Кайм-дэ-ла-Роза: Восхождение из камня

Спустя полтора дня изнурительного, но на удивление спокойного пути Кайм и Мэйлин почти добрались до зловещей границы Леса Шёпотов. Чем ближе они подходили к этой окутанной сизым туманом чаще, тем сильнее сжималось сердце девушки. Мысли о том, что в этих тёмных дебрях их наверняка поджидает целая армия Дзея, жаждущая её смерти, не давали ей покоя.

Демон же, напротив, шёл на удивление уверенно и расслабленно, закинув руки в замок за голову и лениво оглядывая окрестности. Мэйлин то и дело опускала взгляд, наблюдая, как он ловко и бесшумно ступает босыми ногами по острым горным камням. В её голове крутился лишь один глупый, но навязчивый вопрос: ему что, реально так удобно?

Посмотрев на свои тяжелые кожаные ботинки, Мэйлин приняла спонтанное решение. Через пару метров как раз начиналась сочная зелёная лужайка — отличная возможность проверить всё на себе.

Девушка остановилась, торопливо расшнуровала и сняла обувь, связав шнурки и закинув ботинки на плечо. Сделав первый шаг по каменистой тропе, она тут же поморщилась. Больно не было, но ощущения оказались крайне неприятными: мелкие острые камешки безжалостно впивались в её непривыкшие стопы при каждом шаге.

Кайм, услышав сзади странное шуршание, лениво обернулся. Он удивлённо приподнял брови, оглядывая её босые ноги.

— И что это за новый обряд единения с природой? — насмешливо поинтересовался он, уперев руки в бока.

Мэйлин выпрямилась, стараясь сделать максимально независимый вид, и отмахнулась от него рукой:

— Просто посмотрела на тебя и задалась вопросом, удобно ли так ходить. И чтобы не докучать тебе очередными расспросами, решила попробовать сама. Иди давай, не отвлекайся.

Кайм лишь тихо хмыкнул, качая головой, но спорить не стал и пошагал дальше, позволяя ей идти следом.

Когда они наконец ступили на мягкую, сочную траву лужайки, Мэйлин облегчённо выдохнула. Земля была прохладной и влажной. Напевая под нос, она принялась забавно шаркать ногами по траве, собирая пальцами крупную утреннюю росу.

Кайм искренне не понимал этого девичьего дурачества. Он наблюдал за ней с ветки высокого дерева, на которое взлетел в один прыжок секунду назад, пока она возилась в траве. Сверху прямо к ногам Мэйлин с тихим шорохом упало несколько спелых диких яблок. В следующее мгновение демон бесшумно спрыгнул рядом, приземлившись на корточки, и с ухмылкой посмотрел на неё снизу вверх.

— Ну так что? — спросил он, поднимаясь во весь рост. — Какие ещё великие вопросы накопились в твоём блокноте за эти полтора дня?

Мэйлин удивлённо изогнула бровь, недоверчиво прищурившись:

— С чего это ты вдруг сам интересуешься? Ты же терпеть не можешь на них отвечать и вечно ворчишь, что я забиваю тебе голову.

Кайм на секунду задумался, лениво потирая подбородок, а затем пожал плечами:

— Ну... скажем так, вчера ты проявила недюжинное трудолюбие на тренировке. За это я готов сделать тебе поблажку. Можешь задать несколько своих глупых вопросов. Считай это наградой за хорошую работу.

Мэйлин улыбнулась, и в её глазах загорелся азартный огонёк. Она быстро подняла яблоки, убрала их в сумку и повернулась к нему:

— Ладно, Король демонов, я согласна. Но с одним условием: давай играть по правилам. Мы будем задавать вопросы по очереди. Один — я, один — ты. И отвечать нужно честно. Идёт?

Кайм недоумённо вскинул брови, явно не ожидая такого хода конём, но затем весело ухмыльнулся и протянул ей руку:

— По очереди, значит? Что ж, по рукам. Твой первый ход. Спрашивай, что тебя там гложет. Но если вопрос откажется слишком личным, я имею право не отвечать!

Мэйлин на секунду задумалась, подбирая первый вопрос, а затем посмотрела на его правую руку, где всё ещё покоился золотой кандал.

— Какова истинная природа твоей магии? — спросила она, осторожно наступая на мягкий клевер. — Ну, в смысле... огонь, ветер, вода? В легендах пишут разное. Одни говорят, что ты повелеваешь бурей, другие — что крадёшь силу солнца.

Кайм хмыкнул, легко перешагнув через трухлявый пень, и закинул руки за голову.

— Моя магия довольно хаотична, — лениво ответил он, щурясь на солнце. — Я рождён из грозы и пламени, так что могу делать всего понемножку.

Он остановился, развернулся к ней лицом и, хитро прищурив глаза, сделал шаг назад, продолжая идти спиной вперёд с пугающей лёгкостью.

— А теперь мой ход, — протянул он, и в его голосе проскользнула неожиданно серьёзная нотка. — Скажи-ка мне, малявка... Почему для спасения своей ненаглядной деревни ты решила найти именно меня? На всём белом свете полно «правильных» богов. Ты могла бы молиться в своём храме, расшибить лоб в поклонах, попытаться докричаться до какого-нибудь сияющего небожителя. Но ты побежала на гору искать запечатанного демона. Почему?

Мэйлин остановилась. Прохладная утренняя роса приятно холодила её босые ступни, но вопрос Кайма заставил её посерьёзнеть. Она посмотрела на свои ладони, затем перевела взгляд на его лицо.

— Потому что боги слишком далеко, — тихо, но твёрдо ответила она. — Мой дедушка и другие жрецы молились им годами. Каждый раз, когда к деревне подступал страх, они жгли благовония и пели гимны Азраэлю. Но небеса всегда молчали.

Она сделала шаг к нему, и её голос окреп:

— А ты... ты всегда был здесь. Буквально под нашими ногами, в этой горе. И пускай монахи переписали историю, сделав из тебя чудовище, в глубине души я знала: в каждой легенде ты был единственным, кто действительно спускался к людям. И когда пришёл Дзей, я поняла, что нам нужен не далёкий молчаливый бог. Нам нужен был ты.

Кайм замер. Его насмешливая улыбка на мгновение исчезла, а уши удивлённо приподнялись. Он пристально всматривался в её лицо, словно пытался найти в её словах ложь или издёвку, но увидел лишь абсолютную, чистую искренность.

Демон шумно выдохнул, отвёл взгляд и забавно взъерошил свои тёмные волосы, пытаясь скрыть секундное замешательство под маской привычного высокомерия.

— Надо же, какая пламенная речь, — фыркнул он, снова поворачиваясь к ней спиной и ускоряя шаг. — Но вообще-то, ты просто ленивая. Тебе было лень молиться, вот ты и решила переложить всю грязную работу на мои плечи! Ладно, твоя очередь.

Мэйлин задумчиво пошевелила пальцами ног в прохладной, мокрой от росы траве. Этот раунд игры явно остался за ней, и ей хотелось спросить о чём-то действительно важном. О том, что не давало ей покоя с самой первой строчки прочитанных в храме летописей.

—Хорошо, — тихо произнесла она, заглядывая ему в лицо. — Скажи... ты помнишь, как именно ты родился? И каким было твоё детство на этой горе? Как ты рос, пока не встретил Дао Цина?

Услышав вопрос, Кайм на секунду замер, а затем закинул голову назад и разразился таким громким, искренним хохотом, Демон смеялся долго, до слёз, едва не сгибаясь пополам и упираясь руками в колени.

— Детство?! — сквозь смех выдавил он, утирая слезу костяшкой пальца. — О боги, малявка, ну ты и фантазёрка! Ты что, серьёзно представляешь меня крошечным карапузом с рожками, который бегал по скалам в подгузнике из листьев и сосал соску?!

— Ну... да, — Мэйлин слегка покраснела, чувствуя себя глупо. — Все ведь когда-то были детьми.

— Все, кроме меня, — Кайм наконец отсмеялся и выпрямился, его лицо снова приняло лениво-самодовольное выражение. — Я никогда не был ребенком.  Родился сразу взрослым, сильным и, признаем честно, чертовски привлекательным.

Он замолчал, и его взгляд на мгновение устремился к вершине горы которая теперь медленно скрывалась за пеленой тумана позади них.

— А насчёт самого рождения... — тихо продолжил он, и в его голосе проскользнули редкие нотки задумчивости. — Я помню дикий, просто сумасшедший жар. Помню, как небо разрывалось от молний, а камни под моими ногами плавились. И цветы. Вокруг, прямо вопреки этому пеклу, на чёрных скалах распускались тысячи горящих бутонов. Они свистели на ветру и горели алым пламенем. Кажется, их называют огненными розами.

Кайм встряхнул головой, прогоняя нахлынувшие образы, и хитро посмотрел на неё:

— Так что никаких детских сказок и колыбельных у костра. А теперь... мой ход. И у меня к тебе очень интересный вопрос.

Кайм остановился, ловко подбросил яблоко в воздух, поймал его ртом и с хрустом откусил половину. На его лице снова заиграла хитрая, задорная ухмылка.

— Слушай внимательно, — он сощурил фиолетово-алые глаза. — Если все твои благочестивые учителя в один голос твердили, что ты абсолютно безнадёжна, почему ты просто не сдалась?

Мэйлин замерла, её босые пальцы слегка зарылись в прохладный зелёный мох лужайки. Вопрос попал в самую болезненную точку, но, раз уж они договорились играть честно, она не стала юлить.

— Потому что я ненавидела жалость, — тихо, но твёрдо ответила она, глядя на свои ладони. — Когда тебя оставляют на пороге храма в корзинке, на тебя всю жизнь смотрят с этим... особенным выражением лица.  Монахи были добры ко мне, особенно дедушка Дариус, но другие послушники... Они шептались за моей спиной.

Она подняла глаза на Кайма, и в её взгляде блеснула та самая упрямая искра, которая так забавляла демона.

— Я не хотела, чтобы меня просто терпели из милосердия. Я хотела защищать тех, кто защитил меня. Хотела доказать, что Дариус не зря тратил на меня своё время. Я хотела быть нужной, Кайм. Даже если для этого мне пришлось бы стереть руки в кровь.

Кайм молча выслушал её, пережёвывая яблоко. На его лице не отразилось ни насмешки, ни жалости — он, как никто другой, понимал, каково это, когда весь мир смотрит на тебя как на «ошибку» или «чужака».

— Жалость — паршивое топливо для магии, — наконец хмыкнул он, метко запустив огрызок в кусты. — Но упрямство... — это уже кое-что. Из упрямых выходят либо великие глупцы, либо великие воины. Посмотрим, кем станешь ты.

