Его невеста по контракту

Я сидел у кухонной стойки, допивая уже третью чашку кофе, когда она спустилась вниз в воскресенье утром.

Она взяла кружку. Я до сих пор даже не пробовал пользоваться кофемашиной, которая появилась на прошлой неделе, поэтому она заставила меня ею воспользоваться. Я чувствовал на себе её украдкой брошенные взгляды, пока она ждала, когда машина сделает своё дело.

- Что? - вздохнул я.

- Я заснула.

- Ты была совершенно измотана.

- Я проснулась в своей постели. Без платья.

Я приподнял бровь, глядя на неё.

- Думаю, это вполне нормально, когда муж переносит свою жену через дом и снимает с неё платье.

Её щёки залил тёмно-красный румянец, подчёркивая нежные скулы. Я улыбнулся и покачал головой.

- Ты сама мне помогла, Лалиса. Уснула, я укрыл тебя и вышел из комнаты. Я подумал, что иначе тебе будет неудобно.Если хочешь, присылай следующую часть - продолжу в таком же стиле.

- О.

Она села рядом со мной и сделала глоток кофе, прежде чем заметила завёрнутую на стойке коробку.

- Что это?

- Подарок.

- Мне?

- Да.

Оказалось, что она из тех, кто совершенно не умеет аккуратно открывать подарки. Она даже не пыталась осторожно развязать ленту или снять бумагу. Просто ухватилась за край и с детской радостью разорвала упаковку, словно это было рождественское утро.

Я невольно улыбнулся.

Она посмотрела на коробку.

- Что? - Я усмехнулся, заметив её замешательство. - Это вафельница.

- Ты сказала, что хочешь такую, поэтому я купил её для тебя. В качестве свадебного подарка, - рассмеялся я. - Я не мог запихнуть в подарочную упаковку целый стол. Думаю, тебе придётся выбрать его самой.

Она подняла на меня взгляд.

- Подарок, который я хочу, не стоит ничего. Мне нужно лишь немного твоего времени.

Она ошибалась. Я знал, чего она хотела, и знал, что именно обещал ей, чтобы она согласилась выйти за меня.

- Ты ведь не собираешься забыть об этом?

- Нет. Ты знаешь мою историю. Теперь я хочу знать твою.

Она упрямо приподняла подбородок, подчёркивая ямочку на нём.

- Ты обещал.

Моя кружка с кофе с чуть большей силой, чем следовало, опустилась на гранитную столешницу.

- Хорошо.

Я слез с высокого стула, напряжённый и взволнованный. Подошёл к окну и посмотрел на город - на маленьких, далёких людей, такими же далёкими, какими я хотел сохранить эти воспоминания.

Но Лалиса хотела, чтобы я рассказал ей всё.

- Мой отец был плейбоем. Богатым, избалованным и настоящим придурком.

Я усмехнулся и повернулся к ней, пристально глядя в глаза.

- Каков отец, таков и сын.

Лалиса перебралась на диван и села, молча ожидая продолжения.

Я снова повернулся к окну, не слишком желая смотреть ей в глаза.

- Он жил на полную катушку, постоянно менял женщин, в основном делал всё, что хотел, пока мой дед не решил поставить его на место. Он велел ему повзрослеть и пригрозил лишить его денег.

- Ого, - тихо пробормотала Лалиса.

- Вскоре после этого он женился на моей матери.

- Ну, наверное, твой дед был счастлив.

- Не настолько, как ему хотелось. Почти ничего не изменилось. Теперь они гуляли вместе, всё так же путешествовали и тратили огромные суммы денег.

Я немного помолчал, затем пересел напротив неё на пуфик.

- Тогда дед пришёл в ярость и поставил им ультиматум: если через год они не подарят ему внука, которого он сможет посадить к себе на колени, он лишит их денег. А ещё пригрозил изменить завещание и полностью вычеркнуть моего отца из него.

- Твой дед, похоже, был довольно властным.

- Весь в него.

Она закатила глаза и жестом показала, чтобы я продолжал.

- И тогда родился я.

- Очевидно.

Я встретился с её взглядом.

- Я родился не от любви, Лалиса. Я родился из жадности. Я был им не нужен. Никогда им не был.

- Твои родители тебя не любили?

- Нет.

- Чонгук...

Я поднял руку, останавливая её.

- Всё своё детство, всю свою жизнь я слышал о том, какой я был обузой... для них обоих. О том, что им пришлось завести меня лишь для того, чтобы деньги продолжали поступать. Меня воспитывали няни и гувернёры, а когда я стал достаточно взрослым, меня отправили в школу-интернат.

Она начала прикусывать внутреннюю сторону щеки, ничего не говоря.

