Кайм-дэ-ла-Роза: Восхождение из камня

На поляну медленно опускался лёгкий ночной холодок, заставляя Мэйлин поплотнее кутаться в кофту. Ветви вековых деревьев дремотно раскачивались под тихими, неспешными порывами ветра, отчего тени на границе света и тьмы пускались в причудливый, плавный пляс. Неподалёку, в сонной заводи стоячей реки, время от времени раздавался негромкий всплеск — ленивая рыба выпрыгивала из чёрного зеркала воды, ловя зазевавшуюся ночную мошкару, а из темноты зарослей доносился ровный, убаюкивающий хор сверчков.

Жар костра приятно грел уставшее тело, а аппетитный запах румяной крольчатины, томящейся на вертеле над янтарными углями, дразнил голод и вызывал сильный аппетит.

Мэйлин сидела на поваленном бревне, обхватив колени руками, и заворожённо смотрела на светлячков. Крошечные золотисто-зелёные искорки лениво парили над ромашковой полянкой, утопающей в блёклом серебристом свете луны. Белые лепестки цветов в темноте казались маленькими чашечками, ловящими этот хрупкий живой свет.

Глядя на эти парящие огоньки, Мэйлин невольно улыбнулась. На душе стало тепло от внезапно нахлынувшего детского воспоминания.

В соседнем поселении, которое находилось далеко за хребтами, люди раз в год устраивали осенний праздник и запускали в ночное небо сотни бумажных фонариков. Сама деревушка была скрыта за неприступными скалами, но когда фонарики взлетали высоко-высоко, они медленно поднимались из-за острого, угольно-чёрного силуэта горы Кайма-дэ-ла-Роза.

Мэйлин тогда была совсем маленькой. Она помнила, как сидела на холодных выбеленных ступенях Храма, прижавшись к тёплому боку дедушки Дариуса, и заворожённо наблюдала, как из-за грозного пика горы один за другим выплывают крошечные золотые огоньки. Они плавно плыли вверх, сливаясь с бесконечным звёздным куполом.

Девочка тогда восторженно дёргала дедушку за рукав широкого кимоно и шёпотом, боясь спугнуть волшебство, говорила:

— Дедушка, смотри! Гора выпускает новые звёзды!

Дариус лишь тихо, по-доброму смеялся, ласково поглаживая её по голове своими шершавыми, тёплыми пальцами.

— Нет, моя луковка, — мягко отвечал он своим воркующим голосом. — Это не звёзды. Звёзды — они холодные, серебряные и неподвижные, как вечные стражи неба. А эти огоньки — тёплые, золотые. Видишь, как они дрожат, качаются и танцуют на ветру? Это бумажные фонарики. Жители долины отпускают их ввысь, доверяя огню свои самые сокровенные мечты и молитвы. Фонарик летит, пока в нём горит пламя надежды, а когда огонь гаснет — он возвращается к земле. Звёзды созданы богами, а фонарики — это души наших желаний.

Мэйлин моргнула, возвращаясь из глубин памяти в реальность. Светлячки над ромашками продолжали свой беззвучный танец. Она перевела взгляд на костёр, а затем — на сидящего напротив Кайма, который сосредоточенно следил за вертелом.

Как же странно и причудливо переплелись дороги её судьбы. Тот самый грозный демон, чьё имя носила гора из её детства, теперь сидел прямо перед ней, ворча на дым и переворачивая ужин. И в этот момент он казался ей гораздо более осязаемым и близким, чем все далёкие, молчаливые звёзды на ночном небе.

Мэйлин вдруг поймала себя на мысли, которая заставила её пристальнее вглядеться в лицо демона. Перед ней сидело древнее, могущественное существо, рождённое из ярости бури и пламени, пережившее века заточения и предательств. И всё же сейчас он абсолютно приземлённо переворачивал вертел с кроликом, следил, чтобы угли не гасли, и делился с ней едой.

Ей вдруг стало безумно интересно: а есть ли у Кайма какое-то любимое занятие или вещь, созданная руками человека? Делал ли он когда-нибудь, что приносило обычным людям искреннюю, чистую радость, а не страх?

Она поворошила прутиком угли костра, робко подняла глаза и решилась спросить:

— Кайм... скажи, а у тебя есть любимая человеческая вещь? Или занятие? Ну, делал ли ты когда-нибудь своими руками что-то такое, от чего люди вокруг радовались? Не пугались твоего величия, а просто... улыбались?

Кайм на мгновение перестал крутить вертел. Он удивлённо приподнял бровь, посмотрел на неё так, словно она спросила, умеет ли он вышивать крестиком, и скептически фыркнул:

— Человеческие занятия? Малявка, вы, смертные, тратите свою короткую жизнь на изобретение кучи абсолютно бесполезных и хрупких побрякушек. Зачем мне забивать свои королевские руки вашей чепухой?

Но Мэйлин не отвела взгляд. Она продолжала упрямо и выжидающе смотреть на него, грея пальцы у огня.

Демон вздохнул, перевёл взор на пляшущие языки пламени, и его лицо постепенно утратило напускную суровость. Он задумчиво прикусил губу, словно раскапывая в своей памяти пласты пятисотлетней давности.

— Фейерверки, — вдруг негромко произнёс он. Его голос зазвучал непривычно мягко. — Огненные цветы в ночном небе.

Он повернул вертел ещё раз и продолжил, устремив взгляд куда-то сквозь кроны деревьев:

— Пятьсот лет назад, когда мне становилось совсем скучно, я спускался в заброшенные рудокопни. Я собирал там разноцветные камни, растирал их в порошок, смешивал с серой, углём и плотно забивал в сухие бамбуковые стебли. А в ночи праздников, когда люди внизу запускали свои крошечные бумажные фонарики, я взлетал на самый высокий пик и поджигал свои трубки.

Кайм криво, но как-то тепло ухмыльнулся.

— Мой огонь взлетал выше их фонариков. Он разрывался в облаках огромными искрящимися драконами, изумрудными ливнями и золотыми фениксами. Небо полыхало так, что ночь превращалась в день. Я делал это не ради людей, конечно. Мне просто хотелось утереть нос звёздам и показать этим высокомерным богам на их облаках, что мой хаотичный огонь куда красивее и ярче их холодного, правильного света.