Мэйлин улыбнулась, чувствуя, как с души спал очередной невидимый камень. Она сделала шаг вперёд, но вдруг почувствовала, как тёплый ветерок сменился ледяным, сырым дыханием.

Они подошли к самой границе Леса Шёпотов. Впереди, вместо яркой солнечной лужайки, стояла глухая стена из исполинских, перекрученных чёрных деревьев. Сизый, неестественно густой туман клубился у их корней, словно живой, а из глубины чащи доносился едва различимый, многоголосый шёпот, от которого по коже пробегали мурашки.

Мэйлин невольно потянулась к своим ботинкам, висящим на плече, понимая, что весёлая прогулка босиком подошла к концу. Игра в вопросы явно затягивалась, но впереди их ждало нечто гораздо более опасное, чем устные шарады.

Девушка на мгновение замялась, переводя дыхание, но затем набралась смелости и посмотрела на его спину. Она вспомнила те глубокие, параллельные углубления, которые прощупала сквозь его тунику, когда он нёс её на себе.

— Кайм... — тихо начала она. — Мой черёд. Что случилось с твоими крыльями?

Кайм резко остановился. Весёлая, непринуждённая поза мгновенно исчезла. Он застыл на самой границе Леса Шёпотов, спиной к ней, и в воздухе повисла такая тяжёлая, глухая тишина, что Мэйлин показалось, будто само время остановилось.

— Это личный вопрос, — не оборачиваясь, глухо произнёс Кайм. В его голосе не было привычного раздражения или злости — только странная, давящая пустота. — Я не буду на него отвечать.

Мэйлин почувствовала, как внутри всё сжалось от сожаления. Она поняла, что наступила на очень болезненную мозоль его прошлого.

— Прости, — искренне прошептала она, опуская голову.

Кайм ничего не ответил. Он просто сделал шаг вперёд, и они молча переступили черту, входя под своды Леса Шёпотов.

Мэйлин торопливо обулась, натягивая свои кожаные ботинки — идти босиком по сырой, холодной лесной почве, окутанной неестественно густым сизым туманом, было невозможно. Здесь действительно шептались. Тихие, едва уловимые голоса доносились из-за каждого дерева, путая мысли, но присутствие Кайма рядом странным образом разгоняло этот морок.

Пройдя в молчании около десяти минут, Мэйлин решила разрядить обстановку. Она легонько кашлянула и негромко произнесла:

— Твой черёд задавать вопрос.

Кайм шёл впереди, раздвигая пикой густые ветви плюща. На секунду он задумался, а затем спросил, не оборачиваясь:

— Если бы в ту ночь ты не побежала на гору, не разбудила меня и не ввязалась во всё это безумие... Ты бы предпочла остаться в своём храме?

Мэйлин задумалась, глядя на его широкие плечи.

— Нет, — твёрдо ответила она. — До встречи с тобой я чувствовала себя бесполезной тенью. Все жалели меня, но никто не верил, что я на что-то способна. А сейчас... я впервые чувствую, что моя жизнь имеет значение.

Кайм молча выслушал её, лишь коротко хмыкнув, но в этом хмыке не было издевки. Они прошли ещё немного, как вдруг демон заговорил снова, и его слова заставили Мэйлин вздрогнуть:

— Знаешь... В Преисподней, в архивах Теневого Замка, хранятся свитки судеб. Там записано абсолютно всё о каждом смертном, который когда-либо рождался на этой земле. Там можно узнать, кем были твои родители. И почему они оставили тебя на пороге храма.

Мэйлин грустно улыбнулась, глядя на клубящийся у ног туман.

— Это красивая сказка, Кайм. Но я никогда не узнаю правду. Те свитки наверняка охраняются силами, которые мне и представить страшно.

— Ты не узнаешь, — Кайм остановился и медленно повернулся к ней. В полумраке леса его алые глаза светились мягким, ровным светом. — Но я ведь могу это сделать. Когда мы победим Дзея, и этот браслет наконец-то сползёт с моей руки... я могу спуститься туда. И забрать этот свиток для тебя.

Мэйлин замерла на месте, едва не выронив сумку. Она впала в самый настоящий ступор, глядя на него во все глаза. Мысли путались. Этот эгоистичный, капризный Король демонов, который ещё вчера заявлял, что ему плевать на людей, сейчас совершенно серьёзно предлагал спуститься в самое пекло ради неё. Ради её душевного покоя.

— Зачем?.. — наконец выдавила она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Зачем тебе помогать мне в этом? Какая тебе выгода?

Кайм посмотрел на своё левое запястье, где теперь красовалась лишь тёмная татуировка, свободная от золотых оков Азраэля. Он горько, почти незаметно усмехнулся и поднял взгляд на неё.

— Я никогда не знал, кто и зачем меня создал, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала та самая древняя, пятивековая тоска. — Я всю жизнь искал ответ на этот вопрос, крушил небеса и требовал признания от богов, но так ничего и не добился. Я знаю, каково это — жить с чёрной дырой в груди вместо прошлого.

Мэйлин смотрела на него, и весь её страх перед его монструозной силой окончательно испарился. Перед ней стоял не кровавый завоеватель из страшных свитков. Перед ней стоял тот, кто понимал её лучше, чем все мудрецы Храма Лунного Сияния вместе взятые.

Они вошли в Лес Шёпотов.
Это было пугающее, но по-своему завораживающее место. Вековые, скрюченные деревья стояли так плотно, что их переплетённые кроны почти полностью закрывали небо, создавая вечный полумрак. С ветвей свисали длинные пряди серого лишайника, похожие на паутину, а у корней клубился плотный, сизый туман. Но самым жутким было не это. Налетающий ветер застревал в полых стволах и густых зарослях, превращаясь в тихий, многоголосый шёпот, от которого у Мэйлин то и дело перехватывало дыхание.

Девушка шла по едва заметной тропе, вздрагивая буквально от каждого шороха. Шорох сухой листвы под лапками юркой ящерицы заставлял её испуганно подпрыгивать, а случайно упавшая влажная ветка едва не довела её до инфаркта.

— Кайм... — тихо спросила она, стараясь держаться как можно ближе к его широкой спине. — А почему этот лес называют Лесом Шёпотов? Только из-за ветра?

Кайм лениво шевельнул ухом, не оборачиваясь.

— Не только. Раньше здесь водились особые духи — лесные голоса. Они подражали голосам близких людей и заманивали путников в самую глубь чащи. Те шли на зов, сбивались с тропы, и больше их никто никогда не видел.

Мэйлин мгновенно побледнела и прибавила шаг, практически наступая ему на пятки. Становилось всё темнее, сизый туман поднимался выше, а тени между деревьями удлинялись.

— Нам нужно заночевать здесь, — вдруг остановился Кайм, осматривая небольшую поляну под защитой корней огромного дуба.

— Но я ещё могу идти! — запротестовала Мэйлин, испуганно оглядываясь. — Давай пройдём ещё немного, мне совсем не хочется спать в этом жутком месте!

— Исключено, — отрезал демон. — Ночью в этом тумане ты отстала бы в первые три минуты и потерялась. Рисковать своей единственной свободой я не буду. Мы остаёмся здесь.

Мэйлин пришлось подчиниться. Кайм быстро собрал сухие ветки и с помощью лёгкого щелчка пальцев разжёг весёлый, яркий костёр. Затем он ненадолго отлучился и вернулся с диким кроликом. Прибегнув к крошечной магии — быстрому воздушному лезвию, которое даже не побеспокоило браслет, — он ловко и профессионально распотрошил его у реки, насадил на вертел и повесил над огнём.

— Наконец-то! — торжествующе провозгласил Кайм, довольно потирая руки и глядя на шипящее над углями мясо. — Настоящее мясо! Никакой травы, никаких сухих корок и этих кислых персиков! Сегодня Король демонов ужинает как подобает!

Мэйлин улыбнулась его детскому восторгу. Она уселась на мягкий мох у костра, достала свой блокнот и уголёк. Чтобы отвлечься от пугающих шёпотов леса, она принялась рисовать новый свиток. На этот раз она изображала сцену из Костяного Храма: то, как Кайм в багровых доспехах, окружённый тёмными тенями, защищал её от демонов.

Кайм, переворачивая кролика, то и дело косился в её блокнот. Постепенно он увлёкся, подошёл ближе и стал внимательно разглядывать её штрихи. На его губах появилась мягкая, искренняя улыбка.

— Хм, — протянул он, указывая когтем на угол страницы. — А это что за сорняки ты там рисуешь?

Мэйлин посмотрела на набросок нескольких пышных цветов с заострёнными лепестками.

— Это огненные розы, — тихо ответила она. — Я не успела их толком разглядеть, когда искала вход в твою пещеру... Всё было как в тумане, я безумно боялась. Но в своих мыслях я представляю их именно такими.

Кайм молча посмотрел на неё. В его глазах промелькнуло странное, тёплое чувство. Он медленно опустился на мох рядом с ней, так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Дай мне разрешение на силу, — негромко попросил он.

Мэйлин удивлённо моргнула, но послушно кивнула:

— Даю разрешение.

Кайм закрыл глаза и выставил вперёд свою раскрытую правую ладонь, свободную от кандалов. Он сосредоточился, и в центре его ладони вдруг вспыхнул мягкий, тёплый оранжевый свет. Мэйлин заворожённо наблюдала, как из этого сияния медленно начал вытягиваться тонкий, изящный стебель тёмно-зелёного цвета. На нём один за другим распускались маленькие резные листочки.

И вот, прямо на глазах у изумлённой девушки, на конце стебля расцвёл прекрасный, крупный бутон. Его лепестки были ярко-алыми, и они мягко пульсировали живым, тёплым пламенем, не обжигая кожу демона. Это была самая настоящая, живая огненная роза.

— Держи, — тихо сказал Кайм, открывая глаза и протягивая ей светящийся цветок. — Чтобы тебе больше не приходилось фантазировать. Настоящие выглядят именно так.

Мэйлин затаила дыхание. Она осторожно протянула руку и кончиками пальцев коснулась стебля. Цветок не обжигал её — напротив, от него исходило приятное, живое тепло, согревающее её замёрзшие пальцы. Лепестки, сотканные из чистого пламени, мягко мерцали, разгоняя сизый лесной туман в радиусе пары метров.

— Она... она прекрасна, — прошептала Мэйлин, благоговейно прижимая розу к себе. — Спасибо.

Демон, заметив её искреннее восхищение, тут же смутился, но, как обычно, поспешил спрятать это за порцией своего фирменного хвастовства. Он картинно фыркнул и закинул ногу на ногу, поправляя воротник туники.

