партнерша по бизнесу

До конца рабочей недели мы едва дотянули. Постоянное балансирование на грани, взаимные колкости и обжигающие случайные касания превратили наш общий кабинет в пороховую бочку. В пятницу вечером офис снова опустел, оставив нас наедине с бесконечными таблицами и планами. За окном шумел ливень, крупные капли разбивались о панорамные стёкла, отрезая нас от остального мира.

Виолетта сидела, откинувшись на спинку кресла, и лениво крутила в пальцах незажжённую сигарету. Её взгляд, тяжёлый и нечитаемый, был прикован ко мне. Я пыталась сосредоточиться на экране, но пальцы на клавиатуре подрагивали.

Даша: Чего ты вылупилась, Малышенко? Если тебе нечего делать, можешь идти домой. Я сама закрою эти сметы.

Виолетта медленно поднялась, бросив сигарету на стол. Она обошла свой стол и неторопливой, хищной походкой направилась к моему рабочему месту. Я инстинктивно вжалась в кресло, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой, горячий узел.

Виолетта: А я не хочу домой, Добренко. И тебе пора перестать делать вид, что ты безумно занята. Мы обе знаем, о чём ты думаешь всю эту грёбаную неделю.

Она подошла вплотную, упёрлась ладонями в подлокотники моего кресла и наклонилась, полностью блокируя мне пространство. От неё пахло табаком и горьким парфюмом — этот запах за эти дни стал моим персональным триггером. Её тёмные глаза сканировали моё лицо, задерживаясь на губах.

Даша: Отвали от меня... — мой голос предательски дрогнул, превращаясь в шёпот. — Мы договорились. Ничего не было.

Виолетта жёстко ухмыльнулась, её горячее дыхание обожгло мою шею. От этой близости по коже побежали мурашки.

Виолетта: Договорились? Ты можешь врать своему папочке, Добренко, можешь врать своим придуркам на треке. Но мне ты не соврёшь. Я вижу, как у тебя соски твердеют каждый раз, когда я просто прохожу мимо. Ты хочешь повторения так же сильно, как и я.

Она протянула руку и грубовато, но медленно провела пальцами по моей челюсти, спускаясь к шее и слегка надавливая на сонную артерию. Моё дыхание окончательно сбилось. Низ живота обожгло такой дикой, влажной волной возбуждения, что я глухо застонала, запрокинув голову назад.

Даша: Сука... Как же я тебя ненавижу.

Виолетта: Знаю, малыш. Взаимно. Но сейчас мне плевать.

Виолетта резко перехватила мои ладони, рванула меня из кресла и прижала спиной к холодному стеклу окна. Контраст ледяного стекла и её невероятно горячего тела заставил меня вскрикнуть. Она не дала мне опомниться, с силой впиваясь в мои губы жёстким, голодным поцелуем. Это не было нежностью — это была чистая, первобытная агрессия и доминирование, которые мы копили все эти дни. Её язык бесцеремонно ворвался в мой рот, подчиняя себе, а татуированные пальцы намертво зафиксировали мои запястья над головой, вжимая их в стекло.

Я отчаянно отвечала на поцелуй, кусая её губы в ответ, чувствуя металлический привкус крови и задыхаясь от этой безумной близости. Свободной рукой Виолетта рванула подол моей юбки вверх, сминая ткань, и её ладонь уверенно скользнула по моему бедру, поднимаясь выше.

Виолетта оторвалась от моих губ на секунду, тяжело дыша мне в самое ухо, отчего у меня перехватило дыхание.

Виолетта: Скажи это, Даша. Скажи, что ты хочешь меня. Прямо сейчас.

Даша: Да... блять, да! Виолетта, пожалуйста...

Малышенко хрипло и удовлетворённо рыкнула. Одним резким движением она разорвала тонкую ткань моих кружевных трусиков, избавляясь от последней преграды. Её пальцы, горячие и влажные, сразу нашли мою самую интимную, изнывающую от желания точку. Я громко, всхлипывая, застонала, когда она без прелюдий ввела два пальца внутрь, задавая быстрый, безжалостный ритм.

Виолетта: Посмотри на меня. Смотри мне в глаза, Добренко.

Я открыла затуманенные, полные слёз возбуждения глаза. Виолетта двигала пальцами внутри меня, заставляя моё тело выгибаться и тереться о её ладонь. Она смотрела на меня с диким, торжествующим восторгом. Её лицо было напряжено, ноздри хищно раздувались.

Даша: Ах... Виола... быстрее, умоляю... я сейчас...

Я судорожно сжала её плечи свободной рукой, впиваясь ногтями в её кожаную куртку. Каждое её движение отзывалось во мне электрическими разрядами. Я была полностью во власти этой заносчивой твари, и это осознание сводило с ума, разгоняя кровь до предела.

Виолетта не сбавляла темп. Она наклонилась, грубо прикусывая кожу на моей шее, прямо там, где пульсировала вена, одновременно с этим большим пальцем резко надавливая на мой клитор. Меня моментально сорвало. Мощная, оглушительная волна оргазма накрыла меня с головой. Тело задрожало в сильных судорогах, я громко и протяжно застонала, утыкаясь носом в её плечо и кончая прямо на её пальцы. Мои внутренние мышцы крепко сжали её руку.

Малышенко удерживала меня, пока мои всхлипы не утихли, а дрожь в ногах не стала слабее. Она медленно извлекла пальцы, скользнув ими по моему бедру, и не спеша отстранилась. На её лице снова играла та самая циничная, победоносная ухмылка, но её собственное тяжёлое дыхание и потемневшие глаза выдавали, что её штормило не меньше.

Она достала из кармана платок, неторопливо вытерла руку и повернулась к своему столу, возвращая на лицо привычную холодность.

Виолетта: Отличный перерыв, Добренко. А теперь поправь юбку, приди в себя и доделай наконец эти чёртовы сметы. У нас дедлайн в понедельник.

Я осталась стоять у окна, тяжело дыша и пытаясь унять мелкую дрожь во всём теле. Кожа на шее горела от её укуса, а внутри до сих пор пульсировало эхо сладкой боли. Я ненавидела её ещё сильнее, но теперь я точно знала: эта война проиграна нами обеими.