Он замолчал на секунду, а затем тихо добавил:

— Люди выбегали на улицы целыми толпами. Они задирали головы вверх, указывали пальцами на мои разноцветные вспышки, смеялись и обнимали друг друга. Дети прыгали от радости, думая, что это гора дарит им волшебство. Наверное, это действительно единственное человеческое занятие, которое мне нравилось.

Кайм резко тряхнул головой, словно пугаясь собственной откровенности, и его глаза снова весело и дерзко блеснули в полумраке.

— Но кролик сам себя не съест! — громко объявил он, снимая шипящее мясо с огня. — Хватит сентиментальных расспросов, Мэй. На, держи свою долю, пока я не передумал быть щедрым!

Мэйлин сердито сощурилась и с показным вызовом выхватила из его руки сочную кроличью ножку.

— «Мэй»... Опять «Мэй», — проворчала она, демонстративно откусывая кусочек нежного мяса. — Знаешь что, Король демонов? Раз уж мы перешли на уровень «тактической экономии букв» ради моего выживания, давай применим это золотое правило и к тебе. Твоё имя тоже чертовски длинное. А уж «Кайм-де-ла-Роза» — это вообще долго выговаривать! Пока я буду звать тебя на помощь при виде опасности, нас обоих трижды пережуют и выплюнут.

Кайм, как раз собиравшийся отправить в рот очередной кусок, замер с открытым ртом. Его брови взлетели так высоко, что едва не коснулись звезд.

— Чего? — недоумённо хмыкнул он. — Моё имя безупречно. В нём всего один слог! К-а-й-м. Что тут сокращать?

— Ну уж нет, один слог — это слишком скучно и не передаёт всей твоей... индивидуальности, — Мэйлин сладко улыбнулась, подперев подбородок ладонью и устремив задумчивый взгляд в звёздное небо. Она начала вслух перебирать варианты, смакуя каждое слово: — Так, давай подумаем. Если на нас нападёт стая волков, а ты будешь зевать, я должна крикнуть что-то короткое. Например... «Каймыч, берегись!».

Кайм поперхнулся воздухом и закашлялся, едва не выронив кролика.

— Кто?! — вытаращил он глаза. — Какой ещё «Каймыч»?! Я тебе что, престарелый староста человеческой деревни, который пьёт дешёвый эль по вечерам и жалуется на радикулит? Избавь мои царственные уши от этого кошмара!

— Ладно, ладно, Каймыч не подходит, — притворно вздохнула Мэйлин, едва сдерживая смех при виде его искреннего возмущения. — Тогда как насчёт... «Роз»? От твоего великого «де-ла-Роза». Представь, как поэтично: «Роз, пригнись, сзади летит кирпич!». Очень нежно. И враги сразу растеряются от такого контраста.

Лицо Кайма вытянулось. Он медленно положил недоеденное мясо на чистый лопух и уставился на неё взглядом, в котором смешались глубокая обида и крайнее оскорбление его демонического достоинства.

— Ты... ты сейчас серьёзно? — его голос упал до зловещего, но дико комичного шёпота. — Я — гроза восточных хребтов. Моё имя заставляло дрожать генералов Азраэля. Моя пика раскалывала горы. И ты хочешь называть меня... «Роз»?! Да если Дзей услышит, что меня так зовут, он умрёт не от моей магии, а от смеха! Это психологическое оружие, не иначе!

— Ну хорошо, раз ты у нас такой брутальный, давай пойдём от внешних признаков, — Мэйлин весело закивала, её глаза задорно блестели в отсветах костра. — Рог! Твоё главное украшение. Значит... «Рогалик»!

— Кто?! — Кайм аж подскочил на месте, едва не задев Персика, который лениво дремал на его плече. — Рогалик?! Это же та сладкая человеческая булка с повидлом! Ты сравниваешь мои смертоносные, закалённые в битвах рога с хлебом?!

— А что? Очень тактично, — парировала Мэйлин, вовсю наслаждаясь его реакцией. — «Рогалик, хватай пику!». Всего три слога. И звучит чертовски аппетитно!

— Всё, — Кайм упрямо скрестил руки на груди и недовольно отвернулся, сердито сопя и забавно подёргивая ушами. — Дискуссия окончена. Я официально объявляю голодовку против твоего лингвистического терроризма. Никаких «Рогаликов», «Роз» и уж тем более «Каймычей». Моё имя — Кайм. И точка.

— Ну ладно тебе, Рогалик, не дуйся, кролик остынет, — ласково протянула Мэйлин, пододвигая к нему лопух с мясом.

Кайм приоткрыл один алый глаз, покосился на аппетитную крольчатину, затем на улыбающуюся Мэйлин, тяжело вздохнул и, пробурчав под нос очередное витиеватое ругательство про «невыносимых человеческих девчонок с их булочными ассоциациями», всё же потянулся за едой.

Шуточный спор утих, оставив после себя лишь уютный треск костра и тихое фырканье сытого демона, но Мэйлин твёрдо решила для себя: при удобном случае этот «Рогалик» обязательно услышит своё новое тактическое имя.

Костёр медленно догорал, превращаясь в россыпь багровых, подёрнутых серым пеплом углей. На поляну опустилась глубокая, глухая ночь. Ледяной ветер утих, и даже сверчки в траве запели тише, словно боясь потревожить спящий лес.

***

Кайм уже давно отвернулся на бок, спиной к Мэйлин, подтянув одну ногу и уткнувшись носом в воротник своей туники. Его мерное, глубокое дыхание едва слышно нарушало ночную тишину. Мэйлин лежала неподалёку, укрывшись тёплым плащом. Она подложила руку под голову и неотрывно смотрела вверх — туда, где сквозь редкие просветы в кронах деревьев мерцали далёкие, холодные звёзды.

Сон не шёл. В её голове, словно назойливый шёпот, крутились мысли о завтрашнем дне и о том безумном обещании, которое так легко дал ей этот рогатый демон.