- За всю свою жизнь я усвоил, что единственный человек, на которого можно рассчитывать, - это ты сам. Даже когда я возвращался домой на каникулы, мне там не были рады.

Я наклонился вперёд и обхватил руками колени.

- Я пытался. Очень старался заставить их меня полюбить. Был послушным. Отлично учился в школе. Делал всё, что только мог, лишь бы они обратили на меня внимание. Но ничего не получал взамен. Подарки, которые я делал в школе ко Дню матери и Дню отца, выбрасывали. Мои рисунки отправлялись в мусорное ведро. Я не могу вспомнить ни объятий, ни поцелуев перед сном, ни того, чтобы кто-нибудь читал мне сказки на ночь. Никому не было дела до разбитых коленок или плохих дней. На мой день рождения мне просто давали конверт с деньгами. На Рождество было то же самое.

По её щеке скатилась слеза, и, увидев её, я почувствовал себя не по себе.

- Я очень рано понял, что любовь - это чувство, которое мне не нужно. Она делает тебя слабым. Поэтому я перестал пытаться.

- Неужели рядом с тобой вообще никого не было? - прошептала она.

- Только один человек. Одна няня, которая была со мной, когда мне было около шести лет. Её звали Нэнси, но я называл её Наной. Она была старше, добрая и относилась ко мне иначе. Читала мне книги, разговаривала со мной, играла и слушала весь мой детский лепет. Говорила, что любит меня. Она даже спорила с моими родителями и пыталась заставить их уделять мне больше внимания.

Я тяжело вздохнул.

- Она продержалась дольше остальных, поэтому я помню её лучше. Но потом она тоже ушла. Как и все остальные. Думаю, родители считали, что она меня слишком балует, поэтому уволили её. Я слышал, как она спорила с моей матерью, говорила ей, что они держат меня в изоляции и что я заслуживаю большего. А через несколько дней проснулся уже с новой няней.

- Это она была похожа на Пенни?

- Да.

- А потом?

- Никого.

- Ты ведь и с дедушкой не был близок? Казалось, именно он больше всех тебя хотел.

Я покачал головой.

- Ему нужен был я лишь для того, чтобы продолжить род Чонов. Я редко его видел.

Она нахмурилась, но промолчала.

Я поднялся и начал ходить по комнате, чувствуя, как в животе всё скручивается от воспоминаний, которым я наконец позволял вернуться.

- Иногда мои родители едва выносили друг друга, поэтому просто оставляли меня одного. Потом умер мой дед, а они развелись. Несколько лет меня перебрасывали от одного к другому.

Я провёл рукой по затылку, когда боль в груди начала становиться невыносимой.

- Ни один из них не хотел меня. Я мотался из одного дома в другой, только чтобы снова быть проигнорированным. Мать постоянно куда-то уходила, путешествовала, встречалась с людьми и веселилась. Часто я просыпался и обнаруживал рядом незнакомого человека, которого она оставляла в качестве няни, пока сама продолжала жить своей счастливой жизнью.

Я сделал паузу.

- Отец переходил от одной женщины к другой. Я никогда не знал, кого встречу в гостиной или на кухне.

Я поморщился.

- На самом деле я был даже рад, когда они отправили меня в школу. По крайней мере, там я мог обо всём забыть.

- Получалось?

Я кивнул.

- Я рано научился игнорировать это. Я ничего для них не значил. Они часто говорили мне об этом и своими поступками лишь подтверждали это своим пренебрежением.

Я презрительно фыркнул.

- У меня тоже не было к ним никаких чувств. Они были людьми, которые платили за всё, что мне было необходимо. Наше общение почти всегда сводилось к разговорам о деньгах.

- Это ужасно.

- Так прошла вся моя жизнь.

- Никто из них больше не женился? - спросила она после нескольких мгновений тишины.

Я рассмеялся, и смех получился немного горьким и жёстким.

- Мой дед оставил в завещании одно условие: если они разведутся, деньги моего отца будут заблокированы. Мать не могла получить к ним доступ, поэтому они оставались официально женаты. Отцу было всё равно - у него и без того было достаточно денег. Он трахал всех подряд ещё во время брака и продолжил после их расставания. Они договорились о ежемесячной сумме, и каждый продолжил жить так, как хотел. Все были в выигрыше.

- А ты оказался потерянным во всей этой неразберихе.

- Лалиса, я никогда не был частью этой неразберихи. Меня просто отбрасывали в сторону, как джокера из колоды. Впрочем, в конце концов это уже не имело значения.

- Почему?

