Кит-убийца

Кирпичное, трёхэтажное и местами обшарпанное здание с плоской крышей носило громкое название: Управление полиции № 13. Это храм пыли - заполненное коробками помещение с разбитой белой напольной плиткой, наклонившейся у входа балкой, о которую каждый хотя бы раз ударялся головой, и бесцельно бегающими стажёрами ‑ цыплятами.

Временами, в ужасе замирая в дверном проеме, потерпевшие разворачиваются и больше никогда сюда не возвращаются, а те, кто стремились к справедливости, теперь отмечены в списках пропавших.

Пробежавшись глазами вдоль оборонительных, картонных сооружений, я замечаю светлую, коротко стриженную макушку на рабочем месте шрибика.

- Льюис, ты не видел мистера Барра? - Мой вопрос застает чавкающего блондина врасплох. Вместо того, чтобы выползти из укрытия, он окончательно скрывается в стопках бумаг. Чавканье прекращается.

- Нет. Но говорили, что он очень зол, Жан. Всё отделение стоит на ушах после звонка шефа.

- Вон как. - Как можно тише, я опираюсь о тонкую, сосновую крышку и поддаюсь вперед, частично заглядывая под стол. В тот самый момент, когда почувствовавший подвох Райт приподнимает измазанные кровью подбородок и щеки. - Льюис, ты что, снова жрешь крысу?

- Нет. - Гнусаво отвечает он.

- Откуда ты взял её, Райт? Только не говори, что тебя угостили гномики, живущие в паутинных норах.

- Нет. Я поймал её сам. Я намазал пол клеем и положил на него мертвого голубя. А она выбежала из во-о-он той коробки и попалась. Говорил же, что их не нужно кормить. А вы всё не верили, да не верили. Смотри. Теперь их гораздо легче истреблять.

Поёжившись, рывком отталкиваюсь от кашированной поверхности и с трудом остаюсь на месте. Один вопрос до сих пор не даёт покоя:

- Льюис.

- Да?

- Зачем ты ешь сырых крыс?

- Они вкусненькие. А еще это безопасно. У зверьков отлично развито обоняние, и они могут учуять даже минимальные концентрации яда в еде. Иногда, когда мне становится скучно, я закрываю мышку в коробке и жду, когда она сойдет с ума.

- Что? А это ещё зачем? - Не унимаюсь я.

- Крысы подвержены стрессу и психическим потрясениям до такой степени, что они могут стать для них смертельными. За ними очень интересно наблюдать, Жан.

От умиротворенности, с которой ко мне обращается инспектор канцелярии, меня охватывает паника. Хочу что-то сказать, да не выходит. Как назло - ни одной мысли. А Льюис терпеливо ждет, теребя дрожащими руками то, что осталось от несчастного грызуна.

- Жан, прости, я не хотел...

Жалобное «я не хотел» прерывают глухим ударом и полными уверенности шагами. Появившийся сержант вальяжно спускается по маршевой лестнице на тетиве, на ходу поправляет наручные часы и с видом прожжённого мачо подмигивает перепуганной пухлой даме, всё это время помогающей с бумагами мальчику в черной форме.

- Кого я вижу? Мать честная, неужели господин Дэниэлс соизволил явиться? - Дойдя до меня, мужчина лет тридцати больно хлопает по плечу. - Тебя ждали ещё вчера, офицер! Вся округа на ушах. Никто не знает, куда ты пропал. Кое-кто успел даже слух пустить, будто наш гордый волк-одиночка ни с того ни с сего уцепился за женскую юбку! Вот те нате - хуй в томате!

Когда Харрис наконец-то замечает Льюиса, он бледнеет и на кроткие мгновение теряет дар речи. Некогда игривый карий взгляд наполняется отвращением и осуждением. Впрочем, мужчина берет себя в руки довольно быстро. Сжав ладонь в кулак, старший следователь бросает краткое: «Брысь!» Ошпаренный словом, Райт мгновенно исчезает под столом.

- Ёбаный шашлык, Жан! Говорил же, не связывайся с полудохликом-крысоловом! А ты что? Медом к нему намазано? Как ребенок малый! Неужели не понятно? Льюис втирается к тебе в доверие. Только Богу известно, когда хтонь сменит свой рацион и перейдет с крыс на человечину. - Он не спеша ведет меня к кабинету заместителя шерифа, попутно пересказывая события прошлого вечера.