Спуститься в Ад.

Для послушницы, выросшей под белыми сводами храма, само это словосочетание звучало как смертный приговор, как вечное проклятие. Но Кайм говорил об этом так, словно звал её на весёлую прогулку за ягодами. Он был готов ворваться в чертоги Преисподней, рискнуть своей с трудом обретённой свободой, столкнуться с бюрократами Теневого мира... и всё ради чего? Ради того, чтобы найти один-единственный пыльный свиток с её именем.

Мэйлин затаила дыхание, чувствуя, как сердце сжимается от странного трепета. Что она узнает, когда этот свиток окажется в её руках? Кем были её родители? Обычными крестьянами, которые не смогли прокормить лишний рот во время голода? Или беглыми жрецами? Почему они оставили её в корзинке на пороге храма — действительно ли пытались спасти от какой-то беды, или им просто было всё равно?

И самое главное... Действительно ли Шархан полностью всё соврал?

Кайм утверждал, что это ложь на девяносто процентов, состряпанная прихвостнями Дзея, чтобы сломить её дух. И Мэйлин искренне хотела в это верить. Ей было легче думать, что она — обычный человек. Но глубоко внутри, в самых тёмных уголках её души, жил навязчивый, пугающий вопрос. Что, если в этой лжи была доля правды?

Что, если ритуал — это не выдумка? Что, если её магия света не работала вовсе не из-за отсутствия таланта, а потому что её запертая демоническая кровь отвергала небесный свет? В конце концов, почему Огненная Роза Кайма, созданная из его чистой разрушительной магии, так легко отозвалась на её прикосновение? Почему её тепло казалось Мэйлин таким родным и правильным, в то время как храмовые благовония всегда вызывали у неё лишь лёгкую головную боль?

Мэйлин осторожно повернула голову. Огненная Роза лежала на траве совсем рядом с её лицом. Её алые лепестки медленно, ритмично пульсировали мягким янтарным светом, согревая её щёку. Этот цветок был создан чудовищем, которого боялся весь мир. Но сейчас этот цветок защищал её от ночного холода и кошмаров.

Она перевела взгляд на широкую, тёмную спину Кайма. Даже сейчас, когда он спал, от него исходило едва ощутимое, успокаивающее тепло. Этот несносный демон, который ворчал на неё за каждый хруст ветки и называл «Рогаликом» в ответ на её шутки, стал её единственной надёжной опорой.

«Если я действительно окажусь демоном... оттолкнёт ли он меня? — подумала Мэйлин, чувствуя, как слипаются веки. — Или, наоборот, обрадуется?»

Она тихонько вздохнула, поплотнее прижала к себе плащ и закрыла глаза. Ответы ждали их впереди — на вершине Храма Тысячи Зорь и в мрачных глубинах Ада. Но какова бы ни была правда, Мэйлин знала одно: она больше не будет бежать и прятаться. Рядом с ней спал её Рогалик, и вместе они справятся с любой ложью, которую подкинет им этот мир. С этой мыслью она наконец погрузилась в глубокий, спокойный сон без кошмаров.

***

Король демонов Дзей восседал на своём железном троне, окружённый живыми, пульсирующими тенями, которые, казалось, жадно впитывали каждый звук в ледяном зале. Он не просто ждал доклада — он наслаждался самим процессом ожидания, словно гурман, предвкушающий изысканное блюдо. Его план был ювелирно точен. Дзей знал: плоть можно исцелить, но дух, отравленный ложью, гниёт вечно. Сломить девчонку морально, ударить в самое незащищённое место — её прошлое — означало лишить Кайма его единственной опоры. Истерзанная сомнениями и ужасом своего происхождения, она перестанет быть «ключом» и превратится в обузу, в якорь, который утянет Кайма на дно.

Фиолетовый огонь в глазах Дзея жестоко блеснул, когда тяжёлые кованые двери зала со скрипом отворились. Внутрь вошёл слуга — уродливое создание с неестественно длинными конечностями и кожей, покрытой серой костяной чешуёй. В его лапах покоился зазубренный чёрный клинок, а на морде застыло выражение благоговейного ужаса перед своим господином.

— Господин, — прохрипел слуга, преклоняя колено. — Дозорные вернулись с задания. И они привели с собой Шархана. Тот пытался сопротивляться, но наши путы оказались крепче его магии.

Дзей медленно ухмыльнулся. Его фиолетовые глаза засияли удовлетворением. Он был мудр и знал цену предательству: Шархан, когда-то пошедший против него, теперь стал лишь инструментом в его большой игре. План работал как безупречный часовой механизм.

— Шархана — в самую глубокую темницу, — монотонно приказал Дзей, и его голос эхом отозвался под каменными сводами. — Пусть поразмышляет о том, к чему приводит неверный выбор стороны. А демонов-дозорных — впустите. Я хочу услышать каждую ноту их триумфа.

Слуга кивнул и поспешно скрылся за дверями, на его губах играла предвкушающая расправу улыбка. Вскоре в тронный зал вошли трое демонов — те самые, что одурачили Мэйлин и Кайма в Зеркальном лабиринте. Они пали ниц, вжимаясь в холодные плиты, ожидая дозволения заговорить. Дзей лишь лениво повёл рукой, позволяя им подняться.

Командир отряда, крупная тварь с обломком крыла, выступил вперёд:

— Мой Повелитель, — начал он, и его голос дрожал от возбуждения. — Шархан сделал всё, как вы приказали. Под прицелом наших арбалетов он скормил им ту историю, которую вы сочинили. Девчонка... Мы видели её лицо — она была в ужасе и шоке. Кайм же пришёл в бешенство, его ярость ослепила его. Похоже, он тоже поверил в эти росказни о своём старом генерале. Сейчас они держат путь к Храму Тысячи Зорь, но их союз дал трещину. Она сомневается в себе, а он — в ней.

Дзей хмыкнул, вальяжно закинув ногу на ногу. Он медленно опустил взгляд в пол, словно видел сквозь камни мечущиеся души своих врагов. Его мудрость подсказывала ему: самое интересное ещё впереди.