— Ну ещё бы! — самодовольно заявил он. — Это же моя работа. Сравнить это великолепие с твоими каракулями в блокноте просто кощунство!

Кайм тем временем повернулся к костру и снял с вертела сочного, поджаристого кролика. От мяса шёл такой невероятный аромат, что у Мэйлин мгновенно потекли слюнки.

— Так, уроки ботаники окончены, пора переходить к главному! — провозгласил демон. Он ловко оторвал половину тушки и протянул её Мэйлин. — На, держи. Жуй быстрее, а то я за себя не ручаюсь.

Они принялись за еду. Мэйлин аккуратно ела, держа огненную розу на коленях, а Кайм уплетал свою порцию с таким аппетитом и скоростью, что Мэйлин невольно вспомнила голодного уличного кота. При этом он умудрялся забавно ворчать, что «кролик, конечно, хорош, но дикий кабан на вертеле подошёл бы его величию куда больше».

Постепенно ночь полностью укрыла Лес Шёпотов. Темнота стала густой, как чернила, а сизый туман поднялся до самых ветвей. Шёпот деревьев усилился. Казалось, сотни невидимых существ окружили их маленькую поляну, перешёптываясь и хихикая в темноте.

Мэйлин поплотнее закуталась в плащ, не сводя глаз с пламени костра. Вдруг среди общего невнятного гула ветра она отчётливо услышала знакомый, до боли родной голос.

«Мэйлин... Мэйлин, внучка... Где ты? Почему ты оставила меня там, в темноте?..»

Девушка вздрогнула. Её глаза остекленели, а сердце бешено заколотилось. Это был голос её дедушки Дариуса. Он звучал так близко, прямо из тумана за её спиной.

«Мэйлин, иди ко мне... Мне холодно... Помоги мне...»

Словно под гипнозом, Мэйлин медленно поднялась на ноги. Блокнот выпал из её рук. Она сделала шаг в сторону тёмных, зловещих зарослей, протягивая руки вперёд, в пустоту. Она полностью забыла, где находится.

— Дедушка?.. — прошептала она. — Я здесь, я иду...

Но не успела она сделать и второго шага, как чья-то сильная, горячая рука железной хваткой сомкнулась на её предплечье, резко дёрнув назад.

— Эй! Земля вызывает малявку! — громко рявкнул Кайм прямо ей в ухо.

Мэйлин мгновенно пришла в себя и испуганно моргнула. Наваждение рассеялось. Она стояла у самого края поляны, где туман уже готов был поглотить её, а перед ней возвышался Кайм. Его лицо было серьёзным, а золотисто-алые глаза опасно горели в темноте.

Он резко повернул голову в сторону леса и издал низкое, утробное рычание. Браслет на его правой руке угрожающе звякнул.

— А ну пошли прочь, болотные паразиты! — грозно крикнул он в темноту. — Если я услышу ещё хоть один писк, я выжгу этот лес до самых корней!

Шёпот в кустах мгновенно оборвался. Раздался испуганный шорох уползающих теней, и в лесу наконец-то воцарилась настоящая, чистая тишина.

Кайм повернулся к Мэйлин, его взгляд смягчился, но он всё равно недовольно насупился, усаживая её обратно к костру.

— Я же говорил тебе: этот лес коварен, — ворчливо пробурчал он, подбрасывая толстую ветку в огонь. — Они ищут твои самые глубокие раны и бьют по ним. Не слушай их. Твой дедушка мёртв, Мэйлин. Но ты жива. И ты должна идти вперёд.

Мэйлин молча кивнула, прижимая к себе огненную розу. Её лепестки продолжали ровно и тепло светиться, разгоняя остатки страха в её душе.

— Держи цветок ближе к себе, — уже тише добавил Кайм, укладываясь на бок напротив неё и подпирая голову ладонью. — Его пламя создано из моей магии, а эти лесные голоса боятся меня. Спокойной ночи.

Мэйлин слабо улыбнулась, глядя на его расслабленную фигуру.

— Спокойной ночи, Кайм, — прошептала она.

Она легла на мох, положив светящуюся розу рядом с собой. Тёплый алый свет мягко озарял её лицо. В эту ночь шёпот леса больше не пугал её. Она знала, что рядом с ней спит Король демонов, готовый разогнать любую тьму ради её безопасности. И с этой мыслью она погрузилась в глубокий, спокойный сон.

***

Мэйлин вздрогнула и резко распахнула глаза, судорожно хватая ртом воздух. Её сердце колотилось в горле, как пойманная птица, эхом отзываясь о кошмаре, который только что отпустил её. Ей снился ужас: огромные, обсидиановые когти, пробивающие своды храма, и Кайм, чьё лицо исказилось в безумном, нечеловеческом смехе, пока он разрушал всё вокруг. Его алые глаза горели так ярко, что обжигали даже во сне.

Она нервно повернула голову, пытаясь избавиться от наваждения. Кайм спал, сидя у дерева, скрестив руки на груди. Его дыхание было ровным, почти безмятежным, а в полумраке его лицо казалось неожиданно спокойным. Мэйлин сглотнула, чувствуя, как холод пробирает её до самых костей, и, повернувшись к нему спиной, плотнее закуталась в кофту, пытаясь унять неконтролируемую дрожь, но холод был не только снаружи.

Но тишина, казавшаяся такой спасительной, оказалась обманчивой. Из глубины туманного леса, донёсся шёпот. Сначала он был еле различим, как шорох листвы, но затем стал громче, обретая формы.

— Мэйлин... — прошелестел нежный, до боли знакомый женский голос. Он был таким ласковым, таким родным, что слёзы навернулись на глаза девушки.

— Мэйлин, дочка... — отозвался глубокий, мягкий мужской бас, наполненный теплотой и грустью.

Она замерла, её тело оцепенело. Голоса звучали так ясно, так правдиво, словно её родители стояли прямо за порогом.

— Мама? Папа? — прошептала она в пустоту, её собственный голос едва слышался.

— Иди к нам... — позвал женский голос, полный невыразимой тоски.
— Мы так долго тебя ждали... — добавил мужской, и Мэйлин, словно под действием древних чар, поднялась с кровати.

Она пошла прямо в ночной туман, не чувствуя холода, не замечая липкой влажности. Силуэты двух людей маячили впереди, то и дело растворяясь в серой мгле, но всегда появляясь снова, маня её за собой. Она делала шаг — они отступали, зовя её всё глубже в лесную чащу, где деревья смыкались, как тюремные решётки.

Но как только Мэйлин зашла в самую глушь, где свет от костра уже не доставал, а туман стал удушливым, голоса резко изменились. Ласковый, родной тон исчез, сменившись ледяной, ядовитой злобой, от которой кровь стыла в жилах.

— Мы оставили тебя, потому что ты была обузой! — прошипел мужской голос, превратившись в хриплый, полный презрения рык. — Ты была слабой, никчёмной.

— Ты была ошибкой, нежеланным ребенком, — подхватил женский, и их голоса слились в один, пронзительный, издевательский хор. — Ненужная! Ты думала, кто-то любит тебя? Глупая!

Мэйлин зажала уши ладонями, пытаясь заглушить эти ужасные слова, зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли серебряные искры.

— Нет... нет! Я не хотела! Я была маленькой! — твердила она сквозь рыдания, съёживаясь на земле под натиском этих чудовищных обвинений, которые впивались в неё, как сотни раскалённых игл. Её душа разрывалась на части.

Вдруг чьи-то сильные, горячие руки с силой прижали её к широкой, каменной груди. Тяжёлая, тёплая ладонь мягко накрыла её голову, защищая от ледяного ветра и ядовитых звуков, что били в её разум. Она почувствовала аромат озона и грозы, такой знакомый, такой надёжный.

Мэйлин распахнула глаза, наполнившиеся слезами, и увидела Кайма. Его лицо было бледным, как мрамор, а губы плотно сжаты в тонкую нить. Он не смотрел на неё — он смотрел поверх её головы, прямо в сторону голосов, его алые глаза горели яростным, нестерпимым светом. Одной рукой он удерживал Мэйлин, прижимая её к себе, как бесценное сокровище, а другой — сжимал рукоять появившейся из ниоткуда Золотой Пики, которая теперь слабо светилась в тумане, рассеивая окружающую тьму.

— Заткнитесь, — прорычал Кайм, и его голос был страшнее любого демонического шёпота, страшнее любого кошмара. В нём была чистая, неподдельная ярость. — Она будет слушать только меня.

Он резко развернул её в противоположную сторону, закрывая собой, как живой, непробиваемой стеной от всех призраков прошлого, и сделал шаг навстречу теням, которые тут же с визгом попятились в непроглядную тьму леса.

Из глубины леса донёсся испуганный, сдавленный вой. Тени с шипением попятились, уползая обратно в свои тёмные норы. Лес Шёпотов затих, возвращаясь к своему привычному, ночному, хоть и зловещему, молчанию.

Кайм медленно развернулся и осторожно повёл Мэйлин обратно к костру. Его алые глаза горели ровным, спокойным светом, а на лице не было и следа той безумной ярости, которую она видела мгновение назад. Он бережно усадил её на тёплый плащ у догоравшего костра, а сам присел напротив.

— Я же велел тебе не слушать эти голоса! А если бы я не успел?!

Мэйлин молча кивнула, шмыгнув носом. Она прижалась к огненной розе, которая снова ярко запылала в её ладони, отгоняя остатки холода и ужаса.

— Прости, — прошептала она. — Но они звучали так... правдиво.

Кайм тяжело вздохнул и, неловко протянув руку, слегка потрепал её по волосам. Этот жест был настолько непривычным для него, что Мэйлин даже вздрогнула.

— В этом и сила лжи, — хмыкнул он. — Самые убедительные слова — те, которые ты сам боишься услышать. Не ведись. Никто не мог бы так поступить с ребёнком, не будучи абсолютно проклятым. Азраэль бы их уничтожил за одно лишь такое намерение.

Он поднялся, вглядываясь в тёмный, затихающий лес.

— Нам пора, — его голос стал деловым. — Солнце скоро встанет. Здесь слишком опасно оставаться.

Мэйлин встала, поправила сумку на плече и спрятала огненную розу в карман, оставив лишь светящийся бутон наружу. Она посмотрела на Персика, который мирно спал в её волосах.

— Куда мы теперь? — спросила она.

Кайм обернулся, и на его лице снова появилась его привычная, ехидная улыбка.

— В самое пекло, разумеется. Храм Тысячи Зорь.

