замолчала, сложив руки на груди.

Тем временем маленький белый дух развернулся в воздухе и плавно полетел к Мэйлин. Он завис прямо перед её лицом, с невинным любопытством вглядываясь в её глаза своими огромными пуговицами. Девушка затаила дыхание.

Затем дух перевернулся, перелетел к Кайму, пристально посмотрел в его золотисто-алые глаза и... без лишних раздумий с мягким «плёп» уселся демону прямо на макушку, уютно устраиваясь между тёмными рогами.

Кайм замер. Он медленно косоглазил наверх, пытался запрокинуть голову и судорожно крутил глазами, стараясь разглядеть, что за посадочная площадка из него выродилась.

— Великий Азраэль... — саркастично протянул Король демонов, даже не шевелясь. — Моя голова официально объявлена общественным транспортом для магических овощей. Сначала Персик, теперь этот недозрелый баклажан.

Мэйлин не удержалась и звонко, искренне расхохоталась, прикрывая рот ладонью.

— А что? По-моему, тебе очень идёт! — сквозь смех проговорила она. — Знаешь, Кайм... кажется, духи тебя просто обожают! Ты для них как родной насест!

Кайм фыркнул, но сгонять с головы белый «кабачок» не стал, лишь слегка поправил воротник туники и буркнул с довольной ухмылкой:

— Ещё бы они меня не обожали. На моей голове лучшая обзорная площадка в этом полушарии и нулевая арендная плата. Если на меня сегодня приземлится ещё хоть одна волшебная репка, я официально открываю овощную лавку.

Маленький дух на его голове лишь радостно пискнул, усаживаясь поудобнее, а Мэйлин с улыбкой качнула головой — их странный отряд пополнился ещё одним очень нелепым, но милым спутником.

— А как тебя зовут? — тихо и ласково спросила Мэйлин, наклонившись чуть ближе к Каймау и разглядывая белое создание на его макушке.

Маленький дух слегка вспушился, его огромные глаза-пуговицы замерцали чистым, серебристым светом. Он плавно поднялся в воздух, зависнув прямо между ними, и неожиданно заговорил. Его голос прозвучал удивительно звонко и чисто, словно перезвон хрустальных бубенчиков:

— Моё имя — Люми. Я последний хранитель этого алтаря, — дух слегка наклонил свою круглую «кабачковую» головку. — Зачем вы окропили воду кровью и разбудили меня от векового сна?

Кайм не стал тратить время на сентиментальности. Он скрестил руки на груди, чуть сузив золотисто-алые глаза, и ответил вопросом на вопрос:

— Мы искали Трёх Духов Света. Где остальные два? Я помню что, этот храм хранили трое.

Люми печально опустил крошечные ручки. Его белое свечение на миг померкло, став тусклым и тоскливым.

— Они погибли... Очень давно. Во время Первой осады, когда тёмные легионы штурмовали наши врата, мои братья отдали весь свой свет, чтобы сдержать тьму. Я остался один. Но мой свет всё ещё чист, и я готов помочь вам.

Мэйлин сочувственно вздохнула, но тут же собралась с духом и быстро объяснила:

— Дзей на свободе, Люми. Его печать разрушена, и его тени снова ползут по нашему миру. Нам нужно запечатать его обратно, пока он не выжег всё живое!

Белый дух задумался. Он сделал пару забавных сальто в воздухе, почесал ножку и наконец твёрдо кивнул:

— Одной моей силы хватит, чтобы сковать Дзея вечными цепями света. Но я мал и не могу перемещаться на дальние расстояния в одиночку. Главное — приведите меня к нему. Сделайте так, чтобы я оказался рядом с Дзеем, а остальное я сделаю сам.

— Ну, доставить тебя к Дзею — это как раз по нашей части, — хмыкнул Кайм, перехватывая пику.

Но закончить мысль он не успел.

ГРОХОТ!

Стены святилища содрогнулись от оглушительного удара. Тяжёлые железом обшитые двери, которые они только что открыли, с мясом вылетели из петлей и со звоном рухнули на мраморный пол. В образовавшийся пролом из внешнего зала вихрем хлынула непроглядная, ядовито-фиолетовая тьма.

Из тумана высыпали десятки демонов — тяжеловооружённые воины Теневого легиона в чёрных костяных доспехах и оскаленные теневые бестии. Они мгновенно заполонили зал, перерезая проход и оттесняя Анарэль, которая находилась ближе к выходу, от Кайма и Мэйлин.