На часах было десять. Пыльный зал давно опустел. Остались лишь стажёры и несколько провинившихся перед капитаном офицеров. Кизз и Барр закрылись в кабинете, пили коньяк и обсуждали нашумевшее на днях вооруженное ограбление северного порта.

Пока по телефону не сообщили об убийстве.

На вызов выехал сам Кизз. Посадив за руль новенького практиканта, он прибыл на место ровно через пятнадцать минут после звонка.

Там-то всё и началось.

Убитой оказалась Элизабет Стивенсон. Двадцать пять лет. Не замужем. Сестра в коме после аварии на Бруквельском шоссе.

- Я навел некоторые справки, - Итан плавно убирает руку с талии и беспечно выпрямляется, - девчонка устроилась в крупную компанию, занимающуюся продажей недвижимости через знакомых. А вот сколько она там проработала секретарем - об этом история умалчивает.

- Не понимаю. - Мотнув головой, я кусаю нижнюю губу.

- Почему дедок сразу не сообразил, что перед ним труп? Так его зрение подводит. Он рыжей точке «кис-кис», а это пакет, Жань.

- Нет. Зачем кому-то убирать Стивенсон? Там какая-то внутренняя война двух корпораций?

- Это криминал, Жанни. Хер пойми, что у них на уме. Ладно, давай. Удачи.

Со снисходительной улыбкой Харрис открывает передо мной дубовую дверь и легонько толкает внутрь, и я резко оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Итан, прихлопнув её, задерживается глазами, говоря: «Приготовься».

- Дэниэлс, не стой у порога. Заходи.

В кабинете пахнет коньяком. Запах насыщенный, пряный, словно сам закон, заключённый в хрустальную бутылку на полке серванта. Стены, потемневшие от времени, добавляют помещению тяжесть. Громоздкие архивные папки, куча неоплаченных счетов и неразобранных писем, ободранная канцелярская утварь. Рабочий стол, покрытый пятнами от кофе, был главной жертвой этого хаоса. Мужчина с проседью в висках сидит в глубоком кожаном кресле. Откинувшись назад, он подносит хрустальную рюмку к губам и делает глоток.

Джон Барр. Заместитель комиссара. Небольшого роста, с короткими серыми волосами, уложенными назад.

Первые несколько лет, только получив повышение и признание городского совета, новоиспеченный помощник Альберта Кизза бездумно гонялся за господином Бэбкоком - известным в моих кругах криминальным авторитетом. Джон прижимал мафию везде: в прелых, заплесневелых подвалах, на сокрытых темнотой улицах, срывал ввоз и вывоз разнообразной запрещёнки, мешал устранять предателей, конкурентов и чересчур любопытных прохожих.

В те годы слава тридцати двух летнего «Зеленого Джона» - блюстителя закона - была для граждан чем-то само собой разумеющимся. Его звали на интервью, задаривали подарками, почтовый ящик разрывался от записок с благодарностями.

Джона любили.

Пока он не сломался.

Никто не знает, что конкретно произошло в те туманные, октябрьские дни, но однажды, вернувшись ранним утром, Барр ни с того ни с сего, выпустил из камеры пойманного им Людовика Бэбкока. Так, нашумевший своей отвагой и решительностью, полицейский участок №13 потерял право называться храмом правосудия. Выложенные красным кирпичом стены потускнели, погасшие окна оплела паутина, а имя заместителя комиссара покрылось тонким слоем разочарования.

От «Зелёного Джона» не осталось ничего. Даже формы. Мужчина сжег ее на заднем дворе отделения. Одни говорили, что сделал он это под пристальным взором мафии, другие наоборот - утверждали, что поступок был взвешенным.

Барр решился сам.

- Как тебе последние новости?

- Новости, сэр, такие же, как и этот ваш коньяк. Мягко говоря, не радуют, - открывая окно у стола, говорю я. - Не понимаю, зачем вам это пить.

- Как и я не понимаю зачем допрашивать сына сам-знаешь-кого. Жан, не будь таким скучным. Это всего лишь коньяк. Какой смысл без хорошего коньяка? - С почти игривой интонацией спрашивает мужчина. - Хочешь попробовать?

- Я не пью. Алкоголь весьма обманчивый друг.

- А мне нравится. - Отхлёбывает бренди Джон. - Итан тебе уже всё рассказал, но повторюсь: понимаешь, что замешана пятая власть - сразу прекращаем.

𓆝 𓆟 𓆞 𓆝 𓆟

Пометка автора:
Коньяк - крепкий алкогольный напиток (разновидность бренди). В странах СНГ коньяком именуется любой бренди.