Он легко перепрыгнул через порог, и Мэйлин, глубоко вздохнув, шагнула вслед за ним. Утренний туман медленно рассеивался, открывая вид на извилистую тропу, ведущую в самую глубь Леса Шёпотов, к Храму Тысячи Зорь. Впереди их ждали не только Духи Света, но и смертельная битва с Королём Демонов Дзеем.

Мэйлин всю дорогу шла молча. Её лицо оставалось бледным, а в обычно любопытных глазах больше не горело и искорки той жажды приключений, с которой она когда-то расспрашивала его обо всём на свете. Кошмары Леса Шёпотов оставили на её душе тяжёлый, невидимый осадок.

Кайм, то и дело оглядываясь через плечо, тихо бесился всякий раз, когда видел её одинаково тоскливое, унылое лицо. Он искренне, всем своим демоническим существом ненавидел упаднические настроения. По его авторитетному мнению, тоска была признаком слабости и верным путём к поражению, в то время как чистый, незамутнённый позитив и наглая уверенность — залогом любого успеха. Но его спутница, судя по её поникшим плечам, так явно не считала.

Демон всерьёз задумался, что можно сделать, чтобы эти навязчивые, мрачные мысли наконец покинули её девичью голову. На ходу он принялся лихорадочно перебирать в памяти все места, где когда-либо бывал, и соображать, как они могут узнать о её родителях хоть что-нибудь. Ну, хотя бы их имена или кем они были.

«Так, ладно, соображай... — размышлял Кайм, хмуря брови. — Что если наведаться к болотной Гидре? У неё на дне колодца вроде бы валялся волшебный шар истины, может, она сквозь него разглядит её корни? ...Нет, не вариант. Я же отрубил ей три хвоста из пяти и при всех назвал жирной болотной жабой. А недавний опыт с этим злопамятным горным богом показывает, что она, скорее всего, это тоже отлично помнит. Кто там ещё у нас был? Марсель, старый странник-картограф. Но жив ли он вообще? Что-то я не припоминаю, чтобы он баловался эликсирами бессмертия, скорее всего, давно рассыпался в прах. Не пойдёт... Так, остаются архивы Преисподней. Но туда путь без моей полной силы сейчас заказан. К тому же тамошние бюрократы наверняка до сих пор помнят, какой грандиозный скандал я там учинил, когда силой требовал переписать меня в ряды бессмертных владык... Хотя, стоп. Идея, конечно, безумная и чертовски рискованная. Но тот старый пёс точно должен знать ответы. Придётся наведаться к Шархану. Ох, ну и испугает же он Мэйлин своим видом... Но делать нечего! Эту кислую мину я больше терпеть не намерен!»

От этой внезапной мысли Кайм резко, как вкопанный, остановился прямо посреди тропы.

Мэйлин, погружённая в свои невесёлые думы и глядящая исключительно под ноги, физически не успела среагировать. Она с глухим звуком врезалась лицом прямо в его твёрдую, как каменная плита, спину и, потеряв равновесие, нелепо шлёпнулась на землю.

Кайм тяжело вздохнул и сложил руки на груди, всё ещё не поворачиваясь к ней.

Девушка сердито поднялась на ноги, отряхивая штаны, и уставилась на него. Демон стоял неподвижно, зажмурившись и изо всех сил тер глаза пальцами, явно о чём-то напряжённо думая. Его губы беззвучно шевелились, подтверждая, что в его голове сейчас идёт бурный аналитический процесс.

Мэйлин вдруг испуганно подумала, что они, наверное, свернули не туда, или что-то забыли на месте прошлой стоянки. Но ведь походная сумка со свитками и картами была у Кайма, так что она точно не могла быть виноватой. Пока он хранил загадочное молчание, Мэйлин успела перебрать в голове кучу самых жутких вариантов их резкой остановки — от засады гвардии Дзея до внезапного обрушения горы.

Наконец Кайм шумно, со свистом выдохнул, резко развернулся к ней на пятках и сердито всплеснул руками:

— Всё, больше не могу! Ты выглядишь так, будто мы идём на похороны! Мы сегодня же, слышишь, сегодня же узнаем, кто твои родители! И тогда ты наконец-то сможешь нормально улыбаться?!

У Кайма был безумно усталый, замученный вид, но он всё равно нашёл в себе силы сделать дурашливый жест — прижал указательные пальцы к уголкам своих губ и комично натянул себе на лицо широкую, искусственную улыбку, обнажив клыки.

Мэйлин недоверчиво посмотрела на это зрелище, а затем, отведя взгляд в сторону, упрямо сложила руки на груди. Перспектива спуститься в Ад прямо сейчас казалась ей самой худшей идеей из всех возможных. Учитывая, что Кайм сейчас скован браслетом и далеко не так силен, как в легендах, а она — вообще обычная смертная без единой полезной магической штуки, способной защитить её от полчищ демонов.

— Я думаю, спуститься в Ад — это просто ужасная идея! — категорично отрезала она.

Кайм демонстративно закатил глаза и раздражённо цокнул языком.

— О боги, ну откуда в твоей маленькой голове столько паники? Кто вообще говорил про Ад? — он картинно вздохнул, а затем резко нагнулся, подобрал с земли длинную сухую ветку и принялся судорожно чертить что-то на влажной земле прямо у её ног.

Его движения были быстрыми и размашистыми. Сначала это казалось обычным хаотичным баловством разозлённого демона, и Мэйлин лишь молча вглядывалась в мелькание ветки, пытаясь разгадать его замысел. Но Кайм загадочно хранил молчание, полностью сосредоточившись на своём занятии. Спустя пару минут, когда он наконец закончил и отбросил ветку в сторону, Мэйлин невольно приоткрыла рот от удивления.

Каракули на земле выглядели великолепно. С филигранной точностью, используя лишь неровные линии и тени на грязи, Кайм набросал детальную карту местности — с изгибами ущелий, вершинами деревьев и какими-то странными спиралевидными символами.

— В Ад мы не пойдём, успокойся, — заговорил наконец он, уперев руки в бока и самодовольно разглядывая свой шедевр. — Но есть один демон. Его зовут Шархан. В те годы  он предал Дзея, раскрыв его планы богам, из-за чего Дзей надолго лишился своего влияния. С тех пор Шархан очень тщательно и параноидально скрывается. Он, мягко говоря, со странностями. Иногда даже я его не понимал, потому что этот старый лис говорит исключительно загадками и метафорами. Но  если кто-то в этом мире и способен выудить информацию о твоих родителях, не спускаясь в Преисподнюю, то только он.

Кайм покачал головой, недовольно хмурясь, а Мэйлин лишь скептически посмотрела на него снизу вверх.

— Я надеюсь... — осторожно начала она, — с этим Шарханом ты хотя бы не успел подраться перед тем, как тебя заперли в горе? А то у меня складывается ощущение, что тебя ненавидит абсолютно каждый обитатель этого полушария.

— Нет! — мгновенно огрызнулся Кайм, и его алые глаза опасно сузились. Видимо, воспоминание о Шархане задело его за живое. — В этот раз всё было совсем наоборот! Это этот пернатый поссорился со мной! Так что у меня к нему тоже пара вопросов имеется.

Мэйлин снова перевела взгляд на землю, пытаясь разобрать замысловатые узоры на его импровизированной карте.

— Ладно, допустим, — вздохнула она. — И что конкретно тут нарисовано? Я вижу только кучу кругов, какую-то кривую вилку и... это что, дохлая рыба?

— Это не дохлая рыба, это дракон в разрезе! — возмутился Кайм, картинно топнув ногой. — А круги — это Зеркальный Лабиринт на стыке Леса Шёпотов и Серых скал. Шархан прячется в пространственной складке, прямо за водопадом Слёз. Туда не пробраться обычным путём, нужно знать точное время и правильный шаг.

Он лениво затушил карту ногой, разглаживая землю и уничтожая все следы их плана.

— Мы сделаем небольшой крюк, малявка. Пойдём через ущелье. Это задержит нас всего на полдня, но зато мы добудем то, что вернёт твою улыбку. Я не собираюсь тащиться до Храма Тысячи Зорь с попутчицей, которая выглядит так, словно её только что переехал каменный голем.

Мэйлин замерла. Она посмотрела на его гордый профиль, на то, как он деловито закидывает пику на плечо, и почувствовала, как к горлу подступает тёплый, щемящий ком. Этот несносный, эгоистичный Король демонов действительно менял их маршрут, рискуя столкнуться с ищейками Дзея, просто потому, что не мог видеть её грустной.

— Спасибо, Кайм, — тихо произнесла она, поправляя пояс.

— Ой, избавь меня от своих телячьих нежностей! — фыркнул он, поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть лёгкое смущение. — Я делаю это исключительно потому, что твоё унылое сопение раздражает меня. Шагай давай!

Мэйлин поспешила за ним, ловко перешагивая через переплетённые корни деревьев. Наблюдая за его расслабленной походкой, тем, как он непринуждённо свистит, она невольно покачала головой.

— Знаешь, я всё никак не могу понять... — тихо заговорила она. — Нас преследует безжалостная армия Дзея. Мы идём к какому-то странному, безумному отшельнику через опасный лабиринт. Твоя сила наполовину заблокирована, а я — обычный человек, который может погибнуть от любого щелчка. Но ты ведёшь себя так, будто мы просто вышли на прогулку. Как тебе удаётся постоянно сохранять такое хорошее настроение в любой, даже самой смертельной ситуации?

Кайм остановился на секунду, повернул к ней своё ухмыляющееся лицо и самодовольно приподнял подбородок, сверкнув золотисто-алыми глазами.

— Дорогая моя, паника — это удел слабых смертных, у которых слишком мало времени, чтобы тратить его на веселье, — высокомерно заявил он. — К тому же какой смысл грустить, если можно встретить любую опасность с высоко поднятой головой и отличной шуткой на устах? Не так ли, Мэй?

Мэйлин замерла на месте, удивлённо моргнув. Она пару раз беззвучно открыла рот, пробуя новое слово на вкус, а затем недоверчиво спросила:

— Мэй? Чего это ты вдруг решил меня так сократить? С каких пор я стала «Мэй»?

Кайм театрально вздохнул, воздев свободную руку к небу и закатив глаза так, словно объяснял прописную истину невероятно глупому ребёнку.

— Потому что «Мэйлин» — это чертовски длинно! — заявил он.

Вдруг его лицо приняло уморительно-испуганное выражение, и он начал судорожно разыгрывать перед ней целую пантомиму. Он резко развернулся, начал быстро бежать на месте, высоко задирая колени, и отчаянно замахал руками, изображая дикую панику:

— Вот представь ситуацию: мы несёмся по лесу, за нами гонится стая огромных, голодных древесных волков. Один из них уже прыгает на тебя сзади, раскрывая свою слюнявую пасть. И тут я оборачиваюсь и начинаю кричать: «Мэээээй-лииииин! Огляниииись! Сзадииии воооооолк!»