— Хоть сейчас вы оказались полезны, — негромко произнёс Дзей, и от этого спокойного тона у демонов по спинам пробежал холодок. — Если девчонка начнёт искать ответы в Аду, она найдёт там лишь свою гибель. А Кайм... без её чистого порыва его сила — лишь бесполезный шум. Очень скоро от этих двоих не останется и следа. Наша операция по захвату мира выходит на финишную прямую.

Дзей вдруг закинул голову назад и разразился хриплым, раскатистым смехом, который больше походил на звук ломающихся костей. Это был смех истинного безумца, уверенного в своём превосходстве. Воздух в зале стал настолько тяжёлым, что демонам стало трудно дышать.

Ищейки поклонились ещё ниже и, не дожидаясь повторения, как можно быстрее ретировались прочь, стремясь скрыться от этого леденящего душу смеха, который продолжал вибрировать в камнях, предвещая конец света.

— в каждой сказке есть доля правды. - вдруг в одиночестве проранил Дзей.

«Нала, сжимая в руках кричащую от ужаса малышку, неслась сквозь сумрачный лес. Каждый её шаг ломал ветви, разрывал цепкие лианы, и она двигалась с пугающей, нечеловеческой скоростью, не оглядываясь.

— Нала, беги! — хрипло кричал ей вслед мужчина, его голос был полон отчаяния, а слова почти терялись в шорохе погони.

Женщина оскалилась. Её глаза, горевшие яростью и решимостью, слезились не от страха, а от боли и безысходности. Она крепче прижимала к себе крошечное, плачущее дитя. Малышка неистово плакала, её маленький крик разрывал тишину леса, а Нала, то и дело бросая быстрые взгляды через плечо, видела мелькающие в темноте силуэты — погоня была совсем близко. Горькие, обжигающие слёзы побежали по её щекам, смешиваясь с грязью и потом.

Она бежала долго, пока сквозь густую чащу не пробился бледный, призрачный свет. Вырвавшись из леса, Нала оказалась на узкой горной дороге, ведущей на самую вершину. Не оглядываясь, она ринулась вверх, чувствуя, как захватчики настигают её, их тяжёлые шаги сотрясали землю. Нала была полукровкой, кровь демона давала ей невероятную силу и выносливость, но даже её тело начинало гореть от усталости.

Когда она, задыхаясь, добралась до вершины, перед ней открылся вид на маленькую, спящую деревушку. Огоньки в домах давно погасли, но в дальнем конце, на возвышенности, в окнах Храма всё ещё светились редкие свечки, проливая мягкий, серебристый свет на каменные ступени.

Это было её спасение. Последняя надежда.

Нала рванулась туда. Ловко перепрыгнув через низкий каменный забор, она опустилась на колени у самых порожек храма. Отчаянно, судорожно поцеловав малышку в лоб, она выпустила её из своих объятий. На глазах у неё снова выступили слёзы, но на этот раз — слёзы облегчения и горького прощания. Не дожидаясь ответа, Нала трижды сильно стукнула в тяжёлую деревянную дверь храма и, обернувшись, бросилась прочь.

Она бежала обратно, чтобы спасать любимого. Скорость её была пугающей, а взгляд, полный дикой ярости, угрожал смертью любому, кто встанет на её пути. Когда она вновь оказалась на поляне, откуда сбежала, и увидела своего мужа, Воргаса, лежащего неподалёку, раненого и без сознания, из её горла вырвался дикий, нечеловеческий крик. Она набросилась на демонов, принимая бой, её движения были быстры и смертоносны.

Однако Нала была одна против десятка хорошо обученных ищеек Дзея. Её ярость была велика, но силы были неравны. В какой-то момент, когда она уже начала терять сознание от потери крови, её оттащили в сторону. И затем из тени густых кустов медленно выступил сам Король Демонов Дзей.

— А вот и предатели, — пророкотал он, и его фиолетовые глаза хищно блеснули в полумраке. Он медленно, с наслаждением хлопнул в когтистые ладони, а его тени за спиной зашипели, предвкушая жестокую расправу. — Долго же вы заставили себя искать, Нала.

— Мы не твои питомцы, Дзей! — прорычала Нала, извиваясь в стальных хватках демонов и её глаза горели яростным, неукротимым пламенем. — У нас своя жизнь, и с твоими грязными планами она не пересекается! Тысячу раз будь проклят тот день, когда ты был порожден на свет!

— Как досадно, — Дзей ухмыльнулся, и его клыки угрожающе сверкнули. — А я вот пересёк вашу жизнь со своими планами. Берите их обоих с собой. Идём в логово. Я хочу, чтобы они познали всю глубину моего гнева.

Он махнул рукой и скрылся в темноте леса, оставив своих слуг с захваченными пленниками. Нала отчаянно сопротивлялась, её тело билось в конвульсиях, но все её попытки вырваться были тщетными. Главное, что она успела — она спрятала свою девочку вдали от этих монстров. Где-то там, в храме, её малышка была в безопасности.

— Угомонись! — прорычал один из демонов, держащих женщину, его когти впивались в её плоть. — Мы одной крови! Ты должна гордиться за честь служить своему владыке и создателю!

Нала громко, нечеловечески зарычала в ответ. Из её горла вырвался такой звук, что даже демоны вздрогнули. Она дёрнулась с ещё большей силой, её тело налилось невероятной мощью, но оковы были слишком крепки. Её глаза горели яростным, неукротимым огнём.»

***

Утро выдалось невероятно прекрасным. Первые солнечные лучи, пробиваясь сквозь острые пики Серых скал, окрасили небо в нежные оттенки персика и золота. Ледяной горный туман медленно таял, оседая на траве сверкающими каплями росы. Воздух был кристально чистым, бодрящим, наполненным тонкими ароматами хвои, влажной земли и едва уловимым сладким запахом Огненной Розы, которая за ночь так и не увяла. Тишину ущелья нарушало лишь робкое утреннее щебетание редких горных птиц. Всё вокруг дышало умиротворением и первозданной красотой.

