Его невеста по контракту

Я знал, что её здесь нет, но всё равно проверил каждый сантиметр квартиры. Когда я заглянул в её комод и гардеробную, большая часть новой одежды, которую я купил для неё, осталась на месте, но кое-какие вещи она забрала. Две её ещё не распакованные коробки всё ещё стояли в гардеробной, некоторые средства оставались в ванной, но чемодана не было.

Я вспомнил, как прошлой ночью слышал, что ящики открываются и закрываются. Я думал, что она просто наводит порядок и перекладывает вещи с места на место, но на самом деле она готовилась уйти.

Я сел на край её кровати, обхватив голову руками.

Почему? Почему она легла со мной, зная, что собирается уйти? Почему она вообще ушла?

Я тихо выругался. Ответ был очевиден. Пенни умерла. Ей больше не нужно было её содержать, а значит, ей больше не нужно было притворяться, что она влюблена в меня. Я думал, что у нас всё налаживается. Я был уверен, что она что-то чувствует. Почему она не поговорила со мной?

Я горько рассмеялся в пустой комнате. Конечно, она не пришла бы поговорить со мной. Когда я хоть раз давал ей понять, что она может это сделать?

Мы стали дружелюбными врагами, которых объединяла общая цель. Теперь для неё эта цель исчезла. Я мог бы запланировать разговор с ней, но она понятия не имела, как это сделать. Я всё ещё не мог разобраться в собственных мыслях и понять, насколько сильно изменились мои чувства.

Вопрос, который постоянно кричал у меня в голове и который никак не укладывался в моём сознании, был один: почему она легла со мной?

Воздух в моих лёгких превратился в лёд, когда в памяти всплыли события прошлой ночи. Она была девственницей, а я не использовал защиту. Я настолько поддался моменту, как и Лиса, что даже не подумал об этом до сих пор. Я переспал с ней без презерватива. Я всегда пользовался презервативами - мы даже никогда не говорили об этом с моими родителями. Какова вероятность, что она принимала противозачаточные?

Я схватился за затылок, охваченный паникой. Какова вероятность, что она забеременеет? Она исчезла. Я понятия не имел, где она, не знал, беременна ли она. Даже представить не мог, как отреагирую, если она ждёт ребёнка. А она вообще подумала об этой возможности?

Я бросился в кабинет. Тревога была сильнее, чем когда-либо. Я включил ноутбук и быстро проверил историю браузера, подумав, что, возможно, она использовала его, чтобы забронировать билет на самолёт или поезд, но ничего не нашёл.

Я проверил наши банковские счета и откинулся назад, поражённый, когда увидел, что накануне она сняла двадцать тысяч долларов. Я вспомнил её прогулку днём и то, как она настояла, что пойдёт одна. Она сходила в банк и сняла или перевела деньги. Всё, что она забрала, составляло её зарплату за два месяца.

Просматривая её счёт, я понял, что, помимо расходов на Пенни, она не тронула ни цента своих денег. Она ничего не тратила на себя. Не откладывала ничего на будущее. Я был растерян как никогда. Ей не нужны были мои деньги. Я ей был не нужен. Тогда чего она хотела?

Я нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. Она оставила свои ключи и карту, а значит, не могла попасть ни в здание, ни в квартиру. Я знал, что рано или поздно она свяжется со мной, чтобы забрать оставленные коробки, и я настоял бы, чтобы сначала встретиться с ней.

Мой взгляд упал на полку в кабинете, и я заметил, что прах Пенни исчез. Куда бы Лиса ни отправилась, она забрала его с собой. Но я знал её достаточно хорошо, чтобы понимать: она захочет забрать свои фотографии и содержимое тех фотографий, что лежали наверху. В них были памятные вещи... то, что она считала важным.

Моя голова начала кружиться, а мозг, как всегда, заработал на полную мощность, когда передо мной возникала проблема. Я начал раскладывать всё по полочкам и искать решения. Я мог сказать Гэвинам, что она уехала на несколько недель. Что смерть Пенни стала для неё слишком сильным потрясением и ей нужно немного времени. Мог сказать, что отправил её в тёплое место отдохнуть и восстановиться. Это дало бы мне немного времени.

Когда она свяжется со мной, я смогу убедить её вернуться, и мы что-нибудь придумаем. Мы могли бы остаться в браке. Я нашёл бы для неё жильё поблизости, и ей пришлось бы видеться со мной только во время официальных мероприятий. Я мог бы убедить её согласиться на это.

Я встал и посмотрел в окно на тусклый свет. Эта погода идеально соответствовала моему настроению. Я позволил мыслям свободно течь, перебирая разные варианты, и наконец решил, что самый простой будет лучшим.

Я придерживался бы своей первоначальной версии о том, что она уехала. Её телефон был у меня. Я мог отправлять сообщения самому себе и придумывать достаточно звонков, чтобы никто ничего не заподозрил.

