Его невеста по контракту

Я вставил ключ в замок и тихо вошёл в квартиру. Меня поразило, насколько сильно я скучал по дому. Насколько сильно я скучал по Лалисе.

Я поймал себя на том, что отправляю ей сообщения, спрашивая, всё ли с ней в порядке, как Пенни, не забыла ли она запереть дверь квартиры. Её ответы заставляли меня улыбаться - всегда немного дерзкие и милые.

Она была в восторге от чизкейка и рассказала, как сотрудники набросились на него и помогли им с Пенни всё съесть. Ей показалось забавным, что я отправил Джои фрукты. Когда она упомянула, что Пенни выглядит более уставшей, чем обычно, я дважды звонил в приют, чтобы узнать, как она, чем заставил Тами рассмеяться из-за моей обеспокоенности. Мне самому пришлось посмеяться над собой.

Казалось, что даже без всяких усилий присутствие Лалисы привносило в мою жизнь всё больше чувств. Я должен был это ненавидеть, но почему-то не ненавидел. Я с нетерпением ждал возвращения домой, встречи с ней, визита к Пенни и возвращения в офис.

Когда клиент согласился с нашей идеей раньше, чем ожидалось, мы оба решили поехать домой и успеть на последний рейс. Такси высадило меня у дома, а Сокджин Гэвин рассмеялся, увидев, с каким энтузиазмом я схватил свой портфель.

- Не думаю, что увижу тебя завтра с самого утра, Чонгук. Проведи утро с Лисой. Увидимся днём.

Я кивнул.

- Спасибо.

Я поставил портфель на пол, включил свет - и застыл. Я находился уже не в той комнате, из которой уехал несколько дней назад.

Бордовый цвет, который выбрала Лалиса, теперь украшал большую стену вокруг камина и подчёркивал деревянную отделку. Остальные стены кремового цвета выглядели элегантно и привлекательно. Она добавила несколько подушек, два кресла, которые показывала мне раньше, и результат преображения сделал комнату тёплой и гостеприимной. Уютной.

Самым большим сюрпризом стали картины и фотографии, которые она развесила. Она использовала некоторые найденные ею отпечатки, но на красной стене разместила несколько фотографий, увеличив их вдвое, распечатав и вставив в рамки.

Я не мог не восхититься тем, как великолепно они смотрелись, и особенно тем, что она выбрала мои любимые снимки.

Вся комната выглядела потрясающе. Я провёл рукой по изгибу кресел, которые она купила.

Они были в деревенском стиле. Интерьер по-прежнему сохранял мужской характер, но благодаря тому, что создала Лалиса, он стал мягче.

На каминной полке стояла фотография нас двоих, которую Дженни сделала в день нашей свадьбы. Я взял её и внимательно посмотрел на этот непринуждённый снимок.

Лалиса улыбалась в объектив, и её лицо словно сияло. Мой лоб касался её лба, и я тоже улыбался. Мы оба выглядели счастливыми. Как влюблённая пара.

Я провёл пальцем по фотографии, не понимая странного ощущения, возникшего в груди.

Поставив снимок обратно на каминную полку, я взял чемодан и поднялся наверх.

Я остановился у двери своей спальни, удивлённый тем, что Лалиса спала на моей кровати. Я был уверен, что она вернётся в свою комнату.

Она обнимала мою подушку, сжимая ткань во сне. Её тёмные волосы лежали волной шоколадного цвета на смятых белых простынях.

Я наблюдал за ней во сне. Она казалась такой юной и беззащитной.

Я вспомнил, как когда-то считал её слабой. Но она была всем, чем угодно, только не слабой. Теперь, когда я знал её так хорошо, я понимал: у неё была железная душа. Без неё она бы давно ушла, но она не ушла.

Она пережила потерю родителей, дни на улице, боль от того, что Пенни заболела, и меня - во всей моей эгоистичной, ограниченной и самовлюблённой сущности.

