ИСПРАВЬ МЕНЯ

К семи вечера Шей уже сидела на своём бордюре. Рядом, широко расставив ноги и жуя манго, которое стащил с тележки местного торговца, расположился Рен. Он был единственным человеком в Бангкоке, с которым Шей могла молчать по-настоящему, не чувствуя неловкости.

— Ну и как тебе этот город? — спросил он, выплёвывая косточку в урну с неестественной для его комплекции меткостью. — Втянулась или ещё скучаешь по своему холоду?

— Втягиваюсь, — Шей выпустила дым в сторону мокрого асфальта. — Тут хотя бы не спрашивают, почему у тебя нет плана на жизнь. Все как-то живут, и норм.

Рен хмыкнул, покосившись на её банку.

— План у тебя есть. Сдохнуть красиво лет в тридцать от передоза кофеином. Я знал, что ты экстремалка, но это уже диагноз.

— Отвали, — беззлобно огрызнулась Шей, толкая его плечом. — Я работаю над проектом, мне нужна ясность в голове.

— Ясность? — Рен расхохотался, запрокидывая голову. — Ты, с этими банками, похожа на учёного, который ищет формулу бессмертия, а на самом деле просто боишься ложиться спать.

Шей хотела ответить, но знакомый глухой звук мотора заставил её замереть. Чёрная машина подъехала к тротуару и остановилась почти вплотную к тому месту, где они сидели. Рен тоже замолчал, проследив за её взглядом.

— О, — протянул он с плохо скрытым любопытством. — Это та самая? Та, что соседка?

— Заткнись, — процедила Шей сквозь зубы, не сводя глаз с двери, которая вот вот должна была открыться.

— Да я просто спросил, — беззаботно пожал плечами Рен, но с места не сдвинулся, наоборот, удобнее устроился на бордюре, готовый смотреть шоу. — Ты не стесняйся, я только посмотрю. Она такая же страшная, как ты описывала, или ты просто приукрашиваешь?

Дверь хлопнула с раздражающим металлическим звуком, и оттуда вышла она. На ней были массивные тёмные очки, хотя солнце уже почти скрылось за горизонтом, а в руке она держала телефон, который на ходу загнала в карман обтягивающих джинсов.

Её взгляд скользнул по Шей, от ядовито-яркой банки в руке до тлеющего кончика сигареты и застыл, выражая брезгливость столь же густую, как запах её духов. Рен рядом тихо присвистнул, но Шей не обернулась она чувствовала, как внутренности сжимаются в тугой узел.

— Опять ты тут, — бросила она вместо приветствия, сдёргивая очки и вешая их на воротник топа. — Других мест в этом убогом городе для твоего лежбища не нашлось?

— Мне тут нравится, — лениво протянула Шей, поднимая банку в шутливом салюте. — Вид живописный. Плюс до лифта три метра, на случай, если какой-то местный сержант в юбке опять решит устроить мне конвой.

Она шумно выдохнула, закатила глаза и приблизилась вплотную, заставляя Шей запрокинуть голову. От неё разило дорогим парфюмом, смешанным с прохладным кондиционированным воздухом машины. Рен, кажется, перестал дышать, но Шей не видела его лица, только эту женщину, нависшую над ней с высоты своих каблуков.

— И что это за дрянь? — она кивнула на банку с таким лицом, будто Шей пила технический спирт из лужи. — Энергетик с сигаретой на голодный желудок? Ты решила уйти из жизни красиво и быстро или просто хроника суицидальных наклонностей?

— С чего ты вообще взяла, что на голодный? — Шей прищурилась, выпуская струю дыма чуть в сторону, но специально так, чтобы та поморщилась. — И вообще, мы вроде не знакомились, чтобы ты диагнозы мне ставила.

