Цена одной ошибки

─── ❖ ───

«Бывают прикосновения, которые оставляют ожог сильнее,
чем кипяток. И от них невозможно оторваться».

─── ❖ ───

Ужин тянулся невыносимо долго.

Каждая минута казалась вечностью. Кассэль продолжал смаковать детали финансового падения моей семьи, перечисляя имущество, активы, доли в предприятиях. Но я больше не слышала названий и цифр. Все мои чувства, вся моя способность дышать сгустились в одной точке — там, под столом, где пальцы Итана сжимали мою ладонь.

Он не отпускал меня.

Его рука была горячей, сильной и надёжной. Он продолжал вести беседу со спокойным, прохладным выражением лица, припивал вино и изредка кивал на реплики Кассэля, но его большой палец по-прежнему медленно, едва ощутимо поглаживал тыльную сторону моей кисти. Это движение было едва заметным, но от него по моей коже пробегали волны колкого, неуправляемого жара.

Виктория, сидевшая напротив, чувствовала, что внимание Итана ускользает. Она не могла видеть, что происходит под тяжёлой шёлковой скатертью, но её женская интуиция кричала об опасности.

— Итан, дорогой, — Виктория наклонилась чуть ближе через стол, кокетливо крутя на пальце массивное кольцо с бриллиантом. — Мы с папой думали, что после подписания бумаг по «Кинг Индастриз» нам стоит отметить это событие. У моего отца есть прекрасный особняк за городом. Мы могли бы поехать туда на эти выходные… Все вместе.

Она подчеркнула слово «все», но её взгляд, брошенный на меня, был полнейшим ядом.

Итан не дрогнул. Он медленно опустил бокал на стол. В этот момент его пальцы под столом слегка сжались вокруг моих чуть сильнее, будто давая понять: *«Слушай»*.

— У меня много работы, Виктория, — сухо ответил он. — Процедура передачи активов требует моего личного присутствия на объектах каждый день. Включая выходные.

— Но ты ведь не можешь работать без перерывов! — наигранно надула губы Виктория. — В конце концов, тебе нужен кто-то, кто поможет расслабиться. Ты слишком напряжён в последнее время.

— Мой график меня вполне устраивает, — отрезал Итан. В его голосе прозвучала та самая стальная нота, после которой любой умный человек прекратил бы спор.

Виктория поджала губы и бросила на меня уничтожающий взгляд, будто во всём была виновата я.

Ужин подходил к концу. Официанты бесшумно убрали тарелки и принесли счёт. Кассэль подставил подпись под финансовым соглашением и поднялся из-за стола, поправляя пиджак:

— Что ж, Итан, приятно иметь дело с человеком, который умеет доводить начатое до конца. Завтра утром мои люди отправят окончательный реестр долгов Кинга в суд.

— Отлично, — Итан тоже поднялся.

В тот миг, когда его ладонь наконец выскользнула из моей, я ощутила физический холод. Моя рука мгновенно замерла, оставленная без его тепла.

Я судорожно поднялась со своего места, подхватывая папку с записями. Мои ноги были ватными.

— До встречи, Итан, — Виктория подошла к нему вплотную, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку — совсем близко к губам.

Итан не отстранился, но и не обнял её в ответ. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

— До завтра, Виктория, — ровно произнёс он.

Когда они с Кассэлем наконец покинули VIP-зал, в помещении осталась только звенящая, давящая тишина. Официанты ушли, зарыв за собой тяжелые двери.

Я стояла у края стола, сжимая документы до хруста в пальцах, и боясь поднять на него глаза.

Итан медленно повернулся ко мне. В полумраке зала его фигура казалась огромной и темной. Он сделал один шаг в мою сторону, затем второй, пока не остановился в нескольких сантиметрах от меня.

— Ты молчала весь вечер, Эвелин, — его голос прозвучал низко, бархатно, проникая прямо под кожу. — Неужели тебе нечего сказать человеку, который только что решил судьбу твоей семьи?

Я медленно подняла голову, встречая его тёмный, пылающий взгляд.

— А что я должна сказать? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Сказать «спасибо» за то, что ты уничтожаешь моего отца? Или «спасибо» за то, что не дал Виктории растоптать меня окончательно?

Итан наклонился ближе. Его дыхание коснулось моих губ, и на секунду мне показалось, что он сейчас поцелует меня — с той же дикой, отчаянной страстью, как это было год назад.

— Ты ничего не должна мне говорить, Эвелин, — тихо ответил он, и его пальцы нежно, почт невесомо коснулись моей щеки, смахнув невидимую соринку. — Ты просто должна помнить, чья рука держит тебя над пропастью.

─── ❖ ───

📌 Продолжение следует...