Она пошевелилась, и одеяло сдвинулось вместе с ней.

Я улыбнулся, заметив, что на ней была футболка, которую я носил за день до отъезда.

Моя жена была в моей кровати, одетая в мою одежду.

И я понял, что меня более чем устраивали оба этих факта.

С приглушённым вздохом я поставил чемодан на пол, взял штаны для сна и приготовился лечь в кровать, стараясь не шуметь.

Осторожно я лёг позади неё и притянул её к своей груди. Она испуганно проснулась, напрягшись в моих объятиях.

- Расслабься, милая. Это я.

- Почему ты дома?

- Дела прошли хорошо. Очень хорошо. Мы закончили раньше.

Она попыталась подняться.

- Я пойду в свою комнату.

Я притянул её обратно.

- Останься. Тебе и здесь хорошо. - С лёгкой улыбкой я поцеловал её в шею. - Я люблю спать в обнимку, помнишь?

Она уютно устроилась рядом со мной, издав довольный звук.

- У тебя удобная кровать.

Я не удержался от поддразнивания.

- А моя футболка? - спросил я, потянув за хлопковую ткань. - Она тоже удобная?

Она убрала мою руку.

- Я была занята. У меня не было времени стирать вещи.

Она просто валялась там, поэтому я её надела.

- Я видел, как ты была занята.

- Тебе понравилось? - её голос звучал робко и неуверенно.

Я поцеловал её в лоб.

- Отличная работа, миссис Чон.

Она рассмеялась в подушку.

- Я рада, что вам понравилось, мистер Чон.

Я притянул её ближе.

- Понравилось. Спи. Утром я расскажу тебе всё о поездке.

- Хорошо, - сонно пробормотала она. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Лалиса посмотрела на меня поверх чашки кофе и снова взяла в руки контракт.

- Вот так? Он отменил твой испытательный срок?

Я кивнул с набитым ртом, продолжая есть яичницу.

Прожевав и проглотив, я улыбнулся.

- Думаю, визит Дженни мог иметь к этому какое-то отношение.

Она начала грызть ноготь, и я протянул руку, слегка ударив её по ладони.

- Перестань.

- Почему ты думаешь, что приход Дженни сюда как-то на это повлиял?

- Подумай, Лалиса. Подумай о том, что она увидела. Мы в одной постели, я постоянно тебя касаюсь. Мы хорошо ладили. Она даже видела, как мы поссорились и помирились. Я почти уверен, что она сказала Сокджину Гэвину, что он ошибался, сомневаясь во мне.

- Думаю, это имеет смысл.

- Кроме того, он сказал, что я отлично работал и превзошёл ожидания. Это был его способ меня вознаградить. - Я сделал глоток кофе. - В общем, конец моего испытания и щедрый бонус.

Она тепло улыбнулась.

- Я знала, что ты заставишь их ахнуть от твоей работы. Меня это не удивляет. Ты всегда был гениален в своих идеях.

Её похвала странным образом подействовала на меня. Я провёл рукой по груди, словно мог убрать тепло, которое разлилось внутри от её слов, и искренне улыбнулся ей.

- Ты всегда меня поддерживаешь. Спасибо.

Она широко и открыто улыбнулась. Я посмотрел на свою тарелку, осознавая всю обыденность происходящего между нами.

Неужели именно таким и был брак? Настоящий брак? Маленькие моменты, которыми вы делитесь друг с другом и которые заставляют чувствовать себя целостным... связанным с другим человеком.

Я засунул руку в карман и достал небольшую коробочку.

- Это тебе, - хрипло сказал я, берясь за свою кружку.

Она не сразу потянулась, чтобы взять её.

Я никогда не встречал женщину, похожую на Лалису. Моё богатство всегда притягивало женщин, с которыми я встречался. Они постоянно просили подарки - чего-то ждали, намекали, показывали мне понравившиеся вещи в интернете. Практически вытягивали из меня деньги, стоило мне решить что-нибудь купить.