— Это элементарная наблюдательность, — отрезала она, складывая руки на груди. — В это время нормальные люди ужинают. А ты травишь себя на виду у всех. Сердце сдаст через три года, не раньше. Впрочем, по твоему лицу видно, терять тебе уже нечего.

Шей почувствовала, как внутри закипает та же знакомая горячая злость. Рен рядом закашлялся, прикрывая рот кулаком, то ли от дыма, то ли от напряжения.

— А тебе не слишком много чести заглядывать в чужой рот и считать чужие годы?

— Мне не плевать, когда прямо под моими окнами какая-то идиотка методично уничтожает свой организм, — парировала она. — Это оскорбляет моё эстетическое восприятие.

— С каких пор твои эстетические запросы стали моей проблемой?

— С тех самых, когда ты превратилась в главный раздражающий фактор этого района, бросила она, развернулась на каблуках и чеканным шагом направилась к дверям кондо, даже не взглянув на Рена.

Двери стеклянного вестибюля сомкнулись за ней. Несколько секунд Шей сидела неподвижно, глядя в пустоту, чувствуя, как кровь стучит в висках. Тишину разорвал восхищённый свист Рена.

— Ну нихрена себе, — выдохнул он, поворачиваясь к ней с открытым ртом. — Ты мне говорила, что она злая. Но ты не говорила, что она... — он замялся, подбирая слово, — ...вот такая.

— Какая? — Шей скосила на него глаза, в которых всё ещё полыхала ярость.

— Ну, знаешь, — Рен покрутил пальцами в воздухе, изображая нечто неопределённое. — Холодная, как лёд, но при этом... горячая. В смысле, опасная. Как нож. Ты вообще видела, как она на тебя смотрела? Она тебя либо прибьёт, либо... — он запнулся, оглянулся на закрытые двери и закончил шёпотом, — ...либо сделает с тобой что-то похуже.

— Ты идиот, — бросила Шей, туша сигарету о бордюр, но в груди неприятно кольнуло. — Она просто стерва с комплексом бога.

— Угу, — протянул Рен с видом мудреца. — Я такие типажи в кино видел. Сначала унижают, а потом оказывается, что они просто хотят, чтобы их тоже кто-то... ну, ты понял.

— Рен.

— Молчу-молчу. — он поднял руки в примирительном жесте, но глаза смеялись. — Но я бы на твоём месте купил беруши. Судя по тому, как она орала.

Шей закатила глаза, встала, отряхнула джинсы. Рен поднялся следом.

— Ладно, бывай, — он хлопнул её по спине чуть сильнее, чем следовало. — Если решат убить — звони, я организую подпольный вывоз через Камбоджу.

— Проваливай, — буркнула Шей, но в голосе уже не было злости.

Рен усмехнулся, запрыгнул на свой байк и уехал, оставив после себя облачко выхлопных газов. Шей проводила его взглядом, сунула руки в карманы и, забрав остатки банки, поплелась в кондо.

Часов в десять вечера, когда Шей с головой ушла в работу, а на столе красовалась уже новая открытая банка энергетика, в дверь её квартиры громко и безапелляционно постучали. Не робкий стук гостя, а удар хозяина положения.

Шей вздохнула, отставила ноутбук и, даже не глядя в глазок, открыла. Она внутри себя знала, кто там стоял.

На пороге стояла она. В серых спортивных штанах, черном топе, с влажными распущенными волосами и полотенцем на плече. Выглядела она так, будто живёт здесь дольше самой Шей.

— У тебя горячая вода есть? — спросила она вместо приветствия, даже не дожидаясь ответа, и бесцеремонно шагнула прямо в прихожую, заставляя Шей отступить.

— Технически… да, — нахмурилась Шей, пытаясь понять, как эта женщина умудряется выглядеть так, будто у неё есть ключи от всех квартир в доме. — А что, свой санузел решила сдать в аренду?