— Назад! — зарычал Кайм.

Он реагировал молниеносно. В один рывок сняв Люми с воздуха, демон осторожно, но быстро опустил белого духа прямо в раскрытую ладонь Мэйлин.

— Держи его! И не отпускай!

Мэйлин бережно прижала Люми к груди, её глаза вспыхнули решимостью, и она, не теряя ни секунды, крикнула:

— Кайм! Даю полное разрешение!

Связь между ними вспыхнула яростным, ослепительным пламенем. Золотой браслет Азраэля на запястье Кайма со звуком лопнувшей струны померк, сбрасывая блокировку.

В ту же секунду тело Короля демонов окутал багрово-чёрный вихрь. С сухим, тяжёлым хрустом из его головы вытянулись грозные рога, плечи и грудь заковала литая драконья броня, а челюсть сомкнулась частоколом бритвенно-острых клыков. Золотая Пика в его руке вспыхнула густым, ревущим огнём.

— Держись за моей спиной! — рявкнул Кайм Мэйлин и уже занёс оружие, готовый броситься сквозь строй тварей, чтобы вытащить Анарэль из окружения. — Анарэль, назад!

Он сделал шаг вперёд... но замер. Анарэль не кричала. Она не бежала в панике и не пыталась прятаться за колоннами.

Вместо этого демоница медленно, грациозно поправила свою шляпку-корону, разгладила бант на топе и... спокойно сделала шаг навстречу надвигающимся строям Теневого легиона.

Кайм уже готов был прорубать себе путь, но произошло то, от чего кровь в его жилах мгновенно застыла.

Демоны не напали на неё. Heavy воины в костяных доспехах не подняли клинков. Вместо этого они синхронно склонили головы и с глухим доспешным звоном расступились в стороны, образуя перед Анарэль почтенный, ровный коридор.

Анарэль неспешно прошлась между рядами монстров, повернулась к Кайму и Мэйлин и одарила их широкой, ярко-красной ухмылкой. В её янтарных глазах больше не было безумной тоски или детского веселья — там царил лишь холодный, расчётливый и ядовитый рассчёт.

Кайм оцепенел. Пламя на его пике дёрнулось и утихло.

Она не бежала от ищеек Дзея. Она привела их прямо к запечатанному храму. Демоница была предателем.

Анарэль изящно поправила свою шляпку-корону, разгладила бант на топе и Сладко потянулась, словно кошка после долгого сна. Её ярко-красные губы растянулись в довольной, сытой ухмылке.

— О-о-о, как же я устала играть роль беспомощной! — с облегчением вздохнула она, и её голос зазвенел надменным торжеством. — Вы даже не представляете, как долго я ждала момента, когда смогу наконец-то расслабиться и по-настоящему повеселиться!

Кайм стоял неподвижно. Его драконья броня тускло мерцала в тусклом свете разрушенного святилища, а огонь на Золотой Пике опасна затаился. Его голос, искажённый демонической трансформацией, прозвучал низко и глухо, словно гул из-под земли:

— Что всё это значит, Анарэль?

— Ой, ну не будь таким тугодумом, Кайми! — демоница всплеснула руками в сетчатых перчатках. — Это приказ Дзея! Устроить вам с девчонкой идеальную засаду в этих старых руинах и уничтожить обоих. Особо чёткая инструкция была насчёт девчонки — Дзей приказал стереть её в порошок первой, чтобы от неё даже воспоминаний не осталось.

Анарэль сделала пару шагов по мраморному полу, постукивая каблучками, и остановилась перед строем теневых воинов.

— Но знаешь что? — она кокетливо склонила голову набок, глядя на Кайма. — Дзей не настолько безжалостен к тебе. У тебя есть шанс спасти свою рогатую шкуру. Всё предельно просто, Кайми: ты сам отдаёшь нам эту полукровку, опускаешься на колени и приносишь клятву верности Дзею. И тогда ты останешься жив. Мы даже вернём тебе твоё место в легионе!

Кайм медленно повернул голову назад. На секунду его золотисто-алые глаза встретились со взглядом Мэйлин. Девушка стояла, крепко прижимая к себе маленького белого духа Люми, но в её глазах не было страха перед ним — лишь полнейшая готовность принять любой бой.

Король демонов перевёл взгляд обратно на Анарэль. Его клыки обнажились в тяжелом, презрительном оскале.