Мэйлин спала так сладко, как не спала уже очень давно. Укутавшись по самый нос в тёплый плащ, она тихонько сопела, видя во сне бескрайние поляны ромашек.

Вдруг эта идиллия была безжалостно разрушена.

Холодный, гладкий металлический наконечник Золотой Пики бесцеремонно и весьма настойчиво ткнул Мэйлин прямо в кончик носа.

— Подъём, спящая красавица! — над её ухом раздался бодрый, оглушительный и невыносимо весёлый голос Кайма. — Солнце уже высоко, а ты всё ещё давишь массу, как ленивый сурок под горой!

Мэйлин испуганно вздрогнула, резко распахнула глаза и, запутавшись в плаще, едва не покатилась по траве. Заметив над собой ухмыляющуюся физиономию демона, она сердито зарычала, выхватила из-под головы пучек сухой травы и яростно швырнула его прямо в его довольное лицо.

— Кайм! — возмущённо закричала она, потирая задетое плечо и отчаянно пытаясь пригладить растрёпанные волосы. — Ты с ума сошёл?! Обязательно будить меня своей железной палкой? Можно ведь было просто... ну не знаю, позвать по имени!

Кайм ловко увернулся от летящей травы, картинно прокрутил пику на пальцах и легко перекинул её через плечо, сверкнув золотисто-алыми глазами.

— Позвать по имени? О, дорогая моя, это слишком скучно для моего царственного величия, — насмешливо протянул он, усаживаясь на соседний валун и закидывая ногу на ногу. — К тому же, если я буду будить тебя нежно, ты проспишь до следующего полнолуния. И скажи спасибо что не окатил тебя холодной водой, я все таки милосерден.

— Милосерден он! — проворчала Мэйлин, сердито шнуруя ботинки и бросая на него убийственные взгляды. — От твоего «милосердия» у меня скоро дёргаться глаз начнёт!

— Ой-ой-ой, сколько яда с утра пораньше, — рассмеялся Кайм, довольно потирая руки. — И где же то милое упрямство, которое я наблюдал вчера? Напоминаю тебе, малявка, у нас сегодня по плану не просто весёлая прогулка за ягодами. Нас ждёт незабываемое, полное смертельных опасностей и горячих ощущений приключение в самом Аду!

Он поднялся, победно вскинув Золотую Пику к небу, и его клыки задорно блеснули в лучах утреннего солнца.

— Теневые архивы Преисподней сами себя не ограбят, а черти заждались великого Короля демонов. Так что шевели ногами, Мэй! Одевайся, собирай свои каракули, и погнали. В Аду сейчас как раз самый разгар сезона, не хотелось бы стоять в очереди на входе!

Кайм резко опустил пику, вонзив её остриё в каменистую землю. Вокруг золотого древка мгновенно забурлила тёмно-красная, пульсирующая воронка. Воздух зашипел, сгущаясь, и из земли, словно раскалённая лава, вырвалось огненно-чёрное зарево, закручиваясь в спираль. Перед ними, в центре поляны, открылся мерцающий багровый портал — врата в Преисподнюю.

— Ну что, Мэй? Готова к культурной программе? — Кайм ухмыльнулся, перехватывая пику поудобнее. — Не смотри в глаза местным жителям, а то у них там свои заморочки. И старайся не дышать слишком глубоко, запах палёной серы плохо влияет на настроение.

Мэйлин, несмотря на замирающее от ужаса сердце, послушно кивнула. Портал выглядел зловеще и притягательно одновременно. Из его недр тянуло жаром и запахом тления, но она упрямо сжала кулаки.

— Держись за меня, малявка. И не отпускай. Иначе останешься тут до конца времён, а я потом ещё и искать тебя должен.

Кайм шагнул прямо в бушующее пламя, увлекая Мэйлин за собой. На секунду её мир перевернулся: яркая вспышка, оглушительный рёв, и затем...

Они оказались в другом мире.

Ад был не таким, как она представляла по храмовым свиткам. Это была не бесконечная огненная бездна, а огромный, хаотичный город, высеченный в чёрных, дымящихся скалах. Над головой висело багровое, тусклое небо, пронизанное всполохами огненных молний, а воздух был густым и горячим, пропитанным запахом серы, тления и какой-то горькой, удушливой боли. Вместо улиц здесь были извилистые, тёмные коридоры, застроенные грубыми, высеченными в скале жилищами, которые светились изнутри тусклым, оранжевым светом.

И повсюду были они.

Легионы чертей — мелких, суетливых существ с красной чешуйчатой кожей, острыми рожками и тонкими хвостами, раздвоенными на конце. Они сновали туда-сюда, толкаясь и огрызаясь, некоторые тащили на себе тележки, наполненные горящими углями, другие громко ругались, размахивая маленькими вилами. Между ними сновали грешные души — бледные, полупрозрачные существа, похожие на тени, которые выли от боли и страха.

Кайм, словно вернувшись домой, шагал по этой толпе с уверенной, вальяжной походкой. Он шёл вперёд, не обращая внимания на паникующих грешников и спешащих по своим делам чертей, и время от времени дружелюбно кивал им.

— Эй, Гроул! Как там твоя старая язва? — громко крикнул он, хлопнув по плечу высохшего, седого чёрта с крючковатым носом, который вёз тележку с душами. Тот от неожиданности чуть не свалился в лавовую яму.

— Ворчун! Ты откуда?! — изумлённо просипел чёрт, его глаза округлились. — Ты же... ты же был заточён! Пятьсот лет!

Кайм лишь гордо хмыкнул, демонстрируя свой правый, наполовину свободный от кандалов браслет.

— Спешил очень. Пришлось пораньше вылезти. Как жизнь, говорю? Как полымя?

Они шли дальше, и Кайм продолжал в том же духе. Он здоровался со всеми подряд, хлопал по спинам рогатых существ, обменивался парой шуток с чертями, которые явно помнили его, и, казалось, ничучуть не изменился за пятьсот лет заточения.

Вдруг Кайм остановился у массивного, высеченного в скале здания, украшенного колоннами из чёрного обсидиана. На его стенах были выгравированы тысячи пыльных имён.