Кайм резко оборвал свою беготню, встал по стойке смирно, сложил руки на груди и с абсолютно серьёзным, каменным и безучастным лицом посмотрел ей прямо в глаза:

— И всё. Тебя уже слопали, пережевали и наполовину переварили, пока я выговаривал твоё имя.

Он снова расплылся в своей ехидной ухмылке, довольно подмигнув ей:

— А так — коротко, чётко, тактически выверено: «Мэй!». Ты пригнулась, я кинул кирпич, все счастливы, волки сыты... то есть, волки побиты. Это исключительно ради твоего же выживания, малявка. Так что цени мою заботу и шевели ногами!

Мэйлин сделала глубокий вдох, собираясь ответить что-то колкое, но Кайм явно поймал кураж и не собирался останавливаться. Он резко замер перед гигантским, подозрительно шевелящимся фиолетовым папоротником, росшим у обочины, и театрально прижал тыльную сторону ладони ко лбу, издав притворно-трагический вздох.

— О, но это ещё цветочки, Мэй! А теперь представь по-настоящему леденящую душу катастрофу! — воскликнул он, меняя голос на заговорщический шёпот. — Мы идём по ущелью, и вдруг из-за камней выскакивает... Гигантский Плотоядный Плющ-Мутант! Он мгновенно хватает меня своими склизкими щупальцами и утягивает в свою голодную пасть. Что ты будешь делать?

Мэйлин скептически скрестила руки на груди.

— Ну, учитывая, что ты бессмертный, я, пожалуй, просто сяду на пенёк и подожду, пока у этого плюща не начнётся несварение желудка от твоей вредности.

— Какое бессердечие! — Кайм картинно схватился за сердце, изображая глубокую обиду. — А ведь спасать меня пришлось бы именно тебе! И как бы выглядели твои переговоры с сорняком? Ты бы побежала к нему и закричала: «О, Великий Салат! Пожалуйста, выплюнь этого невыносимого, но потрясающе красивого демона! Возьми вместо него мою сумку со свитками и грязный носок!». А плющ бы ответил: «Ну уж нет, у него слишком шелковистые волосы, я сделаю из него комнатное украшение!». И всё, Мэй! Мир лишился бы своего главного сокровища — меня! Так что береги меня, береги!

Мэйлин не выдержала и громко прыснула, закрывая рот ладонью. Обижаться на этого шута было решительно невозможно.

— Ты просто невозможный дурак, Кайм, — сквозь смех выдохнула она, обходя его по тропе. — Пойдём уже, «главное сокровище мира», пока твой плющ-мутант не пришёл за автографом.

Они двинулись дальше, и дорога постепенно начала меняться. Лес Шёпотов остался позади, уступая место величественным и мрачным Серым скалам. Тропа вела их глубоко вниз, в извилистое каменистое ущелье.

Здесь было прохладно и сыро. Стены ущелья взмывали вверх на сотни метров, почти полностью закрывая небо и оставляя лишь узкую полоску серого света высоко над головой. Из-за этого внизу царил вечный полумрак. Из расщелин в скалах то и дело вырывались струйки ледяного пара, а под ногами журчали мелкие, кристально чистые горные ручьи, пробивавшие себе дорогу сквозь камни.

Сами скалы в ущелье имели очень странную форму. Из-за многовековых ветров и дождей многие каменные глыбы стали похожи на гигантские, застывшие в немом крике лица или скрюченные лапы неведомых чудовищ. Мэйлин то и дело казалось, что эти каменные исполины следят за ней своими пустыми глазницами. Каждый раз, когда ветер с воем проносился между утёсами, скалы издавали протяжный, тоскливый гул, словно действительно перешёптывались друг с другом.

Но теперь этот гул больше не пугал Мэйлин. Кайм шёл впереди, уверенно перепрыгивая с камня на камень и время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что его спутница не отстаёт. Он продолжал ворчать на скользкую глину, которая «совершенно не подходит для его изящных прыжков», и спорить с Персиком, который увлечённо пытался поймать пролетавших мимо светящихся горных мошек.

Этот весёлый контраст между мрачным, давящим ущельем и живым, несерьёзным демоном создавал удивительное ощущение безопасности. Мэйлин шла вперёд, крепко прижимая к себе сумку, в которой мягко и тепло пульсировала огненная роза, и впервые за долгое время верила, что у них действительно всё получится.

Они углублялись всё дальше в сердце Серых скал. Ущелье становилось теснее, холоднее, воздух тяжелел, а звенящая тишина здесь была куда более давящей, чем многоголосый шёпот Леса Шёпотов. Над ними, высоко в небесной щели, мелькали хищные силуэты огромных горных орлов, а изредка доносился далёкий скрежет камней.

Мэйлин шла следом за Каймом. Она заметила, что после выхода из леса он стал более собранным. Его привычные шуточки утихли, и он больше не подбрасывал яблоки, лениво жуя их на ходу. Золотая Пика небрежно покоилась на его плече, а алые глаза внимательно сканировали каждую тень, каждый выступ скалы. Даже его походка изменилась – стала более целеустремлённой, почти хищной.

— Кайм, — тихо позвала Мэйлин, пытаясь догнать его. — Ты чего такой серьёзный? Обычно ты уже придумал бы пару новых способов, как меня уронить.

Демон лишь фыркнул, не оборачиваясь.

— Некогда, малявка. Мы приближаемся к обиталищу старого Шархана. И поверь мне, чем меньше отвлекающих факторов, тем лучше.

Мэйлин нахмурилась, глядя на его напряжённую спину. Она вспомнила, что Кайм рассказывал о Шархане. Но сейчас в поведении Кайма читалось нечто большее, чем просто обида.

— Ты говорил, что он тебя обидел, — осторожно начала она. — Но кажется, ты не просто зол.

Кайм резко остановился. Воздух вокруг него словно сгустился, наполнившись ледяным холодом. Он медленно повернулся к Мэйлин, и его глаза полыхнули таким неистовым, глубоким пламенем, что девушка невольно отступила на шаг.

— Он предал меня, — тихо, но с нескрываемой горечью пророкотал Кайм. В его голосе звенела сталь. — Когда боги Азраэля устроили мне ловушку, когда окружили меня со всех сторон, обещая «справедливый суд», Шархан... он был там. Он рассказал им о моём слабом месте. Он помог им одолеть меня. И он, стоял в первом ряду, когда меня запечатывали в гору. Он предал меня, продал за подачки Азраэля, а потом ещё и посмел заявить, что я «слишком шумный»!

Его челюсти сжались, а мускулы на руках напряглись. В этот момент Мэйлин ясно увидела в нём не просто обиженного демона, а преданного, раненого Короля, чей гнев дремал пять веков.

— Теперь понимаешь, почему мне не до шуток? — Кайм тряхнул головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и его лицо снова приняло привычную суровость. — Твои родители — это одно. А Шархан — это моя личная вендетта.

Мэйлин замолчала, чувствуя всю тяжесть этой давней вражды. Она невольно потянулась к плечу, где обычно сидел Персик, но тут же вспомнила, что дух остался в храме.

— Жаль Персик не пошел с нами — сказала  она, чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущей атмосферы. — Мне казалось, ему интересно путешествовать.

Кайм хмыкнул, небрежно махнув рукой.

— Духи привязаны к своим святилищам. Тот храм — его дом. Теперь, когда он очищен, Персик будет набирать силу и оберегать его. Ему там самое место. Он — храмовый дух, а не походный ранец.

Он развернулся и продолжил путь, и Мэйлин послушно пошла за ним. Шаги их эхом отдавались в узком ущелье. Впереди их ждал Шархан — демон, который знал слишком много о прошлом Кайма и который мог дать ответы Мэйлин. Но встреча с ним, как чувствовала Мэйлин, обещала быть такой же непредсказуемой и опасной, как и само ущелье Серых скал.

Стены ущелья сходились всё плотнее, словно гигантские каменные ладони пытались сомкнуться над их головами. Солнечный свет сюда больше не проникал. Воздух стал настолько холодным, что при каждом выдохе изо рта Мэйлин вырывались облачка густого белого пара. Под ногами захрустела тонкая ледяная корка, сковавшая горные ручьи.

Мэйлин поёжилась от пронизывающего ветра, который гулял между Серыми скалами. Она осторожно запустила руку в сумку и коснулась лепестков Огненной Розы. Мягкое, живое тепло тут же побежало по её венам, согревая озябшие пальцы и прогоняя липкую сырость. Какое счастье, что этот цветок был с ней.

Кайм шёл впереди, не обращая внимания на ледяной ветер. Его босые ноги ступали по обледенелым камням так уверенно, словно он шёл по тёплому песку. Но его молчание становилось всё более давящим.

— Грейся, грейся, малявка, — вдруг негромко произнёс он, не оборачиваясь. — У Шархана в гнезде климат ещё более паршивый. Этот пернатый интриган всегда любил холод. Говорил, что мороз помогает его драгоценным мозгам не засохнуть.

— Кайм... — Мэйлин ускорила шаг, чтобы идти чуть ближе к нему. — Ты... убьёшь его, когда мы его найдём?

Демон резко хмыкнул, и в этом звуке послышалась сухая, злая усмешка.

— Убить? — он слегка повернул голову, и Мэйлин увидела, как опасно блеснули его алые глаза в полумраке ущелья. — Это слишком просто для него. Сначала я заставлю его вытряхнуть из своих архивов всё, что касается твоих родителей. А вот после этого... ну, возможно, я действительно оборву его сияющие крылышки. Посмотрим по настроению.

Мэйлин промолчала, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Она знала, что Кайм имеет полное право на эту ярость. Но мысль о том, что им предстоит встретиться с тем, кто однажды уже смог одолеть Короля демонов, заставляла её сердце тревожно сжиматься.

Вдруг сквозь завывание ветра и далёкий гул ущелья пробился новый звук. Это был тяжёлый, оглушительный, нарастающий рокот падающей воды. С каждым шагом он становился всё громче, пока не заполнил собой всё пространство, отражаясь от каменных стен.

— Пришли, — коротко бросил Кайм, останавливаясь у поворота скалы.

Мэйлин вышла из-за его спины и замерла, поражённая величием и мрачностью открывшегося вида.

Прямо перед ними, перегораживая ущелье поперёк, высилась исполинская отвесная стена из тёмно-серого, почти чёрного камня. С самой её вершины, с головокружительной высоты, с рёвом низвергался колоссальный поток ледяной воды. Водопад Слёз полностью оправдывал своё название: вода разбивалась о выступы скал, превращаясь в мириады сверкающих брызг, которые в полумраке казались бесконечным потоком хрустальных слезинок. Поток был настолько плотным, что за ним невозможно было разглядеть то, что скрывала скала.