Но Лалиса - нет.

- Твой бонус, - настоял я, пододвигая коробочку ближе. - Открой. Она не кусается.

Её рука дрожала, когда она взяла коробочку. Она замерла, едва та оказалась у неё на ладони, словно намеренно оттягивала момент, когда нужно будет её открыть.

Мне нравилось наблюдать за этой тайной и следить за выражением её лица, пока эмоции сменяли друг друга.

Её глаза округлились, когда она посмотрела на кольцо внутри.

Как только я его увидел, я понял, что ей понравится. Маленькие и изящные бриллианты были разных форм. Крошечные квадраты, овалы, круги и прямоугольники складывались в кольцо, такое же уникальное и необычное, как она сама.

Это было не самое дорогое кольцо в магазине и уж точно не самое большое, но оно подходило Лалисе.

Даже Сокджин Гэвин одобрительно кивнул в тот момент, когда я постучал пальцем по стеклу.

- Вот это, пожалуйста. Я хотел бы посмотреть его.

Лалиса посмотрела на меня.

- Я не понимаю.

- Это подарок, Лалиса.

- Почему?

Я пожал плечами.

- Потому что ты его заслуживаешь. - Я коснулся конверта с контрактом. - Без тебя ничего этого не произошло бы. Я хотел тебя поблагодарить.

Я говорил совершенно искренне. Для меня было важно, чтобы она мне поверила, чтобы она знала: я понимаю, сколько всего она для меня сделала.

- Оно красивое.

- Надень.

Она надела кольцо на правую руку и повернула кисть так, как женщины обычно делают, когда любуются кольцом на пальце.

- Подошло!

Я протянул руку, взял её ладонь и осмотрел.

- Подошло идеально. И тебе очень идёт.

Я положил её руку на стойку и слегка, почти неловко, похлопал по ней.

- Тебе нравится?

- Да... - её голос был хриплым. - Оно потрясающее.

- Я сначала думал о серьгах, но заметил, что у Дженни и Джису есть кольца на правой руке, поэтому решил, что тебе тоже понравится. Если хочешь, можем купить серьги.

Она покачала головой.

- Нет. Оно идеально.

В воздухе вокруг нас было слишком много эмоций. Она продолжала смотреть на свою руку, быстро моргая.

О боже... Она что, собиралась заплакать? Из-за подарка?

Я не знал, справлюсь ли с этим, если она действительно расплачется. Подобные эмоции ужасно меня раздражали.

Я сложил руки.

- Тогда отличный выбор. С серьгами подождём. Может, до шестимесячной годовщины или чего-нибудь в этом духе. Уверен, у Сокджина Гэвина принято отмечать такие даты. Мне нужно соответствовать.

Она прочистила горло и слезла с высокого стула.

- Думаю, да.

Я был ошеломлён, когда она остановилась рядом с моим стулом после того, как вылила кофе в раковину.

Она взяла моё лицо в ладони и нежно поцеловала меня.

- Спасибо, Чонгук, - прошептала она, а затем продолжила идти.

Я развернул стул, наблюдая, как она поднимается по лестнице.

Только когда я снова отвернулся, понял, что мои руки прикрывают то место на лице, которого коснулись её губы, словно я пытался удержать её поцелуй на своей коже.

Как странно.

Я посмотрел на Пенни, нахмурив брови. Я был рад, что в тот вечер выступало то же джазовое трио, которое мы уже видели раньше, но Пенни весь вечер была какой-то подавленной. Несколько раз она поднимала руку, вытирая слезу, скатившуюся по щеке. Когда я обеспокоенно спросил, всё ли в порядке, она нетерпеливо отмахнулась.

- Я в порядке.

Но выглядела она совсем не так. Я проводил её обратно в комнату, надеясь, что сюрприз, который я приготовил, поднимет ей настроение.

