партнерша по бизнесу

Пятница принесла с собой непривычное затишье. Все ключевые документы по объекту были урегулированы, Марк Казанский официально утвердил график финансирования и улетел обратно в столицу, а мой отец увяз на загородных торгах до конца недели. Офис холдинга к вечеру опустел, и в нашем кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом страниц.

Я заканчивала проверять последние сметы, когда Виолетта резко захлопнула свой ноутбук. Я вздрогнула и подняла на неё глаза.

Виолетта: Всё, Добренко, хорош. Ты сейчас лицом в этот монитор уткнёшься. Собирайся.

Даша: Куда? Мне нужно дописать отчёт по субподрядчикам, иначе в понедельник...

Виолетта поднялась со своего места, неторопливо подошла к моему столу и уверенным движением забрала ручку прямо из моих пальцев, не давая мне продолжить работу.

Виолетта: В понедельник будет понедельник. А сейчас вечер пятницы. Я хочу показать тебе свою жизнь, Даша. Настоящую. Без галстуков, пиджаков и строительных касок. Хватит прятаться в этих четырёх стенах.

В её голосе не было привычного приказного тона — только глухая, искренняя просьба и тот самый мягкий взгляд, который за последние дни стал мне дороже всех выигранных контрактов. Я вздохнула, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке, и согласно кивнула.

Через полчаса её чёрный спортивный автомобиль уже летел по ночному шоссе, разрезая фарами густую темноту. За рулём Виолетта преображалась: её движения становились единым целым с машиной, уверенными и хищными. Но теперь она не пыталась меня напугать. Она то и дело переводила взгляд на меня, а на одном из затяжных поворотов её правая рука переместилась с рычага переключения передач на моё бедро, мягко сжав его через ткань джинсов.

Мы приехали на заброшенный аэродром за городом — место, где собирались уличные гонщики. Вокруг стояли десятки модифицированных машин, играла тяжёлая музыка, горели костры в бочках, а в воздухе стоял стойкий запах жжёной резины и бензина. Стоило машине Виолетты остановиться, как к ней сразу направилась толпа людей. Малышенко здесь знали все. Её уважали, её боялись, ей восхищались.

Она вышла из машины и сразу обошла её, открывая мне дверь. Перед своими друзьями она уверенно обняла меня за талию, притягивая к себе и давая всем понять: я с ней. Больше никаких секретов.

Парень из толпы: Ого, Виола! Неужели это та самая Дарья Алексеевна, про которую ты все уши прожужжала? Строгая начальница?

Виолетта лишь усмехнусь, сильнее прижимая меня к своему боку. Её ладонь под курткой была обжигающе тёплой.

Виолетта: Она самая. И советую фильтровать базар, Макс. Она может уволить тебя одним взглядом, даже если ты на неё не работаешь.

Все дружно рассмеялись, а я почувствовала, как к щекам приливает приятный жар. В этой шумной, полулегальной толпе, среди рёва моторов, я впервые чувствовала себя в абсолютной безопасности. Потому что рядом была она.

Позже, когда гонки утихли и большинство разъехалось, мы сидели на капоте её машины, кутаясь в одну большую кожаную куртку Виолетты. Ночной город светился где-то далеко на горизонте, а над нами раскинулось чистое звёздное небо.

Виолетта повернула голову ко мне. В полумраке её татуировки на шее казались размытыми тенями. Она протянула руку и аккуратно заправила прядь моих волос за ухо, задержав пальцы на моей щеке. Её прикосновение было невероятно трепетным, почти благоговейным.

Виолетта: Знаешь... я никогда никого сюда не привозила. Для меня этот трек всегда был местом, куда я убегала от реальности. От проблем, от паршивых мыслей. А сегодня я поняла, что больше не хочу никуда убегать. Потому что моя реальность теперь — это ты.

Я перехватила её руку, переплетая наши пальцы, и прижалась своей щекой к её ладони. Сердце замерло, а затем забилось в каком-то новом, глубоком и спокойном ритме.

Даша: Я тоже больше не хочу никуда бежать, Виола. Мне кажется, я наконец-то дома.

Виолетта наклонилась и поцеловала меня. Этот поцелуй был долгим, согревающим и полным той самой влюблённости, которую мы так долго отрицали. Без вызова, без боли. Чистая, обнажённая нежность двух людей, которые наконец-то нашли друг друга.