— Пошла ты к черту, Анарэль, — сухо отрезал он. — Я не встану на колени перед Дзеем. И Мэйлин я вам не отдам.

Анарэль лишь разочарованно надула губы, а Кайм, чуть прищурившись, вкрадчиво пророкотал:

— Но мне вот безумно интересно другое... Чем он тебя подкупил, Анарэль? Какая цена оказалась достаточной, чтобы ты продалась тому, кто выжигал наши земли?

Яркая, фальшивая ухмылка на лице демоницы на мгновение погасла. Её янтарные глаза стали пустыми, холодными и бесконечно уставшими. Она поправила съехавшую шляпку и тихо, с какой-то пронзительной, затаённой болью произнесла:

— А разве ты сам не знаешь, Кайми? Арлекин создан угождать публике... иначе он падёт.

Кайм мгновенно всё понял.

Не было никакой случайной встречи в деревне. Не было «игры» с гончими. Ищейки Дзея действительно загнали её в угол. Они прижали её к стене, пригрозив мгновенной и жестокой смертью, и Анарэль, испугавшись за свою жизнь, сломалась. Она выбрала маску предательницы и присягнула Дзею просто для того, чтобы её не убили. Ей нужно было угодить новому хозяину, чтобы не пасть.

Но жалости в сердце Кайма не было. Он слишком долго просидел в каменной гробнице из-за таких же предателей. Помогать ей выкарабкиваться из этого дерьма, в которое она залезла по собственной воле, он больше не собирался.

Пальцы Кайма в бронированных перчатках с хрустом сжали древко Золотой Пики.

Багровое пламя вырвалось из оружия с новой, удвоенной силой, заставив теневых демонов невольно отступить на шаг.

— Ты сделала свой выбор, — прорычал Владыка разрушения, и его глаза вспыхнули неистовым азартом. — Ты останешься жива только в одном случае: если прямо сейчас развернёшься, отозовёшь этих псов и исчезнешь с этой горы. Сделай это — и я тебя не трону. Но если ты останешься... то ляжешь серым пеплом вместе с ними.

Анарэль замерла. Её трагическая маска снова сменилась кокетливым, наигранным возмущением. Она прижала ладонь к груди, скорбно заломив бровь и глядя на него с заигрывающей, ядовитой подначкой:

— Ох, как же это грубо, Кайми! И это говоришь мне ты? Неужели у тебя действительно поднимется рука убить ту, с которой ты когда-то проводил такие незабываемые, сладкие ночи?

— «Сладкие ночи»? — Кайм издал короткий, сухой смешок, от которого у близстоящих теневых демонов загривки встали дыбом. — Ты имеешь в виду ту ночь, когда ты перебрала лавового эля и пыталась раскрасить мои рога в розовый цвет, пока я спал? Я ещё пятьсот лет назад должен был тебя за это прикончить.

Мэйлин, несмотря на всю серьёзность ситуации, подавила сухой клок в горле и негромко добавила из-за его спины:

— Вы все таки спали!

Анарэль вздрогнула. На её фарфоровом лице окончательно исчезли следы фальшивой игривости. Она поняла: манипуляция провалилась. Кайм не просто отказался от её «заманчивого» предложения — он стоически и бескомпромиссно закрыл собой эту полукровку, готовый сжечь дотла любой легион, что встанет у них на пути.

— Вы... вы безнадёжные, неотесанные идиоты! — взвизгнула Анарэль, и её голос сорвался на истеричные ноты. — Вы оба сгорите здесь! Убить девчонку! Кайма скрутить, переломать ему ноги, но доставить Дзею живым!

— Нападайте! — проревел Владыка разрушения.

Первая волна теневых воинов сорвалась с места. Мечи и зазубренные алебарды со свистом рассекли воздух. Но Кайм, полностью высвободивший свою демоническую форму благодаря разрешению Мэйлин, был не просто быстрее — он был смертоносной стихией.

Златая Пика описывала в воздухе ослепительные дуги из багрового и золотого пламени. Первый же размашистый удар Кайма смял сразу троих бронированных гигантов, превратив их костяные доспехи в труху, а сами тела — в столб горячего пепла.

— Это всё, на что вы способны?! — гремел голос Кайма, отражаясь от древних сводов святилища. — Дзей совсем обнищал на достойных воинов!