Лалиса упоминала, что Пенни последние несколько дней плохо ест и выглядит уставшей. В тот вечер её сиделка сказала мне, что она почти не притронулась к ужину и пообедала только потому, что Лалиса кормила её с ложки. Я знал, что Лалиса переживает. Она даже думала отменить занятие йогой, но я убедил её пойти. Я напомнил, что осталось всего два занятия, поэтому после этого она сможет присоединяться к нам каждый вторник. Я проведу время с Пенни, а занятия возобновятся через месяц, так что мы снова будем только вдвоём.

Больше всего мне нравилось слушать истории Пенни о Лалисе. Их было так много - некоторые Лалиса совершенно не помнила. В каждой находилось что-нибудь забавное или неловкое, что заставляло меня смеяться.

Я сел рядом с Пенни и с улыбкой открыл коробку с пиццей.

- Вуаля!

Когда я узнал, что после чизбургеров пицца была её любимой едой, то начал регулярно приносить её ей. В приюте это разрешали, и я всегда следил, чтобы еды хватило всем сотрудникам. Однажды я принёс столько пиццы, что хватило каждому жильцу, который захотел поесть. В тот день я был настоящим героем.

Сегодня, однако, пицца была только для Пенни. Она взяла кусочек, но даже не притронулась к нему. Со вздохом я забрал его у неё и положил обратно в коробку.

Я обхватил ладонью её хрупкое запястье, поглаживая нежную кожу на её ладони.

Пенни, что случилось? Что не так?

Она тяжело выдохнула, и в этом звуке слышались усталость и смирение.

Я устала.

Хочешь, я позову Конни? Она поможет тебе подготовиться ко сну. - Тами в тот вечер не было, но Пенни нравилась Конни.

- Нет. Я не хочу спать.

Я не понимаю.

Отпустив её руку, она устало провела ладонью по лицу.

- Я устала от всего этого.

От своей комнаты? - Если бы она хотела другую, я бы заплатил за неё. - От того, что нахожусь здесь. В этой... жизни, если это вообще можно так назвать.

Я никогда не слышал, чтобы она говорила подобным образом.

Пенни...

Она протянула руку и взяла меня за руку.

- Я забываю всё, Чонгук. Время идёт, и я не знаю, тот ли сейчас день, который был минуту назад.

Лиса приходит меня навещать, а я не могу вспомнить, была ли она здесь несколько часов или дней назад, или только что ушла. Иногда я ничего не узнаю и пугаюсь. Бывают дни, когда я не узнаю её. - Её голос дрогнул, глаза наполнились слезами. - Большинство дней я даже не узнаю саму себя.

Она здесь. Она приходит к тебе каждый день, и даже если ты её забываешь, она тебя помнит. Она остаётся и сидит рядом с тобой.

- Я для неё обуза.

Нет, - настаивал я. - Ты не обуза для неё. Она любит тебя.

Ты, наверное, злишься на меня.

- Что? Нет. Нисколько. Мне нравится проводить с тобой время. Теперь ты часть семьи, Пенни. Ты стала её частью, когда я женился на Лисе. - Пока слова слетали с моих губ, я понял, что говорю ей правду. - Ей следовало бы заниматься другими вещами: путешествовать, заводить детей, встречаться с друзьями, а не нянчиться с пожилой женщиной.

- Почему ты так говоришь? Ты же знаешь, что Лиса сделала бы для тебя всё. И я тоже. - Я поднял её руку и поцеловал тонкую кожу. - Пожалуйста, Пенни, если бы Лиса тебя услышала...

- Я скучаю по Берту.

- Я знаю, - утешил я её. - Вы были женаты очень долго. Конечно, ты по нему скучаешь.

- Сорок лет. Мы не были богаты, но у нас была любовь.

Она слегка улыбнулась. Мне нравилось видеть, как она улыбается.

- Я обожала, когда он готовил. Он был шеф-поваром... Ты знал?

- Да, ты мне рассказывала.

- Я была учительницей. У нас была хорошая жизнь.