— И где тут проход? — Мэйлин прижала ладони к ушам, пытаясь перекричать рёв водопада. — За этой стеной воды? Мы просто захлебнёмся, если попытаемся пройти насквозь!

Кайм хищно улыбнулся и перехватил Золотую Пику поудобнее.

— Насквозь пройти не получится. За этим водопадом начинается Зеркальный Лабиринт Шархана. Иллюзия, сотканная из его магии и нашего собственного разума. Обычный смертный, шагнув туда, просто разобьётся о скалы или сойдёт с ума, блуждая среди собственных отражений.

Он подошёл к ней вплотную и крепко схватил её за руку. Его ладонь была горячей, и это прикосновение мгновенно вернуло Мэйлин чувство реальности.

— Слушай меня внимательно, — Кайм наклонился к её уху, и его голос прозвучал удивительно серьёзно. — Когда мы шагнём за воду, лабиринт попытается обмануть тебя. Ты будешь видеть тысячи зеркал. В них будут твои страхи, твоё прошлое, твои несбывшиеся мечты. Не смотри на них. Смотри только на меня и держись за мою руку так, словно от этого зависит твоя жизнь. Потому что так оно и есть. Поняла?

Мэйлин посмотрела в его решительные золотисто-алые глаза и крепко сжала его пальцы в ответ.

— Поняла, — твёрдо кивнула она.

— Отлично, — Кайм ухмыльнулся.

Один глубокий вдох — и Кайм шагнул прямо в бушующий, ледяной поток. Мэйлин, зажмурившись от страха, последовала за ним.

Холодный душ на секунду перехватил дыхание, тяжёлые струи воды больно ударили по плечам, но уже в следующее мгновение рёв Водопада Слёз резко оборвался. Наступила пугающая, абсолютно герметичная тишина.

Мэйлин робко открыла глаза, отряхиваясь от воды, и ахнула. Они больше не были в ущелье.

Они стояли на узкой дорожке из тёмного, гладкого камня, парящей посреди бесконечного пространства. Всё вокруг было заполнено исполинскими, уходящими ввысь зеркальными плитами. Огромные зеркала из серого обсидиана и горного хрусталя громоздились друг на друга, пересекались под немыслимыми углами и медленно двигались в холодном тумане.

Огненная Роза в сумке Мэйлин вспыхнула ярче, и её алый свет начал дробиться в тысячах отражений, создавая иллюзию того, что весь лабиринт окутан багрово-золотой паутиной.

— Ну надо же, — процедил Кайм, оглядывая бесконечные зеркальные стены. — Шархан не изменил своим вкусам. Всё такое же пафосное, холодное и абсолютно бесполезное.

Кайм покрепче перехватил руку Мэйлин. Его ладонь буквально пылала жаром, спасая её от леденящего сквозняка лабиринта.

— Иди строго за мной, — тихо скомандовал он. — И наступай только туда, куда наступаю я. Шаг влево — и улетим в бесконечное падение.

Они двинулись по извилистой дорожке. С каждым шагом зеркала вокруг них начинали вести себя всё более странно. Отражения не просто повторяли их движения — они начали жить собственной жизнью.

Мэйлин невольно скосила глаза на проплывающую мимо огромную хрустальную плиту. В ней она увидела себя, но... постаревшую, измождённую, сидящую в запертой келье Храма Лунного Сияния. Иллюзорная Мэйлин из зеркала беззвучно плакала, прижимая к груди пустой, порванный свиток, а за её спиной стояли духи её учителей, укоризненно качающие головами.

«Ты ничего не добилась...» — беззвучно шептали губы отражения. — «Ты вернулась ни с чем. Все погибли из-за тебя».

Мэйлин почувствовала, как её ноги наливаются свинцом, а пальцы в ладони Кайма начинают слабеть. Ей безумно захотелось остановиться, подойти ближе к зеркалу и оправдаться, закричать, что это не так.

— Мэй! — резкий, холодный окрик Кайма заставил её вздрогнуть и вырваться из оцепенения. — Я что тебе говорил? Не смотри на эту дешёвую бутафорию!

— Но там... там я... — пробормотала она, чувствуя, как кружится голова.

— Там не ты, а кусок заколдованного песка, который пытается казаться умным, — Кайм резко дёрнул её за руку, увлекая вперёд. — Шархан всегда был бездарным драматургом. Если бы я хотел посмотреть на унылую драму, я бы сходил на собрание жрецов Азраэля. Двигайся!

Они прошли ещё несколько метров, и теперь зеркала начали целиться в самого Кайма.

В огромной обсидиановой плите справа появилось его отражение из прошлого. Там Кайм, закованный в тяжёлые золотые цепи Азраэля, стоял на коленях перед сияющим престолом богов. Его лицо было искажено от боли, а из спины, оставляя кровавые следы, вырывали те самые величественные чёрные крылья. Боги смеялись, а на заднем плане, довольно потирая руки, стоял высокий, изящный демон с бледным лицом и огромными перьями за спиной. Шархан.

«Ты проиграл, Кайм», — ухмылялось отражение Шархана из глубины обсидиана. — «Твой трон разрушен. Ты просто цепной пёс, ведомый глупой девчонкой».

Мэйлин заметила, как лицо Кайма мгновенно окаменело. Его алые глаза сузились, превратившись в две тонкие, пылающие яростью щели. Браслет на его правой руке угрожающе зазвенел, среагировав на внезапную вспышку гнева.

— Кайм... — испуганно прошептала Мэйлин, видя, как он заносит Золотую Пику, готовый разнести зеркало вдребезги. — Не надо! Ты сам говорил — это иллюзия!

Демон тяжело, шумно выдохнул сквозь сжатые клыки. Жар, исходящий от его тела, на секунду стал настолько невыносимым, что туман вокруг них закипел. Он медленно опустил пику, заставив себя расслабиться.

— Правду говоришь, малявка, — процедил он, и в его голосе послышался опасный, обещающий скорую расправу смешок. — Ломать его игрушки мы будем чуть позже.

Вдруг над их головами, отражаясь от тысяч зеркальных граней, раздался тихий, вкрадчивый и раздражающе вежливый голос. Он звучал так, словно его обладатель находился одновременно везде и нигде:

— О-о-о... Какая неожиданная и, признаться, весьма шумная встреча. Владыка разрушения, гроза небес Кайм-дэ-ла-Роза — Король демонов, соизволил почтить мою скромную обитель своим визитом? Ещё и привёл с собой такую прелестную... смертную спутницу.

Зеркальная плита прямо перед ними пошла мелкой серебристой рябью, словно поверхность лесной заводи от брошенного камня. Из этой сияющей дымки медленно, с кошачьей грацией выступил Шархан.

Выглядел он утончённо, манерно и пугающе одновременно. Шархан был высоким и невероятно худощавым, с бледной, словно высеченной из чистейшего фарфора кожей, на которой не было ни единого изъяна. Его длинные, идеально уложенные серебристо-пепельные волосы плавно спадали на плечи, а на узком аристократичном лице выделялись миндалевидные глаза цвета тёмного янтаря. В этих глазах светился ледяной, проницательный разум существа, прожившего тысячи лет и знающего слишком много чужих тайн.

Но самой примечательной и раздражающей деталью его облика были крылья за спиной. Огромные, как у хищной птицы, они состояли из плотных, похожих на стальные лезвия перьев тёмно-фиолетового цвета, которые при каждом движении отливали маслянистым зелёным блеском. Шархан был одет в изящное полуночно-синее одеяние с серебряной вышивкой, а в руках лениво крутил изящную костяную трость, увенчанную зажатым в когтях хрустальным шаром. На его тонких губах застыла вежливая, но бесконечно вредная и высокомерная ухмылка.

— Вылезай из своего стеклянного шкафа, пернатый крысёныш! — рявкнул Кайм, делая шаг вперёд и выставляя пику. — Или мне помочь тебе и разнести здесь всё к чертям?

Шархан изящно прижал ладонь к груди и притворно вздохнул, качая головой.

— О, Кайм... Пять веков в каменной клетке, а манеры всё те же, — его голос лился мягко, словно шёлк, но в каждом слове чувствовался яд. — Всё кричишь, машешь своей зубочисткой... А ведь твоя правая рука до сих пор помнит, как приятно жжёт золото Азраэля, не так ли?

Он перевёл свой цепкий, оценивающий взгляд на Мэйлин. Девушка почувствовала, как под этим янтарным прищуром её тело сковывает лёгкий холод — казалось, Шархан видит её насквозь, до самых потаённых мыслей.

— А девчонка... Хрупкий глиняный сосуд, наполненный горькой водой, — загадочно протянул Шархан, слегка наклонив голову. — Зачем ты притащил её в мой лабиринт, Король без короны? Решил обзавестись питомцем?

— Я не питомец! — Мэйлин, переборов страх, сделала шаг вперёд, крепче сжимая руку Кайма. — Мы пришли за правдой. Кайм сказал, что ты знаешь, кто мои родители. Скажи мне их имена!

Шархан издал тихий, лающий смешок и прикрыл рот ладонью. Его вредный характер так и сквозил в каждом жесте.

— Имена? О, как по-человечески банально, — он лениво провёл пальцем по набалдашнику трости. — Вы, смертные, всегда ищете ярлыки. Но истина — это не строчка в пыльном свитке, дитя. Хочешь знать, откуда ты пришла? Что ж... Слепой садовник сажает розу не ради аромата, а чтобы скрыть шипами старую могилу.

Мэйлин растерянно моргнула, переводя взгляд с Шархана на Кайма.

— Что... что это значит? Какие ещё шипы? Какая могила?

— Я же говорил тебе, он не умеет нормально разговаривать, — злобно прошипел Кайм, притягивая Мэйлин обратно к себе за плечо. — Он слишком влюблён в собственный голос. Шархан, кончай свои птичьи ребусы! Говори прямо, или я выдеру твои блестящие перья и сделаю из них веник!

— Попробуй, — Шархан вредно прищурился, и его крылья за спиной угрожающе зашуршали, словно сотня сталкивающихся ножей. — Но помни: тот, кто рубит сук, на котором сидит, всегда приземляется на собственную голову. Чтобы разгадать загадку, нужно сначала понять, почему ключ от твоих кандалов пахнет лунной пылью и... предательством.

