партнерша по бизнесу

Огромный зал особняка гудел от сотен голосов. Хрустальные люстры отражались в бокалах с дорогим шампанским, а мужчины в смокингах и женщины в бриллиантах лениво прохаживались между выставочными лотами аукциона. Марк Казанский стоял в самом центре, окружённый стайкой журналистов, и снисходительно наблюдал за нашим приближением.
Виолетта держала меня за талию, и её горячая ладонь сквозь шёлк платья заставляла меня держать спину идеально ровно. Мы шли так близко, что я чувствовала каждое движение её бедра.

Марк: А, вот и наши юные дарования. Алексей Владимирович уверял меня, что вы — монолит. Но, глядя на вас, я вижу скорее лед и пламень. Дарья Алексеевна, не боитесь, что ваша... напарница сожжёт этот проект дотла своими дикими замашками?

Журналисты тут же повернули к нам диктофоны. Я заставила себя мило и уверенно улыбнуться, хотя внутри всё клокотало от ярости.

Даша: Марк, огонь Виолетты — это именно то, что заставляет наши чертежи оживать. Мы прекрасно дополняем друг друга. Её прагматизм и моя точность — идеальный фундамент. Не стоит судить о монолите по обложке.

Виолетта слегка сжала мою талию, одобряя ответ, и перевела свой тяжёлый, насмешливый взгляд прямо на Казанского.

Виолетта: Казанский, если ты привык работать с унылыми роботами, которые заглядывают тебе в рот, то ты ошибся адресом. Мы с Добренко можем спорить до хрипоты в кабинете, но когда дело касается стройки — мы выжимаем максимум. Хочешь проверить? Скоро начнётся благотворительный аукцион. Посмотрим, насколько твой фонд готов вкладываться в реальное искусство, или вы только языком чесать умеете.

Марк сузил глаза. Вызов был брошен прямо при прессе. Он криво ухмыльнулся.

Марк: Смело, Малышенко. Ладно. Сегодня среди лотов выставлена уникальная модернистская скульптура «Равновесие» из титана и стекла. Её стартовая цена — пять миллионов. Если вы так уверены в своём единстве, заставьте меня поверить, что этот лот должен достаться именно вашему холдингу. Покажите мне вашу страсть на деле. Если перебьёте мою ставку и заберёте её — я подпишу контракт без лишних вопросов. Если струсите — инвестиций вам не видать.

Он развернулся и направился к VIP-ложе. Журналисты поспешили за ним.
Я тут же развернулась к Виолетте, едва сдерживая дрожь. Мы отошли к массивной мраморной колонне, подальше от лишних ушей.

Даша: Ты с ума сошла?! Пять миллионов?! У нас нет такого лимита на представительские расходы холдинга, отец убьёт нас!

Виолетта шагнула ко мне вплотную, зажимая меня между своим телом и колонной. Её глаза горели опасным, азартным огнём. Вспышки адреналина от этого разговора смешались с тем скрытым возбуждением, которое мы копили всю неделю.

Виолетта: Успокойся, Добренко. Мы не проиграем этому слизняку. У меня есть свои сбережения с нелегальных гонок, и я готова поставить их на кон. Но играть мы будем красиво.

Она наклонилась ниже, её губы почти коснулись моей шеи, обжигая кожу горячим дыханием. Её рука медленно скользнула по открытой спине, заставляя меня шумно выдохнуть. Соски мгновенно отозвались на это скрытое от всех прикосновение, твердея под шёлком.

Виолетта: Мы уничтожим его на этом аукционе. Ты будешь поднимать табличку, а я буду называть цифры. Мы покажем ему, что такое настоящее давление. Готова поиграть по крупному, малыш?

Я посмотрела в её тёмные глаза, чувствуя, как страх отступает перед диким, пьянящим азартом и желанием подчиниться этому напору.

Даша: Готова. Давай утрём ему нос, Малышенко.