- Когда он умер, я не знала, как жить дальше. Но потом я встретила Лису. Она стала моей причиной жить.

- Вы были нужны друг другу.

- Больше не нужна.

- Ты ошибаешься. Нужна.

- Ты будешь заботиться о ней?

- Нет. Не сдавайся пока, Пенни. Лалиса... она будет совершенно разбита.

Она закрыла глаза, и её плечи опустились.

- Я просто очень устала.

Я запаниковал, когда понял, что она говорила вовсе не о том, что хочет пойти спать. Она устала от жизни, от того, что оказалась заперта в теле, которое больше не могло функционировать как прежде, и в разуме, который всё чаще подводил её, заставляя путаться и забывать.

Я наклонился, понизив голос.

- Я буду заботиться о ней. Обещаю. Ей ни в чём не придётся нуждаться. - Это я мог обещать. Я позабочусь о том, чтобы с Лалисой всё было хорошо. - Не сдавайся. Ты ей нужна.

Она открыла глаза и посмотрела куда-то мимо меня.

- Можешь дать мне ту фотографию?

Я повернулся и подал ей фотографию, на которую она указывала. После того как мы объяснили ситуацию с браком, Лалиса принесла фотографию нас двоих в день свадьбы и ещё одну, которую Тами сделала, когда мы приходили её навещать. На ней Лалиса держала Пенни за руку, Пенни морщила нос и смеялась, а я сидел рядом с ними и улыбался.

Мы выглядели как семья.

Она провела пальцем по нашим лицам.

- Она моя жизнь с тех пор, как я потеряла Берта.

- Я знаю.

- Она стала именно такой, какой я всегда знала, что станет: умной, заботливой и сильной.

- Согласен. И красивой тоже. И с характером. Ты немало с ней намучилась, Пенни.

Это заставило её улыбнуться. Впервые за весь вечер я увидел настоящую улыбку. Она протянула руку и похлопала меня по щеке.

- Ты хороший мальчик.

От этих слов я рассмеялся. Никто никогда не говорил мне такого.

- Когда стареешь, Чонгук, понимаешь, что жизнь состоит из моментов. Самых разных. Грустных, хороших и великих. Они создают гобелен твоей жизни. Запоминай каждый из них, особенно великие. Благодаря им с остальными становится легче справляться.

Я накрыл её руку своей.

- Останься, - попросил я. - Ради неё. Подари ей великие моменты, Пенни.

Она вздохнула и кивнула.

- Я хочу сейчас лечь спать.

Повернув её руку, я поцеловал ладонь.

- Я позову Конни.

Она посмотрела мне в глаза. Её взгляд был твёрдым и таким пристальным, что я не смог отвести свой.

- Любовь, Чонгук. Убедись, что ты наполнишь её любовью.

Я мог лишь кивнуть.

Она ущипнула меня за нос.

Именно так она делала с Лалисой... это был её способ сказать: «Я тебя люблю».

У меня щипало глаза всю дорогу до стола Конни.

Мой телефон завибрировал на деревянном столе, и я взял его, сдерживая улыбку, увидев номер. Golden Oaks. Я подумал, что Пенни сейчас, наверное, попросит Тами.

После нашей бурной ночи на прошлой неделе она каждый день чего-нибудь хотела, и я старался исполнить каждое её желание. Я ничего не рассказывал Лалисе о нашем разговоре. У неё и без того было достаточно поводов для беспокойства. Очевидно, Пенни становилась всё слабее, а её память подводила её всё чаще. Накануне вечером она была гораздо более ясной, но заснула сразу после того, как я отвёл её обратно в комнату. Я оставил её в заботливых руках сиделки, поцеловав в мягкую щёку.

Я проигнорировал звонок, решив перезвонить, когда закончится совещание. Я снова сосредоточился на Сокджине Гэвине, который рассказывал о пожеланиях клиента относительно следующей кампании, когда мой телефон снова зазвонил. Я взглянул на экран - это снова был Golden Oaks.

