До притяжения

Серый утренний свет, едва пробивался через шторы, когда безжалостно-оглушающий рингтон моего будильника выдернул меня из снов. Я минут десять вертелась в кровати, пытаясь заставить себя встать и пойти умываться, но никак не выходило.

Дверь моей комнаты резко распахнулась, а на пороге нарисовался Зейд.

— Эх ты, Силь, твой будильник весь район разбудил, а ты ещё спишь, — процедил он, но в его голосе слышался отчётливый смешок.

— Не сплю я! — запротестовала я. — У меня испытание. Я проверяю, насколько долго смогу пролежать с закрытыми глазами и при этом не уснуть.

— Спорим, тебе и секунды не понадобится. — он пожал плечами. — Сон возьмёт верх, а ты даже сопротивляться не станешь.

— Отвали! Дай спокойно испытание пройти, — попыталась я его прогнать.

— Ну Силь, а утренний намаз кто делать будет? — он усмехнулся, а затем начал раздражающе бить ногами мой матрас.

Я нахмурилась и повысила свой голос:

— Отста-а-а-а-ань!

— Ну как знаешь. Я пытался. Дальше всё на твоей совести, — он выбежал из моей комнаты.

Я пролежала ещё пять минут, чувствуя, как сон постепенно отпускает. Потом встала, потянулась, нацепила на себя розовые пушистые тапочки с ушками, как у котика — подарок Амили за то, что я хорошо выучила новую тему, — и пошла в ванную.

Зайдя в ванную, я решила посмотреть на себя в зеркало, но из отражения на меня глядел лишь страшный зомби с растрёпанными волосами. Холодная вода вернула меня к жизни. Я смыла остатки сна холодной водой, снова посмотрелась в зеркало — и о чудо! Это же я.

Я взяла омовение*: омыла ладони, рот, нос, лицо, а затем протёрла волосы, уши и помыла ноги.

Закончив со своей мини-рутиной, я вышла из ванной комнаты.

***

Я спустилась на первый этаж, чтобы попить воды. В коридоре пахло утром и свежестью. По пути на кухню я встретила родителей, поздоровалась с ними и обняла, затем прошла на кухню. Там у плиты стоял Зейд — видимо, жарил себе яйцо.

— О, испытание закончилось? — хмыкнул он. — Как результаты, чемпионка?

— Никак! Всё, мне пора! — буркнула я, пресекая любые новые подколы.

Я быстро перебежала кухню, ловко увернувшись от его лопатки, схватила чистый стакан, набрала прохладной воды из-под фильтра, сделала пару глотков на ходу, развернулась и пулей убежала на второй этаж — подальше от его шуточек и запаха жареной яичницы. Зейд лишь рассмеялся мне вслед.

Я зашла в свою комнату и первым делом бросила взгляд на смартфон, оставленный на прикроватной тумбочке. На экране высветилось ровно 14:15.

Тяжело вздохнув, я подошла к шкафу и потянулась к самой верхней полке, где хранился мой намазник. Мне даже пришлось привстать на носочки. Честное слово, я без понятия, от какого маньяка я его там прятала.

Когда мне наконец удалось дотянуться до любимого платья для молитвы, я с улыбкой расправила его в руках. Оно было приятного коричневого цвета, усыпанное маленькими белыми цветочками. Мама всегда говорит, что этот оттенок красиво подчёркивает мои глаза.

Мне пришлось вывернуть ткань на лицевую сторону — вечно я забываю сделать это после ночного намаза.

Накинув намазник, я аккуратно расстелила свой молитвенный коврик — тоже коричневый. Уж очень я люблю этот цвет. Он меня успокаивает.

Встав на мягкую ткань, я сделала глубокий вдох, сказала «Аллаху Акбар*» и погрузилась в молитву. Сначала я совершила сунну-намаз в два ракята, а следом за ней — обязательный фаджр-намаз, тоже состоящий из двух ракятов.

***

Я аккуратно сложила намазник и убрала его в шкаф. С чувством выполненного долга упала лицом в подушку. На душе наконец-то воцарился покой. Глаза слипались, и я уже готова была провалиться в долгожданный сон, как тишину комнаты разрезал звонок мобильного. На экране высветился видеовызов от Амили.

