Цена одной ошибки

─── ❖ ───

«Некоторым домам больше не нужна тьма.
Они уже заполнены ею изнутри».

─── ❖ ───

Тяжёлая металлическая дверь подъезда захлопнулась за моей спиной, отсекая звук уезжающего «Майбаха».

Я стояла в прохладном, пахнущем сыростью и старой краской пролёте, прижавшись затылком к шершавой стене. Ноги подкашивались. В месте, где пальцы Итана касались моей шеи, всё ещё сохранялось фантомное чувство тяжести.

*«И если бы пришлось... я бы сделала его снова»*.

Мои собственные слова echo отдавали в ушах. Я соврала ему. Снова. Соврала с той же холодной уверенностью, с какой лгала год назад, когда спасала его жизнь. И эта ложь медленно, сантиметр за сантиметром, убивала нас обоих.

Подъём на третий этаж казался бесконечным. Ступени скрипели под каблуками, а тусклая лампочка на площадке мигала, угрожая вот-вот погаснуть.

Я достала из сумочки старый стальной ключ, вставила его в замок и тихо повернула два раза. Дверь отворилась с тихим пением петель.

В коридоре нашей съёмной квартиры висел полумрак. На узкой вешалке висело одинокое мамино пальто. В воздухе стоял стойкий запах аптечных капель и дешёвого чая.

- Эви? Это ты, родная? - раздался из кухни слабый, надломленный голос.

Я судорожно смахнула с лица остатки оцепенения, повесила плащ и постаралась придавать голосу как можно более спокойное звучание:

- Да, мама. Это я.

Я прошла на кухню.

За маленьким ламинированным столом сидела мама. Её седеющие волосы были небрежно собраны назад, а под глазами залегли тёмные, синеватые тени. Перед ней лежал ровный стопками ворох бумаг с яркими красными штампами. Рядом стоял недопитый остывший чай.

Она подняла на меня глаза, в которых застыл немой страх.

- Я звонила в банк, Эви... - её губы задрожали. - Они сказали, что арест наложен не просто на счета компании. Они заблокировали мои личные карты. Те деньги, что оставались на лекарства для папы... их больше нет.

Моё сердце сжалось в ледяной комок. Слова Кассэля из ресторана сбывались с ужасающей точностью. Итан реализовывал свой план шаг за шагом, не оставляя нам ни единой лазейки.

Я подошла к ней сзади, опустилась на колени прямо на холодный линолеум и положила голову ей на колени, как в детстве.

- Не бойся, мама, - тихо прошептала я, сжимая её дрожащие пальцы. - Я работала сегодня допоздна. Мне... мне пообещали аванс. В холдинге хорошая зарплата. Мы справимся.

- Но папа... - мама сглотнула слезы. - Его переводят из сиделки в общую палату завтра утром, если мы не внесём платёж за этот месяц. Врач сказал, что без специального ухода его состояние ухудшится.

Я закрыла глаза, прижимаясь лбом к её ткани юбки.

Итан знал. Он просчитал всё до мелочей. Он знал, что у меня не останется выбора, кроме как прийти к нему и просить. Стоять перед ним на коленях, умоляя о милосердии, которого у него больше не было.

- Я всё решу, мама, - заставила я себя выговорить твердо. - Поверь мне. Завтра я всё решу.

Я поднялась, помогла маме дойти до спальни и уложила её под тёплое одеяло. Когда её дыхание стало ровным и глубоким, я вернулась в свою крошечную комнату.

Окно выходило на серый внутренний двор-колодец. Я подошла к стеклу и приложилась к нему лбом.

Завтра наступит новый день. И мне придётся сделать шаг в самую тёмную бездну - шаг навстречу Итану Райту, у которого больше нет сердца.

─── ❖ ───