Озвучивание не поддерживается в этом браузере
6
На следующий день Кристина пришла на работу с опозданием на три минуты. Глеб заметил, но ничего не сказал. Она выглядела обычно — чёрная куртка, вишнёвые волосы, холодный взгляд. Но под глазами у неё были тени. Небольшие, почти незаметные, но он их видел.
Он видел всё.
День шёл своим чередом. Она отвечала на звонки, подписывала бумаги, разгоняла курьеров и даже успела два раза нахамить поставщику по телефону. Глеб слушал её через стекло и усмехался. Она была в своей тарелке.
Но к двум часам он заметил, что она начала смотреть в одну точку. В окно. За окном ничего интересного не было — только серое небо и крыши соседних домов. Она смотрела туда с полчаса, и Глеб слышал, как она один раз зевнула. Всего один раз. Но для человека, который никогда не зевает, это был сигнал.
В четыре часа Кристина зашла в его кабинет с папкой. Поставила её на стол.
— Договор по новому клубу. Подпиши.
Глеб взял папку, пролистал несколько страниц, поднял на неё глаза. Она стояла перед ним, прямая, как обычно, но он заметил, что она моргнула чуть медленнее. И её пальцы — не дрожали, но держали край стола чуть дольше, чем нужно.
— Ты спала сегодня? — спросил он.
— Это не твоё дело, — ответила она ровно.
— Моё, — сказал Глеб. — Ты работаешь на меня. Если ты не высыпаешься, это влияет на работу.
Кристина прищурилась. Но в этом взгляде не было её обычной хищной искры. Была усталость.
— Я сплю достаточно, — сказала она. — Подписывай.
Глеб смотрел на неё несколько секунд, потом пожал плечами и подписал договор. Она взяла папку и вышла.
В семь вечера Глеб вышел из кабинета, чтобы взять кофе. Он прошёл мимо её стола и остановился.
Она спала.
Кристина сидела на стуле, положив голову на сложенные руки. Её вишнёвые волосы разметались по столу, закрывая лицо. Рядом лежала недочитанная бумага и остывшая кружка с кофе. Она дышала ровно, тихо, как будто провалилась в глубокий сон.
Глеб посмотрел на неё, и сердце у него сжалось.
Он никогда не видел её такой. Всегда настороженная, всегда готовая к бою, всегда контролирующая каждое движение. А сейчас — расслабленная, беззащитная, с лёгкой морщинкой между бровей, даже во сне.
Он подошёл ближе. Взял со стула её кожаную куртку, которую она обычно не снимала, но сегодня почему-то сняла, и накинул ей на плечи. Потом нашёл в шкафу — он не знал, откуда там взялся плед, но он был там — и осторожно укрыл её. Сначала спину, потом плечи. Она не проснулась.
Глеб стоял над ней и смотрел. Он хотел что-то сказать — спросить, что случилось, почему она так устала, что тот бывший сделал ей такого, что она до сих пор не может прийти в себя. Он открыл рот, но потом выдохнул, тихо и тяжело.
Он не стал её будить.
Он просто накрыл её пледом. Забрал её пустую кружку, убрал бумаги со стола, чтобы ей было удобнее, и пошёл к себе в кабинет.
За закрытой дверью он сидел в темноте, пил холодный кофе и смотрел на неё через стекло.
Она спала. Спала спокойно. И впервые за эти дни Глеб видел в её лице не хищную улыбку, не холодный расчёт. Он видел уставшую девушку, у которой, как оказалось, тоже болит.
Он достал телефон и написал Славе:
«Она уснула на работе. Никогда такого не было».
Слава ответил через минуту:
«Ты её накрыл пледом?»
Глеб посмотрел на экран, потом на Кристину. На её тёмные ресницы, на расслабленные плечи. Он написал:
«Да».
«Ты пропал, брат», — ответил Слава.
Глеб убрал телефон и просто сидел. Он смотрел на неё, как она дышит, как тихо посапывает во сне, и чувствовал, как внутри появляется что-то странное — то, что он старался не замечать.
Он не знал, что она ему сделала.
Но знал точно: он уже не сможет просто работать с ней. Она стала чем-то большим.
В десять вечера Кристина проснулась.
Она открыла глаза, подняла голову и увидела на своих плечах тёплый плед. Она повернула голову, посмотрела на кабинет Глеба — свет там был выключен. Только силуэт его сидел за столом.
Она смотрела на него несколько секунд. Потом натянула плед на плечи и подошла к кабинету. Тихо постучала. Глеб поднял голову.
— Заходи.
Она вошла. С пледом на плечах, с растрёпанными волосами, ещё не до конца проснувшаяся. Она выглядела... иначе. Мягче. Но голос был всё тот же.
— Ты меня укрыл, — сказала она, как будто констатировала факт.
— Да, — ответил Глеб. — Ты спала на столе. Я не хотел, чтобы ты замёрзла.
Кристина смотрела на него. Её взгляд был нечитаемым.
— Я устала, — сказала она. — Просто... устала.
Глеб откинулся на спинку кресла. Он не смотрел на неё — на окно.
— Я хотел спросить у тебя кое-что, — сказал он. — Про твоего бывшего. Про то, что он тебе сделал. Но не буду.
— Почему? — спросила она тихо.
— Потому что ты не хочешь говорить. И я уважаю это. Если захочешь — скажешь. Я не буду давить.
Кристина стояла и смотрела на него. Долго. Молча.
Потом она подошла ближе и села напротив. С пледом на плечах, с усталыми глазами, она выглядела не как секретарша, а как человек, который шёл долгую дорогу.
— Спасибо, — сказала она. — За плед.
— Не за что, — сказал Глеб.
Она встала и пошла к выходу. Но остановилась в дверях.
— Завтра в девять, Глеб Геннадьевич. И никаких опозданий.
Глеб усмехнулся.
— Договорились.
Она вышла. Глеб остался один, в темноте, и смотрел на дверь, за которой она только что исчезла.
Он чувствовал, что между ними что-то изменилось. Что-то маленькое, но важное.
И он не знал, радоваться ему или бояться.
Комментарии