— Да вы издеваетесь, — пробурчала я в подушку, нехотя принимая вызов.

На экране появилось лучезарное лицо подруги. На заднем плане стоял невыносимый ор пятилетней Нур, которая, судя по звукам, крушила гостиную.

— Силя! — закричала в трубку подруга, пытаясь перекричать сестрёнку. — Слушай, я тут подумала о твоём брате. Мой старший брат Амир поспрашивал у себя в фирме — у них вроде как есть одно отличное место. Братья могут помочь ему, как раз сегодня свободны. Что думаешь?

— Амиль, спасибо, конечно, вашему дому... — сонно пробормотала я. — Но я сейчас умираю, спать хочу. Сегодня всё равно тяжёлый день будет. Давай позже, ладно?

Я заблокировала телефон, даже не дождавшись ответа. Положила его на прикроватную тумбочку и мгновенно провалилась в глубокий сон.

***

На этот раз мой сон прервали звуки, доносящиеся из гостиной. Видимо, мама готовилась к поездке на поиски работы для Зейда.

Дверь в моей комнате распахнулась, на пороге снова Зейд.

— Мелкотня, так ты едешь с нами? Или у тебя ещё какие-то испытания остались? — он усмехнулся.

Я удивляюсь, как он чётко запоминает все мои самые позорные и смешные моменты и при этом припоминает их каждый день. Раздражает.

— Ало! Ты спишь? Луна вызывает Силину! — проорал он.

— Вообще-то не Луна, а Земля, — исправила я его.

— Да хоть Марс! Едешь? Нет? — он вошёл в комнату и начал разглядывать мои вещи.

— Да еду я! Всё, вон! Не лезь к моим вещам! Дай мне полчасика, и я буду готова, — я встала с кровати и начала толкать его к выходу.

— Ладно, ладно! Но полчаса не дам, только двадцать девять минут, — он рассмеялся, подмигнул мне и убежал.

Я лишь усмехнулась, а затем побежала одеваться.

***

Через полчаса я была полностью готова. Ну, почти. Я стояла у зеркала и пыталась нормально завязать красивый коричневый шарф на голове, но он решил не поддаваться. Мне уже было жарко — мой коричневый пиджак поверх белого свитера давал о себе знать. Ещё плюсом длинная, тёплая, коричневая юбка.

Я простояла у зеркала ещё минут пятнадцать, и когда наконец смогла нормально надеть хиджаб, вся уставшая, спустилась на первый этаж.

Там в гостиной, на большом сером диване, расположились мама и Зейд, уже полностью готовые — они, видимо, ждали меня.

— Двадцать девять минут прошло двадцать минут назад, — хмыкнул Зейд, когда я вошла в гостиную.

Я показала ему язык, демонстративно игнорируя мамино недовольство. Зейд лишь рассмеялся.

— Ладно, всё, идём, — приказала мама.

Мы вышли из дома, а во дворе нас встречал чёрный джип. Неужели маньяк? Ладно, шучу.

Из машины вышло два парня — видно было, что они ровесники Зейда. Брат сразу подошёл к ним, а мы с мамой остались стоять у крыльца.

До меня донеслись лишь отрывки их разговора, но самое главное я отчётливо услышала.

Первый парень, который выглядел немного постарше, с небрежными тёмными кучеряшками и красивыми тёмно-коричневыми глазами, представился как Амир. Второй же, более высокий и стройный, со светло-русыми волосами и красивыми янтарными глазами, представился как Анас.

И вдруг в его лице я разглядела что-то знакомое... Амиля!

Я поняла: это те самые братья Амили. Как я сразу не додумалась? Она же сегодня их помощь предлагала.

Тогда как Анас был копией Амили, Амир был похож на Нур. От их схожести аж не по себе стало. Спокойно стою, а передо мной будто бы моя подруга с её младшей сестрой — в уме не складывалось.

Как я поняла, они всё-таки настойчиво пытались предложить Зейду работу, и до меня донёсся его ответ:

— Братья, спасибо, конечно, за такой колоссальный труд, но не в кайф. Стыдно как-то.