- Когда мне было почти восемнадцать, у моих родителей было какое-то деловое партнёрство. Я уже не помню, что именно... какая-то совместная компания. Они были помолвлены. По какой-то причине они куда-то поехали вместе. Думаю, отец вёз её домой, и пьяный водитель выехал на встречную полосу и врезался в них лоб в лоб. Они оба погибли мгновенно.

- Тебе было грустно?

- Нет.

- Ты должен был хоть что-то почувствовать.

- Единственное, что я почувствовал, - это облегчение. Мне больше не нужно было ездить туда, где меня не хотели видеть, лишь ради сохранения видимости семьи. И, что ещё важнее, мне больше не приходилось притворяться, будто мне есть дело до двух людей, которым никогда не было дела до меня.

Она странно сглотнула и на мгновение опустила голову. Её реакция сбила меня с толку. Она выглядела расстроенной.

- Поскольку они всё ещё состояли в официальном браке, а их завещания так и не были изменены, я унаследовал всё, - продолжил я. - До последнего цента. Что довольно иронично, учитывая, что единственное хорошее, что они когда-либо сделали для меня, - это умерли.

- Так ты оплачиваешь свой образ жизни?

- Не совсем. Я редко пользуюсь своими сбережениями. Потратил их на действительно важные вещи: например, купил эту квартиру и оплатил своё образование. Я никогда не хотел той жизни, которую вели мои родители: пустой и безрассудной. Мне нравится работать и знать, что я способен сам о себе позаботиться. Я ни от кого не завишу.

- Это те деньги, которыми ты платишь мне?

Я потёр шею, чувствуя, как от напряжения кожа стала влажной.

- Да. Я считаю тебя важной.

Она снова опустила голову. Волосы упали вперёд, скрывая её лицо.

Я сел рядом и посмотрел на неё.

- Эй. Посмотри на меня.

Она подняла голову. Её щёки были мокрыми от слёз, глаза широко распахнуты, а пальцы так сильно сжимали край дивана, что побелели.

- Почему ты так расстроена?

- Ты действительно ожидаешь, что я буду спокойно сидеть после того, как услышала, как всю жизнь тобой пренебрегали?

Я пожал плечами.

- Это прошлое, Лалиса. Я говорил тебе, что история будет неприятной. Но всё это осталось в прошлом.

- Я не согласна. Думаю, это имеет значение, Чонгук.

Я покачал головой.

- Ничего не изменится только потому, что я рассказал тебе свою историю.

- Возможно, для тебя - нет.

- Не понимаю.

- Нет, я совсем не удивлена.

- Что это значит?

- Для меня это многое объясняет. Почему ты ведёшь себя именно так, когда общаешься с людьми. Почему ты ни с кем не сближаешься. И почему не позволяешь людям приблизиться к тебе.

Я посмотрел на неё.

- Только не начинай меня анализировать.

- Я не анализирую тебя. Я просто говорю, что думаю. Вот и всё.

- Мне не нужны твои слёзы или сочувствие.

- И это очень плохо, Чонгук... потому что ты получишь и то, и другое. Твои родители были ужасными людьми. И ты тоже... - Она тяжело вздохнула. - Ни один ребёнок не заслуживает того, чтобы с ним плохо обращались или игнорировали его.

Она грустно улыбнулась.

- Но теперь ты сам выбираешь, как жить. Ты думаешь, что забыл прошлое, но это не так. То, как ты смотришь на мир, то, как обращаешься с людьми, - это отражение того, как обращались с тобой.

Она поднялась, вытирая слёзы с щёк.

- Если ты попробуешь, думаю, ты можешь обнаружить, что люди не всегда такие ужасные, как тебе кажется. Некоторые из нас действительно стоят того, чтобы впустить их в свою жизнь.

Её слова заставили меня замереть.

- Я не считаю тебя ужасной, Лалиса. Наоборот. Ты совсем не такая. Это я - ничтожный человек.

- Нет, Чонгук. Ты не ничтожество. Я думаю, ты просто потерян. Ты не позволяешь себе чувствовать. Когда позволишь, когда разрешишь себе по-настоящему привязаться к другому человеку, думаю, ты увидишь, что мир гораздо лучше, чем тебе кажется.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

- Любовь не делает тебя слабым. Настоящая, искренняя любовь делает тебя сильнее.

С этими словами она наклонилась и поцеловала меня в щёку. Я почувствовал её печаль на своей коже вместе с влагой её слёз.

- Спасибо, что рассказал мне. И чтобы ты знал: я не думаю, что ты такой же, как твой отец. Ты просто думаешь так, потому что не знаешь другого способа жить.

Она слегка улыбнулась.

- Я думаю, если ты попробуешь, то сможешь стать по-настоящему хорошим человеком.

Она развернулась и вышла из комнаты, оставив меня наедине с огромным количеством мыслей.