— У меня вырубили, — процедила она, раздражённо проводя ладонью по мокрой пряди. — Администрация трубку не берёт, на сообщения отвечают роботы. А я только из зала, вся липкая и злая. Мне нужно смыть с себя этот день, иначе я кого-нибудь убью. Начну с сантехника.

— Ты вообще в курсе, что в нормальных странах сначала стучат, а потом в чужие квартиры вламываются? — Шей сложила руки на груди, загораживая проход в комнату.

— Я и постучала, — парировала она с ледяной невозмутимостью, обходя Шей так легко, будто та была просто элементом мебели. — Где у тебя ванная? И дай еще одно полотенце, а то я одно взяла.

— В коридоре направо, — сквозь зубы процедила Шей, чувствуя, как у неё дёргается бровь от такой наглости. — Чувствуй себя как дома. Только в бардак не лезь, я там систему навигации по Млечному пути разбираю.

— Уже чувствую, — донеслось из глубины квартиры вместе с победным хмыканьем.

Минут через пять в квартире раздался шум воды. Шей пыталась вернуться к ноутбуку, но буквы расплывались перед глазами. В воздухе витал чужой, безумно дорогой гель для душа с нотками бергамота и мяты, пробивающийся даже сквозь запах её сигарет. Это вторжение было настолько наглым, что Шей одновременно хотела вытолкать эту девчонку на лестничную клетку и... запереть дверь, чтобы та никуда не уходила.

Шум воды смолк. Дверь ванной скрипнула. Она вышла в коридор, вытирая волосы тем самым пушистым полотенцем, которое Шей держала для особых случаев. Её взгляд мгновенно примагнитился к рабочему столу, а точнее — к новой открытой банке энергетика.

Лицо незваной гостьи мгновенно окаменело.

— Ты издеваешься, — это был не вопрос, а смертный приговор.

— Я работаю, — Шей даже не стала поднимать голову, заранее зная, к чему идёт дело.

— Ты не работаешь, ты самоуничтожаешься, — чеканя каждое слово, она подошла к столу в два широких шага. — Я тебе на улице сказала насчёт этой химии.

— Это моя квартира и мой энергетик, — Шей наконец резко подняла голову, упираясь в неё взглядом. — Руки убери.

Но та уже перехватила заветную банку своими длинными пальцами.

— Было твоё, — холодно бросила она.

Прежде чем Шей успела подскочить со стула, она решительно развернулась, дошла до раковины на кухне и без малейших колебаний опрокинула банку, выплёскивая всю жидкость в слив. Глуркая струя воды смыла остатки напитка под возмущённый вздох Шей, подлетевшей следом.

— Ты совсем больная?! — Шей рванула к ней, оказавшись так близко, что нос уперся в нее. Чёрт, она была чуть выше. И пахла так, что у Шей на мгновение перехватило дыхание не только от злости. — Это стоило денег! Это мое, чт...

— Это забота о твоём выживании, неблагодарная ты катастрофа, — она развернулась резко, не отступая ни на миллиметр.

Их лица оказались на расстоянии дыхания. Шей видела каждую тёмную ресницу, едва заметную родинку у неё на скуле и то, как расширились её зрачки. Воздух между ними мгновенно стал сухим, горячим и плотным, словно перед грозой. Злость в крови Шей внезапно смешалась с диким, ударившим в виски адреналином. Она забыла, о чём кричала секунду назад.

Девушка тоже замолчала. Её тяжёлый, властный взгляд скользнул с глаз Шей на её приоткрытые губы и замер. Пространство вокруг сузилось до размеров этой маленькой кухни, до запаха чужого геля для душа и бешеного стука сердец, который, казалось, был слышен в тишине квартиры громче капающего крана.

— Долго проверять моё терпение на прочность — плохая стратегия, — тихо, совсем другим, низким и глухим голосом произнесла она, но отступать не спешила.

Шей почувствовала, как мурашки взрываются на спине, и сглотнула.