Но я опустил голову. Это было не то, чего я хотел. Я хотел знать, куда ушла Лиса. Мне нужно было знать, что она в безопасности. Я хотел поговорить с ней. Она была в трауре и сейчас не мыслила здраво. Она думала, что осталась одна.

Я ухватился за подоконник, глядя на город. Она была где-то там, одна. Я должен был найти её. Ради нас обоих.

Я вернулся к своему дому и припарковался на своём месте, откинув голову на подголовник. Я объездил все места, которые только мог представить, где она могла бы находиться. Я побывал в аэропорту, на железнодорожном вокзале, на автовокзале и даже в пунктах проката автомобилей. Я показывал её фотографию, казалось, сотням людей, но так ничего и не узнал.

Она оставила свой телефон, поэтому я не мог попытаться ей позвонить. Я знал, что у неё есть собственная кредитная карта, и попытался связаться с банком, чтобы узнать, пользовалась ли она ею недавно, но там сразу же бросили трубку. Если я хотел получить эту информацию, мне пришлось бы нанять кого-нибудь. Сам я не смог найти ни единой зацепки.

Обескураженный, я поднялся по лестнице и рухнул на диван, даже не потрудившись включить свет. Дневной свет постепенно исчезал, и серые сумерки медленно окутывали небо.

Где она была?

Меня охватила ярость. Я схватил первый попавшийся предмет и швырнул его в стену. Он разбился, и осколки стекла разлетелись по комнате. Я вскочил, взбешённый и встревоженный. Ходил из стороны в сторону, и стекло хрустело под моими ботинками. Я взял бутылку виски, открутил крышку и сделал глоток прямо из горлышка.

Вот почему я не позволял чувствам входить в свою жизнь. Они были словно осёл - медленные, бесполезные, а потом обязательно лягали тебя прямо в лицо, когда ты меньше всего этого ожидал. Моим родителям никогда не было до меня дела, и я научился рассчитывать только на себя.

Я опустил защиту рядом с Лалисой, а эта стерва перевернула мою жизнь вверх дном. Она хотела исчезнуть? Хорошо. Пусть будет свободна. Она могла исчезнуть. Когда наконец позвонит и попросит свои вещи, я отправлю их вместе с документами на развод.

Я застыл, бутылка остановилась на полпути ко рту.

Бездна, которая весь день угрожала разверзнуться у меня в груди, наконец открылась. Я рухнул на диван, больше не заинтересованный в бутылке. Она не была стервой, и я не хотел, чтобы она исчезала. Я хотел, чтобы она была здесь. Со мной.

Я хотел слышать её тихий голос, задающий мне вопросы. Её язвительный смех. То, как она выгибала бровь и шептала: «Иди к чёрту, Чон».

Я хотел слушать её мысли и её голос.

Я вздохнул - тихо и печально в пустой комнате. Я хотел просыпаться рядом с ней, чувствовать её тепло возле себя, чувствовать, как она пробралась в моё мёртвое сердце и оживила его.

Я снова вспомнил нашу ссору несколько недель назад. То, как она пыталась убедить меня, что любовь - не такая уж ужасная вещь. Она что-то чувствовала ко мне. Это было возможно.

Я отмахнулся от неё, назвав драматичной - от её печали в глазах, усталости в голосе, когда она сказала мне, что устала лгать и что чувство вины давит на неё. Я настаивал, что мы никому не причиним боли. У Сокджина Гэвина был отличный сотрудник, у Пенни был прекрасный дом престарелых, Лалиса получила бы лучшую жизнь, когда всё закончится, а моя жизнь осталась бы прежней. Никто ничего не узнал бы и никто не пострадал.

Как же я ошибался.

Потому что теперь мы оба страдали.

Я хотел вернуть свою жену. И на этот раз - по-настоящему. Я просто не знал, как это сделать.

Я ходил по квартире и размышлял часами, а бутылка виски практически не покидала моей руки.

Когда около двух часов ночи у меня заурчало в животе, я понял, что уже очень давно ничего не ел. На кухне я открыл холодильник и достал контейнер с оставшимися спагетти. Даже не стал их разогревать. Сел за стол, наматывая холодную пасту на вилку, и начал есть.

Даже холодной она была вкусной. Всё, что готовила Лалиса, было невероятно вкусным.

Мои мысли вернулись к тому вечеру, когда она приготовила стейк со спаржей и соусом беарнез - блюдо, которое могло сравниться с тем, что я ел в Finlay's.

Я искренне похвалил её, и она отреагировала редким румянцем. Из-за её светлой кожи на щеках часто появлялся лёгкий румянец, когда она готовила или пила что-нибудь горячее. Когда она злилась или нервничала, её кожа становилась тёмно-красной, словно горела. Но этот лёгкий румянец был другим. Он подчёркивал её лицо, делая её ещё красивее.