— Архивы Преисподней, — кратко бросил он, кивнув на вход. — Здесь хранится всякая скучная, но полезная информация.

Мэйлин во все глаза смотрела на эту какофонию греха и адской повседневности, не понимая, как Кайм может так спокойно себя здесь чувствовать.

— Кайм... — прошептала она, её голос дрожал от ужаса и изумления. — Ты откуда их всех знаешь? И почему они тебя... ну, так хорошо помнят?

Кайм лениво обернулся к ней, и на его губах заиграла его фирменная, хищная улыбка.

— Я ведь Король демонов. Это по сути они. Хотя, признаю, иногда они ведут себя как полные идиоты. Ну что, пойдём?

Кайм внезапно остановился и жестом приказал Мэйлин замолчать. Его веселость как рукой сняло. Он прижался спиной к стене, глядя на массивные врата Архивов, перед которыми прохаживалась пара крепких стражников-чертей с двузубцами.

— Слушай меня, малявка, — прошептал он, едва шевеля губами. — С этого момента — никакой болтовни. Меня здесь, мягко говоря, не жалуют. Тот скандал, который я устроил перед самым заточением здесь помнят наверняка. Если поднимется шум — нас превратят в фарш раньше, чем ты успеешь моргнуть.

Он махнул рукой в сторону узкой, едва заметной расщелины в скале, заросшей густым слоем серой, ядовитой серы.

— Идем через «черный ход». Это старый технический лаз. Не спрашивай, откуда я о нём знаю — просто верь, что там меньше всего шансов нарваться на охрану.

Кайм первым юркнул в узкую щель, его гибкое тело словно утекло в камень. Мэйлин, затаив дыхание, последовала за ним. Внутри было душно, пахло тухлыми яйцами и старой бумагой, а стены покрывал неприятный липкий налёт.

Через пару минут они выбрались в широкий коридор, уходящий вглубь Архивов. Впереди, за углом, слышались приглушённые голоса стражников. Мэйлин вжалась в тень, сердце колотилось в ушах.

— ...слыхал, что Кайм-де-ла-Роза на свободе? — донёсся хриплый голос одного из стражей.

— Какой ещё Кайм? — отозвался второй, лениво позвякивая цепями.

— Да тот самый! Который пятьсот лет назад разгромил половину Архива, пытался переписать историю собственного бессмертия и заставил Верховного Архивариуса выть от ужаса!

— А, этот ненормальный... — второй страж хмыкнул. — Да ну, бред. Надеюсь, он сюда не явится. Я бы не хотел снова убирать те обломки.

Кайм, прятавшийся в паре шагов от них, едва заметно дёрнулся. Его губы растянулись в хищной, предвкушающей усмешке. Он медленно поднял руку, делая Мэйлин знак оставаться на месте, и, высунувшись из-за угла лишь наполовину, с самым невинным видом шепнул прямо в пустоту:

— Ребята, вы так мило сплетничаете, что я чуть не расплакался... Но спешу вас огорчить: он уже здесь. И у него, кстати, ужасное настроение.

Стражники замерли. Их глаза расширились до размеров чайных блюдец, челюсти отвисли, а двузубцы со звоном выпали из рук. Прежде чем они успели издать хоть звук, Кайм в один молниеносный прыжок оказался рядом, и пара точных ударов рукоятью пики отправила их в глубокий нокаут.

— Видишь? — обернулся он к остолбеневшей Мэйлин, вытирая руки о тунику. — Главное в Аду — это эффект внезапности.

Мэйлин лишь покачала головой, чувствуя, что этот демон — самое непредсказуемое создание во всех мирах, и, стараясь не наступать на бессознательных стражников, двинулась следом за ним вглубь бесконечных книжных рядов.

Коридоры Архивов становились всё шире, а стеллажи с книгами — всё выше, уходя в бесконечную тьму под сводами скал. Пыль здесь была вековой, а тишина — давящей и абсолютной.

Вдруг Кайм резко замер, вытянув руку назад и едва не сбив Мэйлин с ног. Он прижался к массивной колонне, и по его лицу пробежала тень, которую Мэйлин раньше видела только один раз — когда на них напал дракон. Это был не страх, но предельная, пугающая сосредоточенность.

Он сделал знак смотреть вперёд.

Там, в центре огромного зала, стояла она. Существо было огромным, метра три ростом, и больше всего напоминало чудовищную медузу с человеческими чертами лица. Её туловище было рыхлым, бесформенным и пугающе полным, а вместо волос на голове извивались сотни тонких, светящихся щупалец. Тварь в массивных очках с толстыми линзами сосредоточенно перелистывала исполинские свитки, висевшие прямо в воздухе. Её дыхание было тяжелым, свистящим, а щупальца то и дело нежно поглаживали пергамент, оставляя на нём липкие следы.

Кайм медленными, почти невесомыми жестами приказал Мэйлин даже не дышать.

«Это Мортиция, — беззвучно одними губами произнёс он. — Верховная Хранительница. По силе она не уступает мне в лучшей форме. Если она нас заметит сейчас... без моей полной магии мы оба сгинем. И это будет долго и очень неприятно».

Мортиция вдруг замерла, её щупальца на голове напряглись, а очки блеснули в тусклом свете. Она медленно повернула свою огромную голову в их сторону, принюхиваясь к воздуху. Мэйлин зажмурилась, чувствуя, как её сердце сейчас просто выскочит из груди. Казалось, тварь чувствует само её присутствие.

Кайм не терял ни секунды. Используя тени от стеллажей, он начал двигаться вдоль стены, буквально сливаясь с камнем. Мэйлин, стараясь повторять каждое его движение, почти ползла следом, боясь задеть хотя бы одну пылинку.

Они были всего в паре метров от Мортиции, когда одна из её щупалец лениво качнулась в сторону Мэйлин. Девушка замерла, чувствуя холодное прикосновение слизи на своём плаще. Она готова была закричать, но Кайм в этот миг резко и бесшумно схватил её за плечо и одним рывком затащил в открытую дверь архива, находящуюся прямо за спиной Хранительницы.