Демоны рушились один за другим. В замкнутом пространстве храма магия Пепельного Пламени и огненная пика Кайма творили настоящий ад для нападавших. Каждое его движение было филигранно точным, а колкие издёвки не смолкали ни на секунду. Он вертелся среди врагов, словно огненный вихрь, мгновенно пресекая любую попытку зайти Мэйлин со спины.

Мэйлин тем временем крепче прижала к груди Люми. Белый дух вспыхнул ровным, серебристым светом, создавая вокруг девушки хрупкую, но прочную сферу, которая отбивала летящие теневые стрелы и щепки.

— Мэй, не зевай! — рявкнул Кайм, на лету перехватывая пику и насквозь пробивая тварь, попытавшуюся прыгнуть на неё с колонны. — держи этого овоща крепче!

Анарэль, видя, как её охрана тает на глазах, с каждой секундой всё сильнее бледнела. Её шляпка-корона съехала набок, сетчатые перчатки судорожно сжимали края топа. Она поняла, насколько катастрофически ошибалась. Кайм без сковывающих кандалов Азраэля и с верной полукровкой за спиной был не просто силен — он был непобедим. В нём проснулся тот самый «Защитник слабых, равный богам», о котором вещали древние свитки.

Когда последний теневой генерал со стоном рассыпался серым пеплом у ног Кайма, воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Короля демонов.

Кайм медленно развернулся. Его багровые доспехи дымились, а наконечник пики пылал жарким огнём.

Анарэль стояла одна у разбитых дверей, дрожа всем телом. В её янтарных глазах не осталось ничего от Арлекина — лишь дикий, животный ужас.

Кайм сделал к ней один плавный, хищный шаг. Остриё Золотой Пики лениво опустилось и застыло в каком-то миллиметре от её накрашенного горла.

— Кайми... Пожалуйста... — пролепетала она, едва удерживаясь на каблуках. — Я... я просто хотела выжить...

Кайм долго смотрел на неё. В его золотисто-алых глазах не было ненависти — только глубокая, холодная брезгливость.

— Ты променяла своё достоинство на рабский ошейник, Анарэль, — тихо, но весомо произнёс он. — И стала обыкновенным трусливым сорняком. Я не стану пачкать о тебя своё оружие. Беги. Беги к своему Дзею. И передай ему...

Кайм чуть подался вперёд, и его клыки блеснули в багровом свете:

— Передай ему, что Король идет за его головой. И на этот раз никакие засады его не спасут.

Кайм развернулся и не спеша направился к Мэйлин, считая бой оконченным.

Но в тот же миг за его спиной Анарэль, все ещё лежавшая у разбитых дверей, хищно улыбнулась. В её ладони из тёмного дыма соткался изогнутый, отравленный кинжал. В янтарных глазах предательницы вспыхнула подлая, отчаянная злоба — она решила нанести удар в незащищённую спину Короля демонов.

Анарэль резко вскочила и метнулась к Кайму.

— Кайм, берегись! — крикнула Мэйлин.

И в эту секунду внутри девушки что-то надломилось. Угроза жизнь Кайма выбила из неё последние остатки человеческой сдержанности. Кровь в её венах мгновенно закипела, превращаясь в чистый, первобытный яд.

Видение Мэйлин затянуло алой дымкой. Пальцы сжались так, что ногти вопились в ладони. Из-под растрёпанных волос на её лбу выросли изящные, аккуратные, но безусловно демонические рожки. Зубы заострились, превратившись в хищные клыки, а глаза вспыхнули ярким, животным красным светом.

Кайм только начал разворачиваться на её крик, но Мэйлин уже исчезла со своего места.

Она оказалась подле Анарэль с нечеловеческой, пугающей скоростью — быстрее, чем мысли успевали за телом. Не давая предательнице даже осознать происходящее, Мэйлин обрушила с размаху локоть ей прямо на позвоночник. Анарэль захлебнулась криком от вспыхнувшей боли, а Мэйлин уже наносила следующий жестокий удар — колено снизу вверх в её живот.

Пока Анарэль сгибалась пополам, теряя дыхание, Мэйлин хладнокровно молниеносным движением перехватила кинжал прямо из её пальцев, вывернула его и со всей силы вогнала лезвие обратно — по самую рукоять, глубоко в живот соперницы.