В животе зародилась тревога.

Тами знала, что я перезвоню. Почему она так настойчиво звонила?

Я посмотрел на Сокджина Гэвина, и он прервал свою речь.

- Тебе нужно ответить, Чонгук?

- Думаю, это может быть важно.

Он кивнул.

- Пять минут перерыва, ребята.

Я немедленно ответил.

- Тами?

- Мистер Чон, простите, что беспокою. - От её голоса по моей спине пробежали мурашки тревоги. - У меня ужасные новости.

Я не помнил, как встал, но вдруг уже стоял на ногах.

- Что случилось?

- Пенни Джонсон умерла почти час назад.

Я закрыл глаза, чувствуя внезапное жжение. Сильнее сжав телефон, я заговорил хриплым голосом.

- Моя жена уже знает?

- Да. Она была здесь сегодня утром. Вскоре после того, как она ушла, я пошла проверить, как Пенни.

- Когда я поняла... я позвонила ей и попросила вернуться.

- Она сейчас там?

- Да. Я пыталась поговорить с ней, спросить, что будем делать дальше, но не могу заставить её заговорить. Я не знала, что делать, поэтому позвонила вам.

- Нет, вы всё правильно сделали. Я уже еду. Не позволяйте ей уйти, Тами. Я обо всём позабочусь.

Я отключился и уронил телефон на стол. Глухой стук отозвался эхом у меня в голове.

Я почувствовал руку на своём плече и поднял глаза на обеспокоенное лицо Сокджина Гэвина.

- Мне очень жаль, Чонгук.

- Мне нужно... - голос сорвался.

- Позволь мне отвезти тебя.

Это было странно. Я совершенно потерялся. В голове царил хаос, желудок сжался, глаза жгло. Но среди всей этой сумятицы одна мысль оставалась предельно ясной.

Лалиса.

Её имя горело у меня в голове.

- Лалиса... - пробормотал я.

- Ты ей нужен. - Голос Сокджина Гэвина был твёрдым. - Я отвезу тебя к ней.

Я медленно кивнул.

- Да.

Мы молча вышли из конференц-зала. Впервые с тех пор, как я познакомился с Сокджином Гэвином, он не пытался заполнить тишину словами или советами. Он просто шёл рядом, твёрдо придерживая меня за спину и направляя к лифту.

В машине снова начался мелкий дождь, превращая город за окнами в серые размытые пятна. Первые несколько минут никто из нас не говорил.

Затем он тихо заговорил:

- Когда умер мой отец, я тоже не знал, что делать. Я продолжал работать три дня, потому что так было легче, чем чувствовать.

Я посмотрел на него.

- И это помогло?

Он усмехнулся без тени юмора.

- Нет. Боль ждала меня дома.

Я сглотнул.

- Она будет разбита.

- Да.

Честность его ответа заставила меня закрыть глаза.

- И я не знаю, как это исправить.

- Ты не можешь.

Я повернул голову.

- Что?

- Ты не можешь исправить такую боль, Чонгук. - Он не сводил глаз с дороги. - Ты можешь только быть рядом. Это всё, что может сделать человек.

Я сжал руки.

- Она будет плакать.

- Тогда обними её.

- Она спросит меня, почему.

- И ты скажешь, что не знаешь.

- Ей будет больно.

- И тебе будет больно вместе с ней.

Я глубоко вдохнул, чувствуя, как сжимается грудь.

- Я обещал Пенни, что буду заботиться о ней.

Сокджин Гэвин кивнул.

- Тогда начни прямо сейчас.

Я откинул голову на сиденье, глядя на капли дождя, стекающие по окну.

Впервые за много лет я не думал о работе.

Не думал о Дэвиде.

Не думал о контрактах или рекламных кампаниях.

Всё, что имело значение, - добраться до Лалисы.

Потому что сейчас она была одна.

