Империя мести |18+

Флоренция, Виктория Соренто:

Мама обнимала меня за плечи, осторожно поправляя пышные рукава свадебного платья. Мне едва исполнилось восемнадцать и я уже стану женой Доминика Маччио. Это была не моя судьба , а ноша моей сестры, которая трусливо сбежала , бросив меня на растерзание этого зверя.

— Прости, Вики, прости, моя родная. Я не в силах остановить Рикардо, как бы не пыталась. На протяжении трех месяцев умоляла его отменить сделку, но он не повторяет дважды, милая. Я ужасная мать для вас всех, — горькая слеза потекла по щеке матери.

— Знаешь мама, как бы я не чтила память о своей сестре, но она предала меня. Она бросила меня на произвол жестокой судьбы, прекрасно зная нашего отца. Я никогда не прощу ей этого. Она хотела быть счастливой , поэтому сделала меня несчастной, — горько усмехнувшись, осмотрелась, — посмотри на это зрелище! Мне только восемнадцать, а я уже должна быть женой Доминика, родить ему наследников и бросить свое будущее, о котором я так грезила, — сильнее сжав букет из белых лилий, задумчиво всмотрелась в зеркало.

Я не узнавала прошлую Викторию Соренто, у которой горели глаза, не уходила улыбка с лица. Казалось, все стало серым и настолько ненужны... Еще три месяца назад я жила в своем небольшом мирке, где каждый день был наполнен мечтами о моем будущем : учеба в Оксфорде, переезд в другой город, работа.... И все это стало пустыми надеждами после появления Винсента.

— Вот же, я сказала, там должны стоять только белые розы, никакого красного цвета! Мы что, уже отмечаем расторжение брака? — иронично спорила с организаторами Пенелопа.

Пенелопа была человеком со стальной выдержкой. Словно закаленная сталь - сильная, совсем не склонная к потрясениям. Я любила свою двоюродную сестру и всегда могла положиться на нее, потому что знала , что она станет моей каменной стеной. В ее облике сочетались мягкость и непоколебимая внутренняя сила, которая делала ее ярким примером того, что истинная стойкость- это умение держать твердую линию. Пенелопе на прошлой неделе исполнилось двадцать пять лет и она по-прежнему остается яркой звездой. Ее избранником стал Кай Дениз, когда девушке было девятнадцать. Отец Пенелопы на тот момент загорелся идеей выкупить большую ферму в Турции , поэтому подписал соглашение на брак. Но Пенелопа и Кай действительно быстро влюбились друг в друга и на своей свадьбе были по-настоящему счастливыми.

— Мисс, но мне сказали, что красные розы - обязательный атрибут свадьбы и если я не закажу их , то вылечу с работы, — организатор протянул бумагу сестре.

— Послушай меня, если сейчас этих красных роз не будет в моем поле зрении, то я обещаю, что никто тебя не тронет. Но если ...., — ангельский голос прервал грубый и стальной со стороны.

— То что ты сделаешь моему работнику , Пенелопа Дениз? Отдашь мужу в рабы или его отцу, который будет держать его в подвале на протяжении недели , испытывая парня всевозможными пытками? Это моя свадьба, моя жена и мой работник, черт возьми. Поэтому собери все свои отвратительное белые розы и свали на хрен, пожалуйста? — ледяной тон охватил все пространство и я впервые повернулась к Доминику за все время нашей разлуки.

За весь промежуток подготовки к свадьбе длиною в три месяца, я видела его лишь единственный раз, когда он приезжал, чтобы в очередной раз убедиться о сделке с моим отцом. Эти месяцы были для меня мучительными и самыми стыдными из всех, что я проживала за всю свою жизнь. Каждую ночь я оплакивала свои мечты, свободу и гордость, с которой мне прийдется попрощаться этой же ночью. Я не хочу отдавать свою невинность Доминику и не собираюсь переезжать , но у меня впервые нету выбора.

— Что ты только что сказал моей сестре? — осмелилась произнести я, бросая букет лилий ему под ноги.

Его жестокий взгляд проследил от моего платья до брошенного букета и на губах появилась дьявольская ухмылка, от которой у меня прошлись мурашки по спине.

— Чтобы твоя сестра не мешалась в моей личной жизни и следила за своей, что-то не так, любимая жена? — с иронией спросил Доминик, наклоняясь к букету и поднимая его с пола, — грубый жест бросать букет раньше времени, так еще и под ноги жениху.

— Ты извинишься перед Пенелопой , — все также твердо повторила я.

— Или что, моя нежная лилия? ты снова топнешь ножкой и побежишь жаловаться своему папочке? Так вот знай, что в этот раз ты и вся ваша семья будет изливаться кровью от каждой пули, которую я запущу в вас. Вы все  будете носить скорбь на своем лице, как это делал я, — дьявольская улыбка растянула его губы.

