партнерша по бизнесу

После того близкого, удушающе-жаркого момента у дивана я работала как проклятая. Долбаный узел был переделан трижды, пока Виолетта наконец высокомерно не кивнула, разрешая мне уйти. Из офиса я буквально вылетела, мечтая смыть с себя этот день, запах табака и дурацкое ощущение её пальца на холсте моих губ.

Новый день должен был принести передышку, но принёс лишь новые проблемы. Наш объект в центре города — огромный торгово-офисный комплекс со стеклянными каскадами — сегодня ждал промежуточную проверку. Это был первый раз, когда мы с Малышенко должны были поехать на саму стройку вместе, как официальные партнёры.

Я приехала на площадку пораньше, нацепила белую каску поверх собранных в хвост волос и замерла у чертежного стола в строительном вагончике холдинга. Виолетта появилась через десять минут. На ней были грубые рабочие штаны, тяжёлые ботинки и облегающая чёрная футболка, полностью открывающая её забитые татуировками руки. Она лениво покручивала в пальцах зажигалку.

Даша: Пришла наконец. Не опаздывай на объекты, Малышенко, тут тебе не твой личный кабинет. Инспекторы от горстроя будут через полчаса. Конструкции крыла «Б» должны быть сданы без сучка и задоринки.

Виолетта подошла ближе, бесцеремонно заглядывая в разложенную на столе исполнительную документацию. Она смерила меня насмешливым взглядом с ног до головы, задержавшись на моей белоснежной каске.

Виолетта: Какая ты грозная, Добренко. Прямо настоящая начальница. Только каска тебе великовата, сдует ещё на верхних ярусах, ловить тебя там среди арматуры.

Даша: Следи за собой. Чертежи перекрытий у инженеров, я всё проверила. Идём, нужно осмотреть монолитные опоры до приезда комиссии.

Мы вышли из вагончика на запылённую, шумную территорию стройки. Вокруг грохотали краны, рабочие таскали строительные леса, а в воздухе стоял стойкий запах цемента и жжёного металла. Мы поднялись по временным настилам на уровень третьего этажа, где пол полнился открытыми проёмами и торчащими швеллерами. Я шла впереди, стараясь не показывать, как у меня от высоты и шума слегка кружится голова.

Виолетта: Тормози, мелочь. Куда ты летишь? Здесь шаг влево — и твои графичные стрелки уже никто не соберёт.

Даша: Я прекрасно знаю эту площадку, Малышенко! Я росла на отцовских объектах, пока ты...

Договорить я не успела. Прямо над нами послышался резкий, предупреждающий скрежет. Один из рабочих наверху не закрепил массивную стальную трубу, и она, сорвавшись с лесов, с глухим грохотом полетела вниз, увлекая за собой груду мелкого строительного мусора.

Времени на размышления не было. Я застыла, тупо глядя вверх на падающую тень.

В следующее мгновение меня сбили с ног. Виолетта с дикой силой рванула меня на себя, увлекая за бетонную колонну. Мы тяжело повалились на пыльный настил. Оглушительный грохот падающего железа раздался в каком-то полуметре от нас, подняв густое облако серой крошки.

Я открыла глаза, тяжело и хрипло дыша. Наша каска отлетела в сторону. Виолетта нависала прямо надо мной, намертво прижимая моё тело к бетонному полу своей сильной фигурой. Её тёмные короткие волосы были в пыли, а в глазах вместо привычной издёвки горела настоящая, чистая ярость. Её пальцы мёртвой хваткой впились в мои плечи.

Виолетта: Ты блять дура совсем?! Глаза разуй! Какого хера ты застыла, как вкопанная?! Жить надоело, Добренко?!

Её хриплый голос сорвался на рык, лицо было так близко, что я чувствовала, как бешено колотится её сердце о мою грудную клетку. Злость, адреналин и дикий испуг смешались внутри меня. Я вцепилась руками в её чёрную футболку, чувствуя под пальцами рельеф её мышц.

Даша: Я... я не заметила... Отпусти меня, Малышенко, ты меня раздавишь сейчас!

Виолетта не отпустила. Она только сильнее зафиксировала мои руки, прижимая их к полу