Секретарша|pharaoh

Глеб улетел в воскресенье.

Швейцария. Встреча с людьми, от которых зависели новые контракты на поставки. Он должен был быть там лично — слишком много денег, слишком много риска. Он взял с собой только водителя и охрану, а в офисе оставил Кристину.

— Ты справишься? — спросил он перед вылетом, стоя у трапа самолёта.

— Я всегда справляюсь, — ответила она ровно. Но в её голосе не было обычной уверенности. Она не смотрела на него — смотрела куда-то в сторону.

Глеб хотел сказать что-то ещё, но время поджимало. Он развернулся и ушёл.

Самолёт взлетел, и Кристина осталась одна.

Первые два дня было терпимо.

Она отвечала на звонки, подписывала документы, решала вопросы с поставщиками. Всё как обычно. Но на третий день начался ад.

Сначала — проблемы со складом в другом городе. Потом — звонок от Артёма, который пытался продавить её на встречу без Глеба. Потом — сбой в бухгалтерии, который никто не мог исправить. И самое главное — Глеб звонил каждые два часа.

— Как дела? — спрашивал он.

— Всё хорошо, — отвечала она. — Встречи идут по плану.

— Ты устала?

— Нет.

— Ты уверена?

— Да.

Она врала. Она уставала так, что к вечеру третьего дня её руки дрожали. Она перестала курить — просто не было сил достать сигареты. Она спала по три часа в сутки, прямо на стуле. Разбудила себя сама — вставала, умывалась ледяной водой и садилась за ноутбук.

Глеб звонил в семь утра. В одиннадцать. В два часа дня. В шесть вечера. В десять.

— Контракт подписали? — спросил он вечером четвёртого дня.

— Да, — ответила она, держа трубку плечом и одной рукой подписывая новые бумаги. — Всё в порядке.

— Ты хорошо выглядишь? — спросил он вдруг.

— Что?

— Ничего. Просто спросил.

Она не ответила. Она смотрела на свои руки — они дрожали. Глеб слышал её дыхание — оно было ровным, но слишком быстрым.

— Ты врёшь, — сказал он тихо.

— Я не вру, — ответила она.

— Ты врёшь, — повторил он. — Я слышу. Ты дышишь так, будто бежала марафон. Иди домой.

— Я не могу. Тут ещё документы.

— Документы подождут. Ты — нет. Иди домой. Я сказал.

Кристина сжала трубку так сильно, что побелели костяшки.

— Ты не здесь, Глеб, — сказала она тихо. — Ты не видишь, что здесь происходит. Если я уйду — всё развалится. Ты же не хочешь этого.

— Я хочу, чтобы ты жила, — сказал Глеб.

Она не ответила. Просто сбросила звонок.

Пятый день стал самым тяжёлым.

В офисе было тихо. Все разъехались. Кристина сидела за столом, смотрела в пустой экран ноутбука и чувствовала, как внутри всё сжимается.

Она не плакала никогда. Ни перед кем. Но в этот раз, в пустом офисе, ночью, когда за окном было темно и шёл дождь, она почувствовала, как глаза начинают гореть.

Она попыталась сдержаться — вдохнула, выдохнула, сжала кулаки. Но слёзы потекли. Одна, вторая, третья — они падали на клавиатуру, оставляя мокрые пятна.

Она закрыла лицо руками и заплакала. Тихо, беззвучно, только плечи вздрагивали.

Она плакала не о бывшем. Не о деньгах. Она плакала о том, что так устала. Что не может уйти. Что не может отдохнуть. Что должна держать всё на себе, потому что если она остановится — рухнет всё.

Она не знала, сколько прошло времени. Может, пять минут. Может, час.

Телефон завибрировал. Она посмотрела на экран — Глеб.

Она вытерла слёзы рукавом. Несколько раз глубоко вдохнула, чтобы голос звучал ровно. И взяла трубку.

— Да? — сказала она, стараясь говорить спокойно.

— Ты почему так долго не брала? — спросил Глеб. Его голос был напряжённым.

— Я в туалете была, — соврала она.

— Ага, — сказал он недоверчиво. — Слушай, у меня завтра последний день. Потом я возвращаюсь. Как у тебя дела? Правда.

Кристина смотрела на свои руки, ещё влажные от слёз, и пыталась придумать, что сказать.

— Всё нормально, — ответила она. — Я справляюсь.

— Ты уверена?

— Да, — она сглотнула. — Ты не волнуйся. Я держу всё под контролем.

— Хорошо, — сказал Глеб. — Тогда я завтра вылетаю. Буду вечером. Не скучай.

Она усмехнулась. Но усмешка вышла горькой.

— Скучать? — сказала она. — Я не скучаю, Глеб. Я работаю.

Он рассмеялся. Коротко, тёпло.

— Знаю. Ты лучшая. Хорошо?

Она сжала трубку и промолчала. Потом сказала:

— Да. Хорошо.

Они попрощались, и она положила трубку.

Кристина сидела в темноте, смотрела на отключённый экран и чувствовала, как в груди что-то тёплое разливается.

Она не знала, что это. Но оно было.

Она встала, умылась холодной водой, закурила (впервые за три дня) и села работать дальше.

Потому что она обещала ему. И она никогда не нарушала обещаний.