Я сжала кулаки, готовясь к нападению, как дверь с грохотом отворилась и зашел еще один злейший враг в моей жизни. Отец оскалился и осмотрел вокруг обстановку, остановившись на моем платье. Я не выбирала этот кусок белой ткани, как все девчонки, ходя на примерки в свадебные салоны , не листала гламурные журналы с моделями , не обсуждала варианты с мамой. Все сделал мой отец и наша личная швея. Не помню даже, чтобы отец спросил меня о том, какое я хочу. С меня сняли мерки и на этом закончился обряд.

— Моя любимая дочь , ты наверное нервничаешь? Сегодня особенно важный день не только для тебя, но и для нашей семьи. Я знаю, что это твой первый брак и ты не знаешь, как вести себя, но будь благосклонна к своему мужу , не только сегодня, ладно? — мужчина подошел ко мне и я почувствовала опасность.

Отец всегда хотел казаться заботливым и понятливым на людях, но даже сейчас его верхняя губа дрожала от злости. Плотно закрыв глаза, я мысленно вспоминала образ Изабеллы. На своей помолвке с Домиником она была куда счастливее, чем я. Если бы я не знала этого человека, стоящего передо мной, я бы никогда не подумала , что он может использовать Изабеллу в своих собственных интересах. Я видела некоторые фотографии на ее телефоне, как он с нежностью смотрел на нее, обнимал и целовал. Может он действительно любил ее?

— Ты слышишь меня, Виктория? Все гости уже собрались, не заставляй их ждать, — сквозь зубы отчеканил отец.

Мне пришлось вернуться в реальность, где Доминик станет моим законным мужем через считанные минуты и никто не изменит этого, кроме живой Изабеллы. Но у моей истории будет один финал и явно не тот, о котором я бы написала. Подняв глаза на Доминика, на секунду увидела в его взгляде что-то, что не смогла разобрать. Мы с Изабеллой не были похожи , он не мог видеть ее во мне и это успокаивало меня.

— Прошу , моя единственная, — Доминик протянул локоть.

— Давай , милая, не заставляй отца злиться, — нервно прошептала мать.

Расправив платье , я вздернула подбородок вверх, отчаянно схватившись за локоть Доминика. Его тело было мощным и он казался надеждой стеной. Его аромат заполнил все пространство и выбился в мой нос. От него исходило сочетание дорогой кожи, горьковатого табака для трубки и сухого, выдержанного в бочках виски. Аромат был мощным, властным, оставлял после себя шлейф, словно предупреждение.

Оглянувшись в последний раз на маму и Пенелопу я вдруг ощутила себя маленькой девочкой, нуждающейся в теплоте и поддержке, которую получала редко. Мне хотелось снять с себя платье , скинуть туфли и просто сбежать, оставив после себя пустоту.

— Я чувствую твой страх. Ты боишься ... Я буду очень осторожен, — бархатистый и одновременно грубый шепот у моего уха заставил вздрогнуть, — буду раздвигать границы , касаться как перышком, узнавать каждый твой вздох...

Я резко вздохнула, натягиваюсь как струна. Его соблазнительный голос заставлял представлять Изабеллу вместо себя. Это ощущалось чертовски неправильно. Его мозолистая рука вдруг схватила мой подбородок, заставляя смотреть прямо в дьявольские глаза.

— И любить тебя буду, Виктория, так же страстно, так же беззаветно. Как любил твою сестру, — его слова ударили словно кинжалом.

Я сжала его руку до такой степени, что костяшки побелели и наконец-то осознала. Этот брак ему нужен лишь для того, чтобы отомстить Изабелле, напомнить о боли моей матери, уничтожить отца и стереть все в прах. Я знала, что его сила ненависти и желания мстить куда больше, чем целая армия моего отца.

— Не думай, что твоя ненависть убьет меня, Доминик, я жила в постоянной борьбе за собственную жизнь. Советую принять, что я не Изабелла и никогда не полюблю такое чудовище , как ты. Не забывай, что я - Виктория Соренто и я никогда не забуду каждый кинжал, вонзенный в мое сердце. Научись и ты выживать, — хмуро отметила я, начиная двигаться к выходу.

— Осторожно, Виктория, осторожно. Ты можешь сжечь себя дотла в попытках спасти свою семью, которой плевать на тебя, — все также холодно парировал Доминик.

Его ладонь приземлилась на мою талию, а потом сдержала падающую руку. Доминик был жестоким и никогда не уступит мне, предложив мир. Особенно тогда, когда я полностью стану принадлежит ему. Единственный шанс мне выжить - поддаться течению , стать частью его мира мафии и уничтожить отца. Мы ведь оба этого хотим? Тогда мы оба можем стать отличными товарищами.