Последняя фраза Шархана ударила Кайма по лицу хлесткой пощёчиной. Браслет на его правой руке мгновенно вспыхнул ядовито-синим светом, реагируя на слово «предательство» и нарастающую ярость демона. Кайм зарычал, его глаза налились багровым пламенем, а Золотая Пика угрожающе дрогнула в руке.

— Что ты там вякнул, пернатый ублюдок?! — пророкотал он, делая шаг вперёд. — Я тебе сейчас покажу, как пахнет предательство, когда оно врезается тебе в твой напыщенный череп!

Мэйлин, чувствуя, как злоба Кайма буквально обжигает воздух, поспешно схватила его за руку.

— Кайм, нет! Не поддавайся! Он пытается разозлить тебя! Это часть его загадки!

Шархан лишь картинно вздохнул, его янтарные глаза выражали скуку, но в глубине их плясало злорадство.

— О-о-о, неужели ты настолько предсказуем, мой дорогой «Король»? — протянул он, небрежно отмахиваясь от едва угасшего синего свечения на браслете Кайма. — И девочка права. Разве это не ты сам, в своём былом величии, учил всех, что истинная сила — в контроле? А ты всё так же дёргаешься, как пойманный на крючок карась.

Кайм тяжело дышал, пытаясь совладать с собой. Он чувствовал, как энергия Азраэля пытается подавить его, но не мог отвести взгляд от нагло ухмыляющегося Шархана.

— Ладно, — процедил Кайм сквозь сжатые зубы, опустив пику. — Допустим. Ты хочешь играть в свои дурацкие ребусы, старый пёс? Я готов. Но если ты не дашь нам ответы, я обещаю, что твои крылья не смогут унести тебя даже за пределы этого лабиринта.

Шархан издал тонкий, насмешливый смешок. Он лениво прошёлся вдоль зеркальной стены, постукивая по ней костяной тростью.

— О, но я ведь уже всё сказал. Истинно умные всегда слышат правду, даже если она сокрыта в шипах роз. Твой исток — там, где пепел смыли серебряные слёзы. Две луны сошлись в одну чашу, но одна из них была лишь отражением на воде. А ключ от твоих кандалов пахнет лунной пылью и... предательством.

Шархан указал своей тростью на Мэйлин, затем на Кайма, и на мгновение его янтарные глаза встретились с алыми глазами демона.

— Вы... странная пара. В тебе, Кайм, горит огонь, а в ней — отражается лунный свет. Но оба вы носите раны, что глубже, чем любые цепи. И обе эти раны связаны с предательством. Разве нет?

Кайм молчал. Мэйлин почувствовала, как он напрягся рядом с ней. Слова Шархана про «ключ, пахнущий предательством» явно задели его за живое.

— Что это за намёки про предательство? — Мэйлин, не выдержав, спросила Шархана. — Что ты знаешь о Кайме?

Шархан вновь издал свой насмешливый смешок.

— О, дитя, ты спрашиваешь слишком прямолинейно. Истина, как и моё искусство, требует тонкости, — он повернулся к Каиму, и его взгляд стал почти... едким. — Неужели ты никогда не задумывался, Кайм, почему твой браслет реагирует именно на проявления «добра»? Почему твоя сила, когда ты её используешь на благо, делает тебя свободнее? Азраэль — Бог Порядка и Баланса. Он не просто карает. Он ищет гармонию.

Кайм фыркнул, но в его глазах читалось замешательство. Он сжал кулак, на котором браслет снова вспыхнул, на этот раз золотым, тёплым светом.

— Гармония? Азраэль? — презрительно бросил Кайм. — Этот лицемер хотел лишь моей покорности!

— Или твоего осознания, — тихо поправил Шархан, сделав шаг вперёд. — Твоя магия хаотична, Кайм. Она чистая, первобытная сила, способная как разрушать, так и творить. Азраэль не мог уничтожить её. Но он мог её обуздать. Он наложил на тебя печать не для того, чтобы запереть, а чтобы ты сам научился контролировать свою ярость. Научился направлять её не только на месть, но и на созидание. Это был его жестокий, но, признай, весьма эффективный урок.

Шархан обернулся к Мэйлин.

— А что касается твоего истока, дитя... Тот, кто подарил тебе жизнь, сделал это не из любви, а из страха.

Он снова замолк, его янтарные глаза пристально следили за их реакцией. Лабиринт вокруг них медленно двигался, и тысячи отражений искажали реальность, но слова Шархана прорезали этот морок, как острые клинки. Кайм и Мэйлин стояли, поглощённые его загадками, каждый пытаясь найти свой ответ в витиеватых словах древнего демона.

Шархан медленно, плавно зааплодировал. Звук его ладоней в этой хрустальной тишине казался сухим и издевательским. На его бледном фарфоровом лице расцвела вредная, высокомерная улыбка, а янтарные глаза сверкнули торжеством.

— Чтож, — сладко протянул он, изящно склонив голову. — Наблюдать за тем, как в ваших пустых головах никогда не зажигается искра понимания — моё любимое развлечение.

Он сделал несколько шагов по воздуху, словно спускаясь по невидимой лестнице, и остановился прямо перед ними. Его стальные фиолетовые перья зловеще зашуршали.

— Твою мать звали Элара, — голос Шархана стал холодным и чётким, он перестал говорить загадками, наслаждаясь моментом. — Она была обычной человеческой женщиной из приграничья, попавшей в самый эпицентр бури. И она вовсе не любила тебя, малявка. Когда ты родилась, она увидела не спящее дитя, а кошмар. Она увидела маленькие, загнутые рожки, когти, разрывающие пелёнки, и глаза, в которых тлело пламя Преисподней. Элара бежала к дверям Храма Лунного Сияния не из желания спасти тебя, а из первобытного, липкого ужаса. Она хотела, чтобы жрецы «исправили» ошибку её природы. Она отдала тебя в храм, как отдают проклятую вещь, надеясь, что святая земля выжжет из тебя тьму.

Мэйлин почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она пошатнулась, но Кайм крепче сжал её плечо, хотя сам выглядел так, будто его только что ударило молнией.

— А теперь об отце, — Шархан ехидно прищурился, переводя взгляд на Кайма. — Его звали Адакар по прозвищу Пепельный Клык. Один из высших военачальников Теневого легиона.

Кайм резко замер. Золотая Пика в его руке дрогнула и со звоном ударилась о каменную тропу. Его лицо, до этого выражавшее лишь гнев, вдруг застыло в маске глубокого шока.

— Адакар?.. — хрипло выдохнул он. — Тот самый упрямый старый чёрт, который командовал моей северной кавалерией? Который отказался отступать при осаде Небесных Врат, даже когда его крылья превратились в угли?

— Именно он, — Шархан довольно осклабился. — Твой верный генерал, Кайм. Оказывается, старик успел оставить после себя наследство, прежде чем Азраэль стёр его в пыль после того как он решил повторять твои подвиги.

Мэйлин смотрела на Кайма, не в силах вымолвить ни слова. Её отец был не просто демоном — он был тем, кого Кайм знал лично, кем командовал, за кого сражался.

— Теперь ты понимаешь, малявка, почему монахи смотрели на тебя как на язву? — Шархан снова повернулся к Мэйлин. — Твой «дедушка» Дариус был не просто добрым стариком. Он был мастером запретной алхимии света. Он совершил немыслимое: использовал «Серебряные слёзы» — древний ритуал очищения, чтобы буквально переписать твою плоть. Он стёр твои рога, втянул когти под нежную человеческую кожу и запечатал твою демоническую суть глубоко в крови. Он одарил тебя этой человеческой формой, надеясь, что если ты будешь выглядеть как человек, то и станешь им.

Шархан издал сухой смешок.

— Но монахи..., они знали! Они чувствовали запах серы и бездны, исходящий от тебя, сколько бы Дариус ни окуривал тебя ладаном. Твоя магия света не работала, потому что ты пыталась черпать силу из солнца, имея сердце из чёрного льда. Твоя истинная сила спит, запертая ритуалом. Вот почему ты — идеальный проводник для Кайма. Ты не человек, дающий разрешение демону. Ты — демон, чья запертая природа резонирует с его хаосом. Вы сделаны из одного теста. Вы — два обломка одной разбитой короны.

Кайм резко выступил вперёд, мгновенно заслоняя Мэйлин своим широким, багрово-доспешным телом. Золотая Пика в его руке угрожающе метнулась, указывая остриём прямо на Шархана. Лицо Короля Демонов было мрачным, как грозовая туча, а глаза горели яростным, нестерпимым пламенем. Он больше не шутил.

— Довольно, Шархан! — пророкотал Кайм, и его голос был низким, вибрирующим от подавляемой ярости. — Ты сказал достаточно. Ещё хоть одно слово, хоть один намёк на её семью или прошлое, и я клянусь — я выдеру твои чёртовы перья по одному и скормлю их тебе же!

Шархан лишь картинно приложил тонкие пальцы к губам, изображая изумление. Его янтарные глаза выражали искреннюю, хотя и злорадную, заинтересованность.

— О-о-о... Какая страсть, — сладко протянул он, игнорируя угрозу. Его серебристо-пепельные крылья за спиной медленно, почти гипнотически зашуршали. — Ваша связь, мой дорогой «Король», становится всё более... очевидной. Ваша дитя, плоть от плоти твоего генерала... её оберегаешь ты, а её отчаянный призыв пробуждает в тебе ту силу, которую ты сам боялся принять. Ваши отношения мне теперь абсолютно понятны.

Шархан прищурился, и его взгляд скользнул от застывшей Мэйлин к напряжённому Кайму. В его голосе зазвучал новый, более едкий и витиеватый тон, от которого Кайм невольно напрягся.

— Слепой садовник сажает розу не ради аромата, а чтобы прикрыть шипами могилу. Но иногда из могилы прорастает цветок, который и сам становится садовником. А тот, кто клялся ненавидеть все розы, вдруг находит в себе силы беречь одну единственную. И в этом, мой дорогой Король, твоё величайшее проклятие... и твоё самое неожиданное спасение. Разве не так?

Мэйлин, за спиной Кайма, растерянно моргнула, пытаясь ухватить смысл этих слов. Садовник? Роза? Могила? Что он несёт? Она прекрасно помнила, что Кайм клялся ненавидеть любые цветы — его раздражала их хрупкость. И причём тут садовник, если она сама, вроде бы, дитя демона?

Кайм тоже никак не мог понять. Он стоял, как статуя, его мозг лихорадочно перебирал образы роз, могил и садовников. В его понятийном аппарате, где царили битвы, разрушения и прямые угрозы, намёки Шархана на «любовь» просто не существовали. Он видел в этом лишь очередную, изощрённую попытку вывести его из равновесия, очередную заумную издевку, а не романтическую метафору.

