Секретарша|pharaoh

Этот день начался с тишины.

Кристина сидела за своим столом, пила кофе, курила в открытое окно и выглядела спокойной, как обычно. Глеб зашёл в кабинет, бросил ключи на стол, посмотрел на неё через стекло. Она кивнула — коротко, без улыбки.

Всё было нормально.

До десяти утра.

Телефон Кристины завибрировал. Она посмотрела на экран, нажала «сброс» и убрала телефон в карман.

Через пять минут — снова.

Она снова сбросила.

Через десять — звонок повторился. Она не взяла.

Глеб сидел в кабинете и смотрел, как она раз за разом нажимает «отклонить». Её лицо не менялось — абсолютно спокойное, холодное. Но телефон не замолкал.

В одиннадцать часов, когда она снова сбросила звонок, Глеб не выдержал.

Он вышел из кабинета, подошёл к её столу и скрестил руки на груди.

— Кто тебе звонит?

— Никто, — ответила она ровно. — Работай.

— Я работаю, — сказал Глеб. — Но я слышу твой телефон уже час. Мне мешает.

— Тебе мешает? — она подняла на него взгляд. — Или тебе интересно?

Глеб прищурился.

— Мне интересно, — сказал он тише. — Кто этот хер, который долбит тебе в трубку с утра до обеда?

Кристина откинулась на спинку стула. Она не смотрела на него — она смотрела в окно. Её голос стал суше, холоднее.

— Бывший.

— И что ему надо?

— Ему надо, чтобы я вернулась. Ему надо, чтобы я простила. Ему надо, чтобы я снова была его маленькой девочкой. — Она усмехнулась. — Ему надо много чего. А мне надо, чтобы он отвалился.

Телефон снова завибрировал.

Глеб посмотрел на экран — на имя, которое высветилось. Он не запомнил его, но запомнил, что это имя вызвало у него волну злости, которой он не ожидал.

— Отвечай, — сказал он.

— Нет.

— Отвечай, я сказал. Скажи ему, чтобы он больше не звонил.

— Ты не мой начальник в личной жизни, Глеб Геннадьевич, — ответила она холодно. — Ты мой начальник в работе. Не смей указывать мне, что делать с людьми, которые тебя не касаются.

Глеб сжал челюсти.

— Касаются, — сказал он, — потому что ты работаешь на меня, и ты должна быть сосредоточена на делах. А не на бывших, которые тебя достают.

— О, так ты переживаешь за эффективность? — она встала. — Тогда давай, уволь меня. Я тебя не держу. Но пока я здесь, я решаю, когда мне брать трубку, а когда нет.

— Ты решаешь? — Глеб повысил голос. — Ты решаешь, когда звонить мне в три часа ночи, когда горел склад? Ты решаешь, когда говорить мне, кто из моих друзей предатель? А когда дело касается твоего бывшего — ты вдруг перестаёшь решать?

— Замолчи, — сказала Кристина. Её голос стал тихим, но острым, как лезвие.

— Нет, — он сделал шаг к ней. — Я не замолчу. Ты думаешь, я позволю, чтобы твои личные проблемы мешали моему бизнесу? Ты думаешь, я буду сидеть и слушать, как твой мудак названивает тебе каждый час?

— Я сказала — замолчи! — крикнула она. Впервые за всё время он услышал в её голосе настоящий гнев. — Ты не знаешь ни черта обо мне! Ты не знаешь, кто он! Ты не знаешь, что было между нами! Ты просто начальник, которому повезло найти хорошую помощницу. Не воображай, что ты имеешь право лезть в мою жизнь.

Она смотрела на него в упор. И в этот момент её глаза — светло-голубые, холодные — прищурились. Узкие, злые, как у хищника перед прыжком.

Глеб почувствовал, как в груди что-то взорвалось.

— Я не лезу, — сказал он низко. — Я просто хочу, чтобы ты делала свою работу. А твоя работа — быть здесь, а не отвлекаться на звонки. Если ты не справляешься — скажи. Я найду другую.