- Чего?

- Послушай хороший совет, Жан. Есть вещи, в которые лучше не лезть. - Тихо отвечает он.

Чувствую, как накатывают волны негодования, готовые смыть все авторитеты, все предвзятые мнения - всё, что бюрократическая система пыталась втиснуть в своё прокрустово ложе. Глотая разочарование, киваю.

- Как скажете, мистер Барр.

𓇼 ⋆.˚ 𓆉 𓆝 𓆡⋆.˚ 𓇼

Как же это меня бесит! «Запишите это», «разберитесь с тем», «поставьте подпись тут». Я утомлён до предела и вот прислоняюсь лбом к столу от нежелания разбирать эти каракули.

- Не хочу работать.

- Можно сбежать как в старые добрые. - Подмигивает брюнет, ставя кружку с горячим кофе передо мной. Этот аромат...Сливочный, слегка горьковатый от сочетания землистых нот.

- Ага, а потом нас оставят на ночное дежурство с Льюисом и Мэйзи Купер, постоянно помогающей стажеру. Тоже не хочу. Йен, - делая глоток, тянусь к вороне, что всеми силами пытается утащить с собой листок. Начинается игра в канат.

- Джон точно мстит тебе за тот случай. - Усмехается Итан, отпивая из моей кружки.

Тот случай произошёл год назад. Морозным июнем, между двумя‑тремя часами ночи, на Бэйворд - стрит неизвестный открыл огонь по окнам офиса шерифа и скрылся, застрелив пару взрослых ворон. Никто до сих пор не знает - зачем? Он просто это сделал.

Под гневные крики мистера Барра я выбежал из участка. Хотел было погнаться за стрелявшим, да отвлекли птенцы.

Оставь их - погибнут.

Благо Джон оказался поблизости. Недолго думая, я всучил двух воронят помощнику шефа и умчался прочь.

Нарушителем семейного счастья оказался Говард Лир. Его нашли мёртвым рано утром с запиской в кармане: «Будь осторожнее».

С тех пор птицы остались в отделении. Будучи примерным отцом, Джон Барр, дав имена дочерям - Каролине и Йен, - переложил всю ответственность на верную спутницу - Купер. Госпожа Мэйзи, в свой черёд, не растерявшись, доверила воспитание сироток мне. Столь нехитрым способом и решилось, кто будет заниматься бумагами по вечерам.

Три месяца в обществе девчонок и тонны макулатуры прошли в жестокой, безнравственной борьбе. Воронята, не согласные с общепринятыми нормами, так и норовили утащить листочек доклада, чтобы после, получив за содеянное, пожаловаться Барру.

Заместителя любили все - особенно вороны.

- С чего вдруг?

- У него не было причины отстранять тебя, хотя стой. Ты знаешь, кто замешан в портовой перестрелке?

- Нет, кто?

- Пёс.

Меня передергивает, и листок бумаги, что я только что держал, падает со стола, как Йен - к другой вороне. Он. Снова. Пятый раз за месяц.

- Вот как...

- Жан, - Харрис присаживается на край стола и едва ощутимо прикасается к подбородку. - Пойдём к отличным ребятам поднимать тебе настроение.

- Отличные, говоришь? Это те, что с тобой самогон гнали?

- Конечно, - тянет каждую гласную сержант, не отрывая от меня взгляда, - как по мне, самогон куда лучше пыльного архива.

- Подумаю, мой личный надзиратель. - Раздается короткий, сдавленный смешок. Итан угождающе пододвигает стопку отчетов и протягивает ручку. Которой я быстро вывожу размашистую подпись. - Хах, кстати, девчата сказали Барр именно тебе поручил довезти Бэбока-младшего.

- Кажется «да». Парень выглядел хреновато. Высадил у алкашки. Забей, Жанни, велика важность: расстроил ребенка.

Оставшиеся рабочие часы проходят тихо. Тем не менее кое‑что не даёт мне покоя. Спускаясь по мокрым ступеням участка, я поправляю ворот. Вечереет, серые облака обволакивают горизонт, закрывая последние проблески света. Авеню пустеет: с каждой минутой город погружается в полутень. Озабоченный только одной мыслью, я иду по тротуару, стараясь не замечать знакомых лиц и привычных мест.

Никто не давал ему это дело.

Пёс взялся за него сам.

- Для чего? Тебя опять затянула старая трясина? - Цокаю я.