партнерша по бизнесу

Четверг начался непривычно тихо. Совместная победа над Казанским и вчерашняя буря в строительном вагончике оставили после себя странное послевкусие. Это больше не было просто выплеском накопившейся агрессии или попыткой уязвить друг друга. Что-то изменилось в самом воздухе нашего кабинета. Прежняя глухая ненависть, защищавшая нас от признания очевидного, начала осыпаться, как сухая штукатурка.

Виолетта пришла позже обычного. Она не стала демонстративно хлопать дверью или швырять ключи от машины на стол. Проходя мимо моего кресла, она на секунду замедлила шаг, и её ладонь почти невесомо, мимолетно скользнула по спинке моего стула, едва задев моё плечо. От этого короткого, лишённого грубости жеста у меня перехватило дыхание.

Я подняла глаза. Малышенко смотрела на меня без привычного вызова. Её взгляд был уставшим, но удивительно открытым и мягким.

Виолетта: Держи, Добренко. Купила по дороге. Ты вчера весь день на ногах провела, даже пообедать забыла.

Она поставила передо мной большой стакан моего любимого карамельного раф-кофе и аккуратный бумажный пакет с круассаном. Я замерла, уставившись на стакан, словно это была не утренняя доза кофеина, а неразорвавшийся снаряд.

Даша: Спасибо... Малышенко. Не ожидала от тебя такой заботы.

Виолетта хмыкнула, усаживаясь в своё кресло и привычно потирая переносицу.
Она зажгла сигарету, но сделала это как-то лениво, без обычного надменного пафоса.

Виолетта: Не обольщайся, мелочь. Мне просто нужен дееспособный партнёр на сегодняшнем совете директоров. Если ты упадёшь в обморок от голода перед инвесторами, это испортит мою репутацию.

Её слова звучали как привычная колкость, но тон выдавал её с потрохами. В нём не было яда. Скорее, это была неумелая попытка спрятать за старыми привычками то, что пугало её саму — зарождающуюся, искреннюю привязанность.

Я сделала глоток. Кофе был именно той температуры, которую я любила, и сахара было ровно столько, сколько нужно. Она запомнила. Эта мысль отозвалась в груди странным, непривычным теплом, от которого захотелось улыбнуться.

К трем часам дня кабинет завалило отчетами, которые требовали подписей генерального директора. Отец уехал на дальний объект, перепоручив всю финальную бюрократию нам. Я сидела за столом, запутавшись в графиках поставок металла, и тихо рычала от усталости, массируя виски.

Виолетта молча поднялась со своего места. Она подошла сзади, но вместо того, чтобы грубо перехватить мои руки или зажать меня, как делала раньше, она мягко положила свои большие, теплые ладони мне на плечи. Её пальцы начали медленно, профессионально разминать затекшие мышцы шеи.
Я инстинктивно вздрогнула и попыталась отстраниться, но её хватка была уверенной, хотя и невероятно бережной.

Виолетта: Расслабься, Даш. Я же чувствую, как ты натянута, как струна. Сбавь обороты. Мы уже выиграли эту неделю. Контракт у нас.

Её горячее дыхание коснулось моих волос. В этот раз низ живота не обожгло дикой, агрессивной волной возбуждения — вместо этого по телу разлилась сладкая, убаюкивающая нега. Мне впервые захотелось не бороться с ней, а просто опереться, довериться этой силе, которая раньше меня так пугала. Я прикрыла глаза, откидывая голову назад и утыкаясь затылком в её подтянутый живот.

Виолетта на секунду замерла, словно не ожидая, что я приму её ласку без боя. Её пальцы на моей шее стали еще нежнее. Она наклонилась, и её губы мягко, едва ощутимо коснулись моей макушки. Это был первый поцелуй за все время, в котором не было боли, укусов или желания доказать свое превосходство.

Даша: Виола... мне страшно.

Виолетта: Чего ты боишься, малыш? — её голос опустился до тихого, бархатного шепота.

Даша: Того, что происходит между нами. Это... это уже не просто работа. И далеко не ненависть.

Виолетта медленно обошла кресло, опустилась на корточки прямо передо мной и взяла мои ладони в свои. Её тёмные глаза смотрели на меня с такой пронзительной, обнажённой нежностью, что у меня защемило сердце. Больше никакой брони. Никаких масок уличной гонщицы и циничной стервы.

Виолетта: Я тоже боюсь, Добренко. До усрачки боюсь. Я привыкла всё решать скоростью и силой, а с тобой это не работает. Ты залезла мне под кожу так глубоко, что я уже не помню, как жила без этого. Но бежать я не собираюсь. И тебе не позволю.

Она подняла мою ладонь и прижала её к своей груди, прямо туда, где под плотной тканью рубашки бешено, как сумасшедший метроном, стучало её сердце. Оно билось так же быстро, как и моё.

Мы сидели в тишине пустеющего офиса, глядя друг на друга, и впервые понимали: мы не просто повязаны общим делом. Мы влипли по-настоящему. И пути назад больше не было.