Амир лишь мягко улыбнулся, а Анас тут же в шутку толкнул его по плечу:

— Да ладно тебе! Сестра всё объяснила, мы всё понимаем. Нет тут ничего постыдного. Если передумаешь — вот номер, позвонишь, — он протянул ему визитку.

— Джазакуму Ллаху хайран. Ин ща Аллах сегодня же напишу. Выручили, — Зейд пожал руки каждому по очереди.

Затем он пригласил их на чай. Они, конечно, отказались, но Зейд настойчиво убедил их зайти к нам и крикнул мне поставить чайник.

Я только хотела подняться на ступеньки у крыльца, как мои ноги запутались в моих же шнурках. Я споткнулась и упала на землю. Хруст в ноге. Боль. Было невыносимо больно, но мне было стыдно плакать перед чужими парнями, поэтому я пыталась сдерживаться. Но слёзы предательски катились по щеке — бесшумный плач.

Зейд и мама мигом подбежали ко мне. Двое его новых знакомых тут же изменились в лице. Брат взял меня на руки, затащил в гостиную и положил на диван, а мама принесла лёд.

— Ай-яй, Силя, как же так? — охала мама, бегая туда-сюда.

— Надо в больницу, — строго сказал брат, осматривая мою больную ногу.

Боль стала менее мучительной, но мне просто не хотелось разговаривать, поэтому я молча лежала.

Брат поднял меня на ноги, и я, опираясь на него, доплелась до двора. Амир тут же предложил подвести нас, но Зейд вежливо отказался и извинился за происшествие. Они сказали, что нет ничего страшного и что во всём благо, затем пожелали мне скорейшего исцеления. Зейд в свою очередь пообещал, что не успокоится, пока не угостит их чаем. Они улыбнулись, сели в машину и уехали.

Зейд вывел машину из гаража, мама помогла мне сесть на заднее сиденье и села рядом. Мы ехали полчаса — боль в ноге стала ещё сильнее.

Когда мы доехали до больницы, Зейд и мама помогли мне подняться по ступенькам. Мы дошли до ресепшена, где стояла милая девушка с длинными коричневыми волосами и голубыми глазами, в белой врачебной одежде.

— Здравствуйте, на рентген хотели бы, ногу проверить, — Зейд кивнул в мою сторону.

— Добрый день, конечно. Могу я взять паспорт пациента, его опекуна и медицинское страхование? — ответила девушка.

Зейд резко посмотрел на маму. Та лишь пожала плечами, демонстрируя отсутствие документов. А я наблюдала за этим зрелищем.

— Без этого никак? — спросил Зейд.

— Простите, это обязательные документы. У вас нет возможности предоставить их в данный момент? — девушка посмотрела на меня с сочувствующим взглядом.

— Нет, — коротко бросил Зейд.

Девушка пожала плечами, а мы с мамой подошли к брату:

— Да всё, давай сейчас домой. Завтра вернёмся с нужными документами.

Он нервно посмотрел на меня:

— Что это значит? Зачем документы? Должны пустить! А если человек умирает, тоже документы тащить?!

— Ты же всё слышал! И я не умираю! До завтра как-то постараюсь дожить! — я отошла от мамы, демонстрируя Зейду, что могу и сама постоять без помощи, хотя нога болела.

В итоге мы с мамой его переубедили. Договорились вернуться завтра. Девушка улыбнулась и на прощание сказала:

— Будем ждать. Ещё раз простите.

—

*Омовение (вуду) — ритуальное очищение водой перед намазом. Оно включает мытьё рук, лица, протирание головы и мытьё ног. Это не просто физическое очищение, а подготовка сердца к встрече с Аллахом.

*Аллаху Акбар — «Аллах Велик». Слова, открывающие намаз.

*Джазакуму Ллаху хайран — «Да воздаст вам Аллах благом». Это слова благодарности, которые мусульмане говорят, когда хотят поблагодарить человека от всего сердца, особенно за помощь или добрый поступок. В отличие от простого «спасибо», это ещё и мольба.

*Ин ша Аллах — «если пожелает Аллах».