Они влетели внутрь, и Кайм с невероятной осторожностью, не издав ни единого щелчка, прикрыл за ними тяжёлую металлическую дверь.

Тишина внутри была ещё более густой. Кайм прислонился спиной к двери, тяжело выдохнул и вытер пот со лба.

— О боги... — прошептал он, и его голос заметно дрожал. — Это было чертовски близко. Ну что, малявка... мы на месте. Твой свиток где-то здесь. Теперь осталось только найти иголку в этом стоге сена из судеб всего мира.

Стеллажи тянулись вверх, словно бесконечные рёбра гигантского зверя, а воздух здесь был пропитан запахом древней бумаги и тлена. Мэйлин с опаской разворачивала один свиток за другим: имена, даты, судьбы — всё это мелькало перед глазами, вызывая лёгкое головокружение.

— Послушай, — она обернулась к Кайма, который с подозрительным пристрастием обыскивал полку уровнем выше. — А как я вообще пойму, что это мой свиток? Тут же тысячи, десятки тысяч имён!

Кайм, не глядя на неё, с самым серьёзным видом изрёк:

— О, это просто. Ты почувствуешь тонкие вибрации космоса, в сердце ударит колокол истины, а на ладонях проступит золотая пыль...

Он выдержал драматическую паузу, а затем, не выдержав, звонко расхохотался, чуть не свалившись со стремянки:

— Да шучу я! Ты хоть иногда включай голову, малявка. Они же подписаны! Прямо по алфавиту, от «А» до «Я». Неужели ты думала, в Аду бюрократия работает хуже, чем в Храме Лунного Сияния?

Мэйлин закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Кайм снова переключился на поиск, шурша свитками, но через минуту тишины, нарушаемой лишь их дыханием, он вдруг спросил, глядя в пустоту:

— А что ты будешь делать, когда узнаешь правду? Ну... кто они? Если окажется, что они тебя бросили не из страха, а просто потому, что ты им была не нужна?

Мэйлин замерла. Она прижала к груди пергамент и задумалась, глядя в темноту архива.

— Сначала я помогу тебе. Мы снимем этот проклятый браслет, одолеем Дзея, чтобы он больше никому не причинил боли... А потом я вернусь в деревню. Вдруг дедушка Дариус всё-таки жив? Он столько лет скрывал от меня мою суть, значит, он знал, где они. Я найду его, а потом... потом отправлюсь на их поиски. Я должна знать, почему так случилось.

Кайм вдруг замолчал. Его спина напряглась, и он долго не издавал ни звука, словно слова Мэйлин о «возвращении в деревню» и её планах на будущее вызвали в нём странную бурю эмоций. Он лишь крепче сжал кулаки, так что костяшки побелели.

— Значит, уйдёшь... — пробормотал он так тихо, что Мэйлин едва расслышала. А потом, резко сменив тон на деловой, добавил: — Слушай, а тебе не нужен... полезный инструмент для этих поисков? Ну, чтобы было легче ориентироваться?

— Инструмент? — Мэйлин удивлённо подняла брови. — Что ты имеешь в виду? Магический компас?

Кайм уже хотел что-то ответить, но его пальцы вдруг нащупали что-то на верхней полке. Его лицо прояснилось, и он вытянул руку, извлекая длинный тубус из тёмной, почти чёрной кожи.

— Вот он, — прошептал он, спрыгивая на пол рядом с ней. — Твой свиток.

Мэйлин почувствовала, как перехватило дыхание. Она протянула руку, принимая тубус, но взгляд Кайма был прикован не к нему, а к её лицу. Он выглядел так, будто сам не уверен, хочет ли, чтобы она открыла этот пергамент прямо сейчас.

Мэйлин с опаской взяла тубус из рук Кайма. Гладкая, прохладная кожа пергамента слегка дрожала в её пальцах. Глубоко вдохнув, она начала медленно раскрывать свиток, чувствуя, как каждый шорох бумаги отзывается дрожью в её груди.

Первое, что она увидела, было её имя, выведенное чётким, каллиграфическим почерком древних писцов Преисподней: «Мэйлин Мизики, приёмная дочь служителя храма».

Мэйлин медленно провела пальцем по буквам, а затем перевела взгляд на следующий абзац. Её глаза расширились. Она переглянулась с Каймом, который уже наклонился к ней, внимательно вглядываясь в свиток, и начала читать вслух, голос её дрожал:

— «Происхождение: рождена восемнадцать лет назад в долине Нагатан. По сути плоти и крови является полукровкой. Отец — человек, ставший демоном после укуса... Мать — демоница из высших кругов...»

Мэйлин задохнулась. Её глаза, до этого жадно бегавшие по строчкам, теперь уставились прямо перед собой абсолютно пустым, немигающим взглядом. Она сидела неподвижно, будто её только что убили, а мир вокруг неё наполнился звенящей, оглушительной тишиной. Всё, во что она верила, все храмовые легенды, вся её человеческая суть — всё разбилось вдребезги о эти сухие, мёртвые строки.

Кайм, заметив её состояние, понял, что времени на раскачку нет. Он быстро перехватил свиток и, пробежав глазами по пергаменту, нашёл то, что искал.

— «Имена родителей: Нала и Нэйт Аскадар, — прочитал он вслух, его голос был глухим и сосредоточенным. — Понятно...»

Кайм нахмурился. Он не знал этих имён. Это означало, что эти демоны появились уже после его заточения, пятьсот лет назад. В голове у него мгновенно закрутился вихрь предположений о том, кто эти Нала и Нэйт Аскадар, как они связаны с Дзеем, и почему их дочь оказалась в человеческом храме.

Внезапно Мэйлин резко дёрнулась. Она со звериной быстротой выхватила свиток из рук Кайма и, скрутив его в тугой тубус, засунула в сумку. Затем она поспешно, почти маниакально вытерла тыльной стороной ладони что-то с щёк — были ли это слёзы или просто пыль, Кайм не понял.