Кристина смотрела на него несколько секунд. Потом медленно, очень медленно, она села обратно на стул, взяла сигарету и закурила.

— Иди в свой кабинет, — сказала она спокойно. — У нас много дел.

Глеб постоял, посмотрел на неё, потом развернулся и ушёл. Но он чувствовал, что внутри всё кипит. Он никогда не позволял себе так срываться на людях. А на ней — сорвался.

Кристина курила, смотрела в экран ноутбука и молчала.

В три часа дня дверь в офис открылась.

Вошёл мужчина.

Лет тридцать, высокий, в дорогом пальто, с букетом красных роз. Он огляделся, увидел Кристину за столом и направился к ней. Его лицо было напряжённым — смесь надежды и страха.

— Кристина, — сказал он тихо, — я хочу поговорить. Прости меня. Я знаю, что был неправ. Давай всё начнём сначала. Вот, это тебе.

Он протянул ей цветы.

Кристина подняла на него взгляд. Она не улыбалась, не злилась — она смотрела на него так, будто видела пустое место.

— Зачем ты пришёл? — спросила она.

— Я хочу вернуть тебя. Я люблю тебя. Ты нужна мне. Я сделаю всё, что ты скажешь, только дай мне шанс.

Он протянул цветы ближе.

Кристина встала. Медленно, как кошка перед прыжком. Взяла букет из его рук — но не для того, чтобы понюхать или поставить в вазу.

Она ударила его цветами по лицу.

Розы разлетелись, лепестки посыпались на пол. Мужчина отшатнулся, по его щеке потекла тонкая красная линия — порез от шипа.

— Ты, — сказала Кристина. Её голос был низким, хриплым, дрожащим от ярости. — Ты смеешь приходить сюда? Ты смеешь приносить мне цветы? После всего, что ты сделал? После того, как ты разбил мне сердце, после того, как ты врал мне каждый день, после того, как ты подставил меня перед людьми, которых я считала своими? Ты смеешь смотреть мне в глаза?

Она повысила голос — громко, резко, пронзительно. Так громко, что Глеб, сидевший в своём кабинете, повернул голову в её сторону. Он смотрел через стекло, как она стоит перед бывшим, как её лицо перекошено от злости, как она дышит тяжело, сжав кулаки.

— Убирайся, — сказала она. — Убирайся отсюда, и чтобы я тебя больше никогда не видела. Если ты ещё раз позвонишь мне — я подам заявление. Если ты ещё раз появишься рядом со мной — я сломаю тебе нос. Ты слышишь меня?

Мужчина стоял, прижимая руку к щеке. Он смотрел на неё с ужасом и болью.

— Кристина, я...

— ВОН! — рявкнула она так, что даже Глеб вздрогнул в своём кабинете.

Бывший развернулся и выбежал из офиса. Дверь за ним захлопнулась.

Кристина стояла неподвижно несколько секунд. Потом повернулась, подошла к своему столу, села, достала пачку сигарет и закурила.

Она курила одну за другой. Быстро, нервно, выдыхая дым в потолок. Глеб видел, как она достаёт новую сигарету, как её пальцы чуть дрожат, как она не смотрит ни на что, кроме огонька.

Она скурила всю пачку.

Она не плакала. Она не вздыхала. Она просто сидела и курила, пока последняя сигарета не догорела до фильтра. Потом она потушила её, встала и пошла в туалет.

Глеб сидел за своим столом и смотрел на пустое кресло за стеклом. Он чувствовал, как внутри болит. Не за себя. За неё.

Он достал телефон и написал ей сообщение:

«Принеси мне отчёт по Маркову. Но сначала — выпей воды. У тебя дрожат руки».

Через минуту пришёл ответ:

«Не дрожат».

Глеб усмехнулся.

«Врунья».

Он убрал телефон и стал ждать. Он знал, что она вернётся. И он знал, что с этого дня всё изменится.

Но он не знал, насколько.