— Что это за чушь про садовников и розы?! — рявкнул Кайм, наконец. Его терпение лопнуло. — Говори прямо, пернатый болван!

Шархан покачал головой, и его янтарные глаза выразили глубокое, почти искреннее разочарование.

— Ох, Кайм, Кайм... Ты всё такой же прямолинейный, как удар твоей пики. И так же слеп. Но, как я уже говорил, это не моя вина, что ты предпочитаешь ступать по трупам, а не смотреть на звёзды.

Он лениво взмахнул костяной тростью, и Лабиринт Зеркал вокруг них задрожал, сгущаясь и растворяясь.

Зеркала вокруг них с громким хрустом пошли глубокими трещинами, а затем рассыпались миллиардами сверкающих брызг, которые растаяли в воздухе, словно утренний туман. Окружающая пустота мгновенно сжалась, и Мэйлин почувствовала под ногами твёрдый, сухой пол.

Они оказались в просторной, вырубленной прямо в скале пещере. Это было тайное убежище Шархана. Повсюду высились гигантские стеллажи, заваленные древними свитками, фолиантами в кожаных переплётах и странными астрономическими приборами. В углу, на изящном резном столике, Мэйлин заметила открытый кованый сундучок, доверху набитый светящимися лазурными камнями.

Мэйлин, несмотря на шок от открывшейся правды о своём происхождении, заставила себя сделать шаг вперёд. Ей нужно было знать больше. Карта в её сумке вела их к финалу, и времени оставалось слишком мало.

— Шархан, — твёрдо произнесла она, проигнорировав перепалку демонов. — Храм Тысячи Зорь. Как нам разбудить Духов Света и запечатать Дзея? Ты ведь знаешь.

Хранитель Хроник перевёл на неё свой янтарный, проницательный взгляд. На его лице снова появилась тонкая, вредная ухмылка.

— Вы, полукровки, всегда так нетерпеливы, — вздохнул он, слегка шевельнув своими фиолетовыми стальными крыльями за спиной. — Но раз уж в твоих жилах течёт упрямая кровь, я отвечу. Храм Тысячи Зорь — это не просто руины на вершине скалы. Это замок, который заперт изнутри. Чтобы пробудить Духов Света, нужен катализатор. Сила, способная объединить чистый свет небес и первобытную тьму бездны.

Шархан медленно поднял руку и указал длинным бледным пальцем прямо на Мэйлин.

— Нужна твоя кровь, дитя. Только твоя двойственная природа может послужить мостом для духов.

Кайм мгновенно шагнул в сторону, полностью закрывая Мэйлин собой от взгляда Шархана. Золотая Пика в его руке вспыхнула угрожающим багровым пламенем.

— Исключено, — отрезал он, и его голос опустился до опасного, глухого рычания. — Никто не будет пускать ей кровь. Никаких жертвенных алтарей и прочей жреческой чепухи. Мы найдём другой способ.

Шархан издевательски приподнял бровь, и на его губах заиграла понимающая, лукавая улыбка.

— О-о-о... Как трогательно, — пропел он, вредно щурясь. — Настоящий защитник. Готов перебить половину мира и отказаться от пробуждения духов ради того, чтобы на её бледной коже не появилось ни одной царапины? Как это... глупо. И как поэтично. Твоё проклятие, Кайм, действительно изменило тебя. Ты готов сжечь небеса ради одной розы.

Мэйлин растерянно посмотрела на широкую спину Кайма, а затем перевела непонимающий взгляд на Шархана. Садовники, розы, сжигание небес... Её мозг, перегруженный информацией, отказывался понимать эти странные поэтические образы.

— Да при чём тут розы?! — вскипел Кайм, совершенно не уловив романтического намёка и приняв слова Шархана за очередное оскорбление его боевых навыков. — Какая ещё поэзия, пернатый ты интриган?! Конечно, я буду её защищать! Мэй — мой единственный ключ к снятию этих проклятых кандалов Азраэля! Если с её головы упадёт хоть один волос, этот браслет на моей правой руке закроется намертво, и я останусь калекой на всю оставшуюся вечность!

Мэйлин согласно закивала из-за его плеча, полностью разделяя его практичный ход мыслей:

— Вот именно! Я его единственный шанс на свободу! Без меня он просто беспомощный рогатый ворчун! При чём тут вообще розы?

Шархан несколько секунд молча переводил взгляд с яростно сопящего Кайма на абсолютно серьёзную Мэйлин. Его янтарные глаза округлились от немого изумления, а затем он медленно прижал ладонь к лицу, издав тихий, полный разочарования стон.

— Боги... — прошептал демон сквозь пальцы. — Пятьсот лет эволюции, а вы двое по-прежнему обладаете эмоциональным интеллектом садового булыжника. Вы безнадёжны. Абсолютно, бесповоротно безнадёжны. Убирайтесь из моего дома, пока я не умер от вашей непроходимой глупости.

Он лениво взмахнул тростью, и у стены пещеры с тихим шорохом открылась тяжёлая каменная дверь, ведущая в тёмный проход.

— Идите, — ворчливо бросил Шархан, отворачиваясь к своим свиткам. — Храм Тысячи Зорь на вершине ущелья. И если вы не поторопитесь, ваша «деловая сделка» закончится очень быстро и крайне безболезненно для вас обоих.

Кайм недовольно фыркнул, перекинул пику через плечо и, проходя мимо столика, молниеносным движением сцапал из сундука один из своих лазурных светящихся камней, быстро припрятав его в карман.

— Мэй пошли.

Мэйлин поспешила за ним в открывшийся проход, чувствуя, как внутри неё, вопреки всему, разгорается новое, странное и упрямое пламя. Пусть слова Шархана пугали, но мысль о том, что она — дочь грозного генерала, а не просто брошенный на пороге храма кусок мусора, зажгла в ней яростную демоническую гордость.

Спустя пару минут быстрого шага по сырому тоннелю они вышли наружу, на каменистый уступ Серых скал, обдуваемый ледяным горным ветром. Мэйлин тяжело вздохнула, без сил опустилась на холодный плоский валун и принялась лихорадочно обдумывать всё, что только что услышала. Голова шла кругом.

Кайм тем временем застыл у самого выхода, пристально вглядываясь в тёмные коридоры пещеры за их спинами. Убедившись, что погони нет, он плавно обернулся и посмотрел на Мэйлин. Она больше не выглядела раздавленной или плачущей — в её позе читалась глубокая, сосредоточенная задумчивость.

В один лёгкий прыжок демон оказался рядом с ней. Его лицо мгновенно стало абсолютно серьёзным, а в алых глазах больше не было привычного баловства.

— Забудь всё, что он тебе сейчас наплёл, Мэй, — твёрдо произнёс Кайм, скрестив руки на груди. — Шархан солгал тебе. С вероятностью в девяносто процентов.

— С чего ты это взял? — Мэйлин удивлённо вскинула брови, недоверчиво вглядываясь в глаза демона. Неужели всё это было лишь жестокой иллюзией?

Кайм тяжело, шумно вздохнул, закатил глаза и вдруг широко улыбнулся, обнажая свои острые клыки. Напряжение с него спало, уступив место привычной самодовольной уверенности.

— Итак, с чего бы начать? — он задумчиво потёр пальцами подбородок, а затем громко и весело щёлкнул ими прямо перед её носом. — Память у меня отличная, малявка. Ещё когда я рисовал тебе карту на земле, я почуял чужой гнилостный запах. Понял, что за нами следят. Именно поэтому я стёр рисунок — надеялся, что мы успеем обогнать слежку и проскочить лабиринт до того, как они сообразят, куда мы делись.

Он присел на корточки напротив неё, заглядывая ей в лицо.

— Но прихвостни Дзея оказались шустрее. Они добрались до Шархана раньше нас. Пока этот пернатый индюк читал нам свои стишки и строил из себя великого оракула, я заглянул в тёмные углы его пещеры. Там, за стеллажами со свитками, притаились двое лазутчиков Дзея. С тяжёлыми заряженными арбалетами в руках. Шархан говорил под их дулом. Каждое его слово, каждая эта сказочка про твою мать и проклятую кровь были заранее оговорены с этими посыльными, чтобы сломить тебя. Верить его словам без должных доказательств категорически нельзя.

Мэйлин затаила дыхание, чувствуя, как внутри неё поднимается волна невероятного облегчения.

— То есть... всё, что он сказал — это ложь? — тихо спросила она.

— Ну, по крайней мере, у меня в легионе никогда не было генерала по имени Адакар! — Кайм поднялся во весь рост и гордо сложил руки на груди. — И в помине такого не существовало! Я отлично помню каждого, кого лично прикончил, и уж точно помню всех, кто служил под моим началом. Никакого Адакара среди них не было. Так что старик Шархан просто читал сценарий, который ему наспех состряпали.

Мэйлин, конечно, стало гораздо легче. Тяжёлый, удушающий статус «демонического отродья» рассыпался в прах. Но сам факт того, что она по-прежнему абсолютно ничего не знает о своих настоящих родителях и о том, почему её оставили в Храме Лунного Сияния, по-прежнему оставался удручающим. На её лицо снова набежала лёгкая тень грусти.

— Значит... продолжаем наш путь к Храму Тысячи Зорь, — вздохнула она.

Мэйлин поднялась с валуна, поправила сумку и сделала несколько шагов вперёд по тропе, обходя Кайма. Но не успела она отойти и на метр, как за её спиной раздался громкий, нарочитый, явно наигранный кашель.

Девушка обернулась и тут же замерла. На лице Кайма блуждала та самая невыносимая, самодовольная и шальная улыбка. Обычно такое выражение его лица не предвещало абсолютно ничего хорошего, спокойного или простого в исполнении.

— Знаешь, я тут подумал... — лениво протянул демон, сделав шаг к ней и победно подняв указательный палец вверх. — Нам вовсе не обязательно страдать от неизвестности. Мы можем потратить завтрашний день на то, чтобы совершить небольшую прогулку в Преисподнюю, найти там архивные залы и выкрасть твой свиток судьбы. Так что мы всё равно узнаем всю правду. Клянусь рогами!

Мэйлин застыла, пытаясь понять: то ли этот демон абсолютно бесстрашный, то ли он просто окончательно лишился рассудка в своей каменной гробнице. Он ведь сам буквально недавно говорил, что без полной силы путь в Ад ему заказан, а его кандалы среагируют на любую попытку использовать мощную магию!

Но спорить с ним сейчас не хотелось. Мэйлин посмотрела в его горящие алым азартом глаза и поняла: если этот сумасшедший Король демонов действительно предлагает такой безумный план ради неё — она сделает всё, чтобы этот план сработал.