И, как бы сильно я ни пытался пока не произносить это слово вслух, от одной правды мне уже некуда было бежать.

Я не мог вынести мысли о том, что она будет страдать без меня рядом.

В доме престарелых я не стал медлить. Я побежал по коридорам, сердце колотилось так сильно, что я едва слышал что-либо ещё. Я увидел Тами снаружи комнаты Пенни. Дверь за её спиной была закрыта.

- Она там?

- Да.

- Что тебе нужно?

- Мне нужно знать, было ли что-нибудь подготовлено, запланировано... какие у неё были пожелания на случай смерти.

Я провёл рукой по затылку.

- Я знаю, что она хотела быть кремирована. Не думаю, что Лалиса что-то планировала. - Я медленно выдохнул. - У меня нет опыта в подобных вещах, Тами.

Позади меня раздался голос Сокджина Гэвина.

- Позволь мне помочь, Чоннгук.

Я обернулся, удивлённый. Я думал, что он уже уехал. Он протянул руку Тами, представился, и она вежливо улыбнулась.

Затем он снова обратился ко мне.

- Иди к своей жене. У меня есть хороший друг, который владеет сетью похоронных домов. Я позвоню ему и начну всё организовывать. Тами сможет меня сориентировать.

Она кивнула.

- Конечно. - Она положила руку мне на плечо. - Когда будешь готов, я заберу Джои и отведу его в гостиную. Он побудет с нами.

- Хорошо.

- Я помогу мистеру Гэвину всем, чем смогу.

- Буду благодарен. Как и Лиса.

Сокджин Гэвин попросил меня называть её именно так.

- Иди. Ты ей нужен.

Я тихо открыл дверь комнаты.

Всё казалось неправильным.

Не играла музыка.

Пенни не сидела перед одним из своих полотен, тихонько напевая.

Даже Джои сидел молча на своей жердочке, спрятав голову под крыло.

Задёрнутые шторы погружали комнату в печаль.

Лалиса сидела маленьким сжавшимся комочком рядом с кроватью, держа Пенни за руку.

Я медленно подошёл, позволив себе мгновение посмотреть на женщину, которая изменила мою жизнь.

Она выглядела так, будто просто спала.

Её лицо было спокойным.

Больше не будет растерянности.

Больше не будет страха.

Больше не будет историй о девочке, которую она вырастила и которая теперь плакала по ней.

Я опустился на колени рядом с женой и накрыл своей рукой ту, которой она держала Пенни.

- Лалиса, - прошептал я.

Она не шевельнулась.

Оставалась неподвижной, с бледным лицом и расфокусированным взглядом.

Я обнял её за напряжённые плечи и притянул к себе.

- Мне очень жаль, docinho. Я знаю, как сильно ты её любила.

- Я только что ушла, - прошептала она. - Была уже на полпути домой, когда мне позвонили. Мне не следовало уходить.

- Ты не могла знать.

- Она сказала, что устала и хочет отдохнуть. Не хотела рисовать. Попросила меня выключить музыку. Я должна была понять, что что-то не так.

- Не вини себя.

- Я должна была остаться с ней, когда она...

- Ты была с ней. - Я провёл рукой по её волосам. - Ты знаешь, как она к этому относилась. Она всё время говорила, что, когда будет готова, уйдёт. Ты была последним человеком, которого она видела. Человеком, которого она любила больше всего.

Именно тем человеком, которого она хотела бы видеть рядом.

Её дыхание сорвалось.

- Она была готова уже давно, baby. Думаю, она просто ждала, пока не убедится, что с тобой всё будет хорошо.

- Я не попрощалась с ней.

Я положил её голову себе на плечо.

- Ты её поцеловала?

- Да.

- Пощекотала её за нос?

- Да.

- Тогда ты попрощалась. Так вы всегда прощались. Вам не нужны были слова. Она знала, docinho. Всегда знала.

Её голос сорвался.

- Я... я не знаю, что теперь делать.

Всё её тело дрожало.