- Мне это нравится, - заметил я.

- Что именно?

- То, как ты краснеешь. Это бывает не всегда, но происходит, когда я тебя хвалю.

- Возможно, ты недостаточно часто меня хвалишь.

- Ты права. Не хвалю.

Она театрально положила руку на сердце.

- Ты согласился со мной и ещё похвалил. Редкий день в доме Чонов.

Я запрокинул голову и рассмеялся. Взял бокал вина и посмотрел на неё поверх него.

- Когда я был ребёнком, какое-то время моим любимым десертом было мороженое с клубничным сиропом. Только какое-то время.

- Моя бабушка готовила его для меня. После того как она ушла, я больше никогда его не ел.

- Ох, Чонгук...

Я покачал головой, не желая слышать её сочувственные слова.

- Она делала его для меня, и я любил смешивать сироп с мороженым. Всё становилось розовым и таяло. - Я провёл пальцем по краю стола. - Твой румянец напоминает мне об этом.

Она некоторое время ничего не говорила, затем подошла ко мне, наклонилась и поцеловала меня в макушку.

- Спасибо.

Я не поднял головы.

- Ладно. И если ты думаешь, что твои красивые слова избавят тебя от мытья посуды, можешь забыть, Чон. Ужин приготовила я. Посуду моешь ты.

Я рассмеялся, когда она вышла из кухни.

Моя вилка застыла на полпути ко рту.

Я уже любил её тогда.

Эта лёгкая игра, её язвительные замечания, то чувство комфорта, которое я испытывал рядом с ней... всё уже было там. Я просто этого не признавал.

Любовь была тем, чего я не знал и не понимал.

Я опустил вилку и отодвинул контейнер. Аппетит исчез. Я оглядел кухню и увидел её прикосновения повсюду. Они были по всей квартире. Она добавила сюда частички себя, сделав это место лучше того дома, в котором я когда-то жил.

Она превратила его в дом.

Наш дом.

Без неё это место ничего не значило.

Без неё я ничего не значил.

- Чонгук. Что ты здесь делаешь?

Я обернулся и увидел знакомую сцену.

Мой начальник вошёл в мой кабинет и увидел, как я собираю свои вещи. В руке я держал фотографию, сделанную в день моей свадьбы. Бог знает сколько времени я держал её, глядя на неё, вспоминая и думая.

Вошёл Сокджин Гэвин, явно сбитый с толку.

- Ты должен быть дома с Лисой. Я сказал тебе взять столько времени, сколько потребуется. - Он посмотрел на коробку на моём столе. - Что происходит? Мне нужно с тобой поговорить. Где Лиса?

Я поднял голову и посмотрел на него.

- Не знаю. Она меня бросила.

Он отступил, и шок отразился на его лице. Засунув руку в карман, он достал телефон.

- Сара, отмени мои встречи и совещания на сегодня. Да, все. Перенеси всё, что сможешь. Я не буду в офисе.

Он отключился.

- Я не видел твою машину внизу.

Я покачал головой.

- Я приехал на такси.

- Положи фотографию обратно на стол и идём со мной. Нам нужно место, где мы сможем спокойно поговорить.

- Я почти закончил, - возразил я. - Здесь было не так уж много вещей.

- Ты увольняешься?

Мой вздох был полон боли.

- Нет. Но после того, как ты услышишь то, что я собираюсь сказать, у меня, скорее всего, больше не будет работы. Так будет проще.

Он нахмурился, и его голос стал твёрдым.

- Отпусти фотографию, Чонгук. После нашего разговора я решу, что будет дальше.

Я посмотрел на фотографию, которую сжимал дрожащей рукой.

- Сейчас.

Я сделал то, что он приказал. Он взял моё пальто, внимательно рассматривая моё лицо.

- Ты ужасно выглядишь.

Я надел пальто и кивнул.

- Я тоже так себя чувствую.

- Идём.

В машине мы не разговаривали. Я смотрел в окно на город, который любил, но, скорее всего, скоро покину. Без Лалисы и без работы, которую я хотел сохранить, в Виктории для меня больше ничего не оставалось.

Как только я разберусь со всем с Сокджином Гэвином и Лалисой, я перееду в Торонто. Это был огромный безликий город. Там я мог бы затеряться.

- Чонгук.

Я вздрогнул и посмотрел на Сокджина Гэвина.

- Мы приехали.

Я был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, куда мы едем. Он привёз нас к себе домой. Я нахмурился и посмотрел на него.

- Здесь мы будем полностью одни. Джису дома, но она не станет вмешиваться.

Я сглотнул.

- Она тоже заслуживает это услышать.

- Возможно, потом. Сначала поговорим мы.

Я открыл дверь машины. Я слишком устал, чтобы спорить.

- Хорошо.