Она сделала это на одном дыхании, почти слепо. Но больше всего Мэйлин поразило то, что происходило в её собственном разуме. Она не понимала, что творит, не могла заставить себя остановиться, но... внутри расцветало дикое, пьянящее удовольствие. Это ощущение превосходства, чужой боли и личного контроля приносило странную, тёмную эйфорию.

Анарэль со стоном рухнула на колени, держась обеими руками за дымящуюся рану. Из её рта потекла тёмная кровь, а в глазах застыл немой шок.

Мэйлин стола над ней, чуть склонив голову набок. На её заострившемся, демоническом личике расцвела подлая, холодная ухмылка, совершенно ей не свойственная.

— Какая нелепая, жалка самоуверенность, — тихо, но с пугающим удовольствие процедила Мэйлин, глядя на корчащуюся у её ног Анарэль. — Ты правда думала, что твоя фальшивая стервозность и подлость сделают тебя неприкасаемой? Ты всего лишь мусор, который решил, что умеет летать.

Кайм застыл в паре шагов от них. Его ослепительное оружие уже не горело, а сам он смотрел на Мэйлин широкими, откровенно поражёнными глазами, впервые за долгое время не найдя, что сказать.

Кайм шагнул вперёд и мягко, но твёрдо положил ладонь на подрагивающее плечо Мэйлин.

— Хватит, Мэй... Всё кончено.

От его прикосновения и низкого, спокойного голоса тёмное марево перед глазами девушки мгновенно рассеялось. Багровый свет в её глазах угас, уступив место привычному карему оттенку, остриё клыков сгладилось, а аккуратные рожки безследно истаяли под кожей. Демонический облик спал, оставив Мэйлин один на один с леденящей реальностью.

Анарэль судорожно вздохнула в последний раз, замерла. Её янтарные глаза остекленели. Предательница была мертва.

Мэйлин посмотрела на свои липкие от чужой крови руки, затем на застывшее тело у её ног. Ошеломление накатило сокрушительной волной. Её плечи задрожали, дыхание сбилось, и из глаз неудержимым потоком брызнули слёзы. Она отступила на шаг, сжимая голову руками, словно пытаясь вытравить из памяти только что пережитый кошмар.

Неподалёку, на краю разбитой каменной чаши старого алтаря, молча восседал Люми. Белый дух света не вмешивался — он лишь тихо светился серебром в оседающей пыли, пристально наблюдая за происходящим.

Кайм не колебался ни секунды. Сжимая Златую Пику в левой руке, правой он сделал широкий шаг и притянул Мэйлин к себе. Он упёр её лицо себе в грудь, бережно прижимая её голову широкой ладонью, заставляя укутаться в своё тепло и не смотреть на труп.

— Тише... — тихо произнёс он, пока девушка глухо всхлипывала, уткнувшись в его одежду. — Смерть этой предательницы не заслуживает ни единой твоей слезы.

— Ты не понимаешь, Кайм... — прошептала Мэйлин через слёзы, выплёскивая всю ту жуть, что бушевала у неё внутри. — Дело не в ней... Я... я получила удовольствие, когда убивала её! Мне понравилось чувствовать её боль! Моя тьма... она неуправляема. Что, если однажды я не смогу её сдержать? Что, если я нападу на тебя?!

Кайм не стал читать нотаций или отмахиваться от её страхов. Вместо этого он лишь крепче прижал её к своей груди, утыкаясь подбородком в её макушку и давая чувствовать свою непреклонную, абсолютную силу, которую никакая тьма не смогла бы сломать.

— Попробуй, — едва слышно прошептал он ей в волосы. — И тогда я стану духом, и буду все время преследовать тебя.

Чуть стороне, на высоком уступе чаши, дух света Люми не отрывал своего сияющего взгляда от этой картины. В его маленькой белой сущности вспыхнуло древнее знание. Вспомнились забытые свитки и тихий шёпот старцев-монахов из высокогорного храма, вещавших о грядущей катастрофе.

«Любовь между демоном и полукровкой. В их союзе тьма превратится в щит, а свет станет клинком».

Люми понял: вот оно. Пророчество сбывалось прямо здесь, среди копоти и пепла. Любовь, что зарождалась между этими двоими вопреки всему мирозданию, была ключевой силой против Дзея.

Но дух света ничего не сказал. Он не стал нарушать этот хрупкий момент умными речами или пророчествами. Люми лишь продолжал молча смотреть на них, тихо сияя серебром в полумраке разрушенного святилища.