Секретарша|pharaoh

Утро выдалось ленивым.

Глеб проснулся поздно — солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь шторы. Он повернул голову: Кристины рядом не было. Но на подушке остался её запах — тот самый, смесь духов и табака.

Он встал, натянул шорты и пошёл на кухню.

Кристина стояла у раковины. На ней была его футболка — и больше ничего. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице — белая тканевая маска, плотно прилегающая к коже. Она выглядела так, будто готовилась к съёмкам в научно-фантастическом фильме.

Глеб остановился в дверях.

— Что это? — спросил он.

— Маска для лица, — ответила она, не оборачиваясь. — Увлажняющая. Хочешь?

— Нет, — сказал Глеб.

— Зря. Ты выглядишь уставшим.

Она повернулась к нему. В белой тканевой маске были видны только её глаза — холодные, голубые, и губы. Она подошла к нему, взяла из упаковки новую маску и протянула ему.

— Надевай.

Глеб посмотрел на неё, потом на маску.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Ты будешь выглядеть как кинозвезда. Или как пришелец. Но точно лучше, чем сейчас.

Он вздохнул, взял маску и натянул на лицо. Белая ткань закрыла его лицо, оставляя только глаза и губы.

Они встали перед зеркалом в прихожей. Два человека в белых масках. Глеб — выше, широкоплечий, с растрёпанными светлыми волосами. Кристина — в его футболке, с тонкой фигурой, с вишнёвыми волосами, выбивающимися из пучка.

— Отлично, — сказала она. — Мы выглядим как команда супергероев.

— Или как два идиота, — ответил он.

Она посмотрела на него через зеркало, и в её глазах мелькнула лёгкая усмешка.

— Знаешь, Глеб, — сказала она с сарказмом, — ты самый добрый человек в моём окружении.

Глеб усмехнулся под маской.

— Это комплимент или оскорбление?

— Выбирай сам, — она пожала плечами. — Но учти: в моём окружении были только мрази, предатели и бывшие. Так что даже ты на их фоне выглядишь как ангел.

Глеб не нашёлся что сказать. Он просто смотрел на неё в зеркало, и ему казалось, что она улыбается за маской — той самой хищной улыбкой с клыками.

Она достала телефон, подняла его и сделала селфи. Они стояли в отражении — оба в белых масках, оба растрёпанные, оба беззаботные. Кристина высунула язык — ярко-розовый на фоне белой маски — и нажала на кнопку.

— Отлично, — сказала она, глядя на фото. — Я оставлю это себе.

— Надеюсь, ты не выложишь это в интернет, — сказал Глеб.

— Почему? Боишься, что твой образ пострадает?

— Нет. Я боюсь, что меня перестанут бояться.

Кристина рассмеялась. Громко, открыто, от души — он впервые слышал её смех.

— Тебя и так перестали бояться, — сказала она. — По крайней мере, я.

Она повернулась, подошла к нему и чмокнула его в щёку — через маску, оставляя на её ткани лёгкий след от губ. Потом пошла в ванную снимать маску.

Глеб стоял и смотрел ей вслед. В груди разливалось что-то тёплое.

Он снял маску, умылся, оделся и приготовил завтрак. Кристина вышла — чистая, с сияющей кожей, в его футболке.

Они сели за стол и ели молча. Но в этой тишине было больше, чем в любых словах.