Не в силах смотреть, как она страдает, я поднялся и взял её на руки, прежде чем она успела возразить. Я сел, устроив её у себя на коленях, пока её рука всё ещё держала руку Пенни.

- Позволь мне помочь, docinho. Сокджин Гэвин тоже здесь. Мы разберёмся со всем, что нужно сделать.

Она прижалась головой к моей груди. Я почувствовал, как её слёзы пропитывают мою рубашку.

Я поцеловал её в волосы и держал, пока не почувствовал, что её тело немного расслабилось.

Наконец, с величайшей осторожностью, она отпустила руку Пенни и положила её обратно поверх одеяла.

Мы молчали, пока я гладил её по спине.

В дверь тихо постучали.

- Войдите.

Появился Сокджин Гэвин, сразу понизив голос.

- Лиса, дорогая, мне очень жаль.

- Спасибо.

- Джису тоже здесь. Мы хотели бы помочь вам с Чонгуком принять решения, если вы позволите.

Она кивнула, и по её телу пробежала дрожь.

- Думаю, мне нужно отвезти её домой.

- Конечно, - ответил он.

Я наклонил голову.

- Ты готова, docinho? Или хочешь побыть здесь ещё немного?

Её губы задрожали.

- Что теперь будет?

- Мой друг Конрад приедет за ней, - мягко сказал Сокджин Гэвин. - Чонгук сказал мне, что она хотела быть кремирована.

- Да.

Он позаботится обо всём. Потом мы поговорим о том, какую церемонию ты хочешь.

- Я хочу отпраздновать её жизнь.

- Мы можем это сделать.

Она сглотнула.

- А что будет с её вещами?

- Я позабочусь о том, чтобы всё упаковали и отвезли домой, милая, - заверил я её. - Тами сказала, что Джоуи пока останется здесь.

- Остальным жильцам он нравится. Они о нём позаботятся, - её голос был едва слышным. - Я хочу отдать некоторые её вещи тем, у кого их не так много, как было у неё. Одежду... инвалидное кресло... всё такое.

- Хорошо. Я и об этом позабочусь. Когда будешь готова всё посмотреть, я всё устрою.

Она продолжала смотреть на Пенни.

Потом кивнула.

- Хорошо.

Я поднялся, помогая ей встать.

Мне не нравилось, как дрожало её тело.

Мне не нравилось, каким надломленным был её голос.

Лучше было держать её рядом с собой.

И она не возражала.

Я в последний раз посмотрел на Пенни.

Молча поблагодарил её.

И попрощался.

Я почувствовал, как защипало глаза, но быстро моргнул.

Мне нужно было быть сильным ради Лалисы.

- Я принесу машину, - сказал Сокджин Гэвин и вышел.

Я встретился взглядом с Лалисой.

Большие глаза.

Полные боли.

Полные печали.

Меня накрыла волна нежности, а следом - почти отчаянное желание облегчить её страдания.

Я поцеловал её в лоб и прошептал, касаясь губами её кожи:

- Я с тобой. Мы справимся с этим вместе.

Я обещаю.

Она отдалась моим объятиям, её молчаливая потребность в моей поддержке была настолько очевидной, что у меня сжалось сердце.

- Ты готова?

Она кивнула.

Уткнулась лицом мне в грудь и крепко вцепилась в мой пиджак.

Мы вышли из комнаты.

И, переступая порог, я понял, что это был не просто конец одной жизни.

Это был конец целой главы.

И, держа свою жену на руках, я осознал, что наши жизни снова вот-вот изменятся.

Только на этот раз у меня не было никакого плана.

Я не знал, как всё исправить.

Не знал, как отвести от неё эту боль.

Но впервые в жизни мне не нужно было это знать.

Потому что, если Пенни чему-то меня и научила, так это тому, что некоторые боли невозможно исправить.

Их нужно нести.

И я буду нести эту боль вместе с Лалисой.

Столько, сколько потребуется.