Когда она подняла на него взгляд, её глаза были не пустыми, а горели странным, холодным, решительным огнём.

— Мы должны найти твой свиток, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Мы должны узнать, кто и зачем создал тебя, Кайм. Если уж я не могу доверять своей собственной крови, то я хотя бы должна знать правду о том, кто ты такой на самом деле. И кто за всем этим стоит.

Мэйлин начала судорожно перебирать соседние полки, её руки двигались с невероятной скоростью, разбрасывая свитки по сторонам. Кайм молча наблюдал за ней, и в его золотисто-алых глазах не было ни капли привычного сарказма или желания подколоть её. Он прекрасно понимал: этот внезапный прилив деятельности — единственный способ для неё не рассыпаться прямо сейчас от осознания того, что вся её жизнь была ложью. Ей нужно было занять себя, заглушить оглушительную тишину внутри своей головы.

И вопреки своему характеру, он не стал возражать. Он не стал ворчать из-за пыли или из-за того, что она портит архивную систему. Он просто встал рядом, помогая ей перекладывать тяжелые тубусы.

Прошло около часа. Мэйлин, наконец, наткнулась на свиток, который казался особенным — он был тяжелее остальных и обит коваными золотыми наконечниками. Она медленно вытащила его и протянула Кайму. Её руки всё ещё мелко дрожали.

Кайм посмотрел на свиток, но не взял его. Вместо этого он аккуратно накрыл её ладонь своей и мягко толкнул тубус обратно к ней.

— Читай, малявка, — тихо произнёс он, и его голос был удивительно мягким. — Я доверяю тебе. И мне... мне, пожалуй, легче услышать это от тебя.

Мэйлин сглотнула и, стараясь унять дрожь в руках, распахнула пергамент. Бумага была тёплой на ощупь, словно в ней всё ещё теплилась та самая энергия, из которой был создан её владелец. Она начала читать вслух, и её голос эхом разносился по тёмным коридорам архива:

— «Кайм-де-ла-Роза. Происхождение: рождён на горе Кайма-де-ла-Роза. Был создан из чистой энергии огненных роз, которые не могли допроситься защиты у богов... Рождённый из бури в огне».

Мэйлин на секунду замолчала, переваривая прочитанное. Значит, он не был ошибкой природы, не был случайным демоном. Он был воплощением молитв самих цветов, ответом на несправедливость этого мира.

— «Предназначение: демон, определяющий свою судьбу, — продолжила она, и её взгляд смягчился. — Защитник слабых, равный богам».

Последние слова повисли в воздухе. Кайм стоял, прислонившись к стеллажу, и в полумраке его лицо казалось почти умиротворённым. Он медленно закрыл глаза, впитывая каждое слово. Огненные розы... Они создали его, чтобы он защищал тех, у кого нет голоса. А боги... боги просто испугались этой чистой, неуправляемой ими силы.

Мэйлин посмотрела на него — на этого ворчливого, саркастичного и порой безумного демона — и поняла, что Шархан действительно лгал. Никакого «создан ради разрушения». Кайм был создан для защиты. И, возможно, именно это предназначение он сейчас исполнял, защищая её.

— «Равный богам»... — тихо повторила она, сворачивая свиток. — Шархан... он был прав только в одном, Кайм. Ты — не просто демон. Ты — их надежда, которую они сами же и предали.

Кайм открыл глаза, и на его губах появилась едва заметная, грустная улыбка.

— Защитник слабых, значит? — хмыкнул он. — Ну, кажется, я действительно нашёл себе идеальную подопечную. Самую слабую, самую упрямую и теперь — самую рогатую в перспективе. Ладно, Мэй. Мы узнали, что хотели. Пора убираться отсюда, пока Мортиция не решила, что мы слишком долго засиделись в её читальном зале.

Едва Кайм успел договорить, как прямо за их спинами раздался громкий, глубокий, раскатистый кашель, от которого задрожали полки со свитками. Воздух вокруг них наполнился едким запахом пыли и старости.

Кайм медленно, очень медленно обернулся, его лицо мгновенно приняло вид крайней обречённости. Мэйлин, увидев эту картину, судорожно запихнула свиток с его судьбой в свою сумку, притворяясь, что ничего не произошло.

В центре коридора, прямо за ними, возвышалась Мортиция. Огромная, бесформенная, сотенными щупальцами она покачивалась в воздухе, а её глаза за толстыми линзами очков горели холодным, немигающим светом. В одной из её склизких лап покоился массивный, окованный железом фолиант, а остальные щупальца нервно перебирали свитки, висевшие прямо в воздухе.

— О-о-о... Морти, дорогая! Какая неожиданная встреча! — Кайм нервно рассмеялся, и его смех прозвучал фальшиво даже для самого себя. Он попытался принять свой обычный, вальяжный вид, но его уши предательски дёрнулись. — Как давно мы не виделись! Как делишки? Всё так же перелистываешь скучные свитки, забывая про живую жизнь?

Мортиция не отреагировала на его шутки. Её огромная голова медленно наклонилась, и все её светящиеся щупальца напряглись, направляясь прямо на Кайма. Её голос был низким, гулким, похожим на шорох тысяч старых страниц.

— Я до сих пор прекрасно помню твой прошлый визит, Владыка разрушения, — пророкотала она, и звук её слов заставил свитки на стеллажах задрожать. — Помню, как ты крушил мои стеллажи, обзывал моих писцов «ленивыми червями» и пытался переписать собственную историю, вырвав страницы из Великих Хроник. Ты оставил после себя не только разрушения, но и невосполнимую потерю ценнейших документов! Мой пергаментный замок до сих пор не может прийти в себя!

Она сделала один, медленный, угрожающий шаг вперёд, и её огромное рыхлое тело закачалось из стороны в сторону. Кайм невольно отступил на полшага.

— И уж в этот раз, Кайм-де-ла-Роза, — голос Мортиции стал ещё гуще и зловещее, — просто так ты отсюда не уйдёшь. Ты заплатишь за каждую порванную страницу, за каждого напуганного писца, за каждый нервный тик, который я испытала после твоего последнего «культурного визита»!