Империя мести |18+

Записки прошлого...
Доминико Маччио

Мир вокруг меня превратился в серую субстанцию, в которой я научился выживать. В мире мафии каждый ребенок знает, что его ждет : смерть, много смерти. И я был не исключением. Мой отец, более известный, как Винченцо Маччио долгое время управлял целой мафией не только нашего региона, но также распространил свою власть на очень большую протяженность территориально. Он учил меня с детства относится безжалостно ко всем, кто выпускает свои когти. Самым первым уроком, от которого я получил несколько глубоких и уродливых шрамов - встреча один на один со зверем. Тогда мне исполнилось едва ли восемь и понимал ли я тогда, что дикое животное хотело меня порвать на части ? Но у Винченцо были другие планы. В десять лет я впервые убил человека , выстрелив ему прямо между глаз, а потом меня заставили смотреть на то, как он мучается и истекает кровью. В двенадцать пытал человека всевозможными способами. В тринадцать лишился девственности с нашей домработницей. Дальше моя жизнь превратилась в ад и когда я встретил ангела, то часть меня просто умерла.

Изабелла Соренто была дочкой главы итальянской (сицилийской) мафии. Ее белые локоны, словно жидкое золото, растекались по телу кудрями. Миловидное личико с едва заметными веснушками , не могло оставить равнодушным каждого, кто увидит это произведение искусства. Я знал, что эта женщина станет моей. И даже, когда я заполучил ее во всех смыслах этого слова , мне было мало. Я был больным ублюдком, который просто закрыл ее в золотой клетке и кормил с руки.

В особняке семьи Соренто всегда было тихо, кажется, даже безумно тихо. Никто не смеялся, не кричал и даже не разговаривал за общим столом. Рикардо пригласил нас на ужин во Флоренцию, ведь не видел свою дочь с самого дня свадьбы. Я уверен, что он вовсе не скучал за Изабеллой, но так или иначе считал ее своей собственностью, которую продал в руки самого дьявола.

Рикардо сидел напротив Катарины , держа в руках бокал с красным вином, с одной стороны мы расположились с Изабеллой , с другой - Натан и Габриэль, а вот место ее сестры было пустым. Никто не упоминал ее имени никогда, будто , если они его произнесут, то произойдет ядерный апокалипсис. Тоненькая нога Изабеллы в нервном жесте тряслась и я положил руку, медленно поглаживая ткань ее платья. Моя жена испытывала стресс в окружении семьи и это наталкивало на мысль, почему ее сестры нет за столом. Это был дурной поступок, но такой чертовски соблазнительный. Иза никогда бы не пошла на такое, даже если бы Рикардо не возжелал видеть за столом ее, она была через чур правильной. Не говорила ничего лишнего, на званных ужинах с моими коллегами и их женами она всегда молчала и лишь редко улыбалась, трахалась со мной только тогда, когда я желал. И меня это немного напрягало, потому что я не был уверен, что она расслаблена рядом со мной.

Вдруг стук каблуков сзади нас заставил повернуться в ожидании чего-то грандиозного. Изабелла резко схватила меня за руку, прикусывая нижнюю губу. Я усмехнулся прекрасно понимая, что несется настоящая буря. В поле зрении появилась совсем юная девушка лет шестнадцати с осторожными чертами лица и утонченной  фигурой. На ней была надета непристойно короткая юбка, подчеркивающая длинные загорелые ножки. Сверху какая-то странная рубашка под которой светился бюстгальтер и я быстро перевел свой взгляд на ее лицо. На ней вовсе не было макияжа, но длинные ресницы и пухлые губы забирали на себя все зрительские симпатии. Они с Изабеллой были полными противоположностями и если бы я не любил свою жену, то поставил бронь на девушку напротив меня.

— Виктория, сейчас же сними с себя эти тряпки и не позорь нас перед гостем, не веди себя , как..., — Рикардо запнулся, вставая со своего стула.

— Как кто, папочка? Я устала носить все эти длинные балахоны , в которых путаются ноги и в жару плюс тридцать мое тело покрывается потом, — невозмутимо говорила девушка, садясь рядом со мной на пустое место.

— Вики, умоляю тебя, — тяжело прошептала Изабелла.

Виктория оценивающе осмотрела меня, останавливаясь на золотом кольце на безымянном пальце, подтверждающем, что я принадлежу Изабелле. Я пытался понять, о чем думает эта бунтарка и вновь словил себя на том, что во мне пробуждается животное желание. Изабелла дернула меня за руках рубашки, пытаясь предупредить о чем-то.

— Думаю, я летел сюда с Изабеллой пять часов не для того, чтобы обсуждать поведение плохой девочки за столом, что за детский сад, Рикардо? — откинувшись на стуле, я постукивал пальцами по столу.

— Не лезь в это, Доминик, — прошипел мужчина.

Я усмехнулся, осторожно протирая салфеткой уголки губ , медленно отодвигаясь от стола, чтобы встать. Затем расправил костюм в надежде, что он не успел сильно помяться и протянул руку Изабелле. Ее глаза, наполненные отчаянием  и болью, просили меня остановиться. Я не потерплю неуважения к себе , и к своей жене, даже если это касается кого-то вроде ее дряной сестры. Виктория, кажется, даже не дернулась за все время, пока я поднимался. Отстраненное поведение девушки напомнило мою версию десятком лет ранее, когда от меня остался один пепел. От Виктории веяло холодом и неимоверной силой, которая могла разрушить весь мир.

— Доминик, прошу, не делай этого, — все еще умоляя, Изабелла встала.

— Прошу прощения, Рикардо и Катарина, но нам уже пора возвращаться обратно, — отчеканил я, поджимая руку всему мужскому полу.

Перед тем, как уйти с Изабеллой я уловил , как отец приближался к Виктории со всей свирепостью, которая только могла существовать в мире. У меня не было в планах лезть в семейные отношения, именно поэтому мы уже были в нашей машине с моей женой.

— Ты поступил так глупо, Доминик...ты просто не знаешь нашего отца. Он принял твое поведение за собственное оскорбления и Виктории теперь, ох..., — Изабелла схватилась за лицо.

— Твоя сестра знала, что ты приедешь и хоть один раз могла бы надеть то, что положено. Поэтому, я не вижу своей вины, — моя рука упала на ее тело.

— Отец никогда не видел перед собой преград. Это меня могли простить за все грехи, но не Викторию. Да, она ужасно вспыльчивая и прямолинейная. Та, которая никогда не подчиняется правилам. Но он ее убьет, понимаешь? Отец будет винить ее в том, что мы уехали. Когда я жила с ними, то защищала ее, но теперь у меня нет этой возможности, — горькие слезы капали на ткань юбки.

Я оставил короткий след от поцелуя на ее макушке, прижимая ближе к своему телу. Изабелла всегда заставляла меня чувствовать себя живым, что во мне все еще есть частичка того, чего хотели вырвать с детства. Но я никогда не изменяю принципам. Никогда. Именно поэтому, мне абсолютно все равно, что будет с Викторией. Если ей было все равно на свою семью.