— А то что? — выдохнула она, чувствуя, как от этого взгляда по позвоночнику пробегает сумасшедшая волна. — Тоже выльешь меня в раковину?

Вместо ответа она шагнула вперёд, так резко, что Шей не успела ни отпрянуть, ни вдохнуть. Её рука легла на затылок Шей, пальцы запутались в волосах,

и в следующую секунду их губы встретились.

Это было не нежно. Это было требовательно, горячо и совершенно безумно. Поцелуй длился не дольше трёх секунд, но Шей показалось, что время разорвалось в клочья, она чувствовала вкус мятной зубной пасты, запах бергамота от её волос и то, как пальцы той девушки сжались в её волосах сильнее, удерживая.

А потом Шей ответила.

Сама не понимая, зачем, на каком инстинкте, она приоткрыла губы и ответила. Только на мгновение. Только чтобы почувствовать, как та выдохнула ей в рот коротким, победным вздохом.

И в ту же секунду Шей пришла в себя.

Она резко уперлась ладонями в плечи девушки и оттолкнула её так сильно, что та пошатнулась, ударившись спиной о край кухонной стойки. Стеклянная банка, стоявшая на столе, жалобно звякнула.

— Ты что, твою мать, делаешь?! — выдохнула Шей, отступая на шаг и прижимая ладонь к своим губам, которые всё ещё горели. Сердце колотилось так, будто пыталось проломить рёбра. — Ты... ты совсем с катушек слетела?!

Девушка, вместо того чтобы выглядеть смущённой или виноватой, медленно провела большим пальцем по своей нижней губе и усмехнулась. Её глаза, тёмные, глубокие, с расширенными зрачками, смотрели на Шей с откровенным, почти звериным любопытством.

— Ну надо же, — протянула она с ленивой насмешкой в голосе. — А ты умеешь не только огрызаться. Приятный сюрприз.

— Я тебя сейчас вышвырну отсюда, — прошипела Шей, чувствуя, как горит лицо. Она ненавидела этот жар, который разливался по шее, потому что знала, та видит его. — Ты вваливаешься в мою квартиру, выливаешь мой напиток, а потом... — она запнулась, не в силах произнести это вслух.

— А потом показываю тебе, что слова, не единственный способ коммуникации, — спокойно ответила та, поправляя мокрые волосы. Было в её движениях что-то нарочито расслабленное, но в глазах плясали чёртики. — Не благодари. Это была терапевтическая мера. Твоё лицо стало чуть менее напряжённым. Правда, теперь оно красное, но это пройдёт.

— Ты психопатка, — выдавила Шей, всё ещё не опуская руки от губ. Чёрт, она всё ещё чувствовала её вкус. — Настоящая, клиническая психопатка.

— Возможно, — легко согласилась та, направляясь к выходу. Взяла своё мокрое полотенце с вешалки, перекинула через плечо. У двери остановилась и обернулась. — Но ты ответила. Ты могла оттолкнуть меня сразу. Ты сделала это на секунду позже.

Шей открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.

Девушка довольно улыбнулась и в этой улыбке не было ни капли прежнего холода.

— Полотенце занесу потом, — сказала она, уже открывая дверь. — И, да. Если ещё раз увижу эту дрянь в твоих руках, я поцелую тебя снова. Но в этот раз на публике. Просто чтобы ты знала, что я держу слово.

Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Шей стояла посреди кухни, прижимая ладонь к губам, чувствуя, как дрожат колени. Она слышала, как удаляются шаги за дверью:

лёгкие, уверенные, почти танцующие.

— Твою ж мать, — прошептала она в пустоту и медленно сползла по стене на пол, закрыв лицо руками.

Губы всё ещё горели. И где-то глубоко в животе, против воли, разгоралось что-то тёплое и совершенно неуместное, когда речь шла о соседке-психопатке, которая только что вломилась в её жизнь без приглашения и поцеловала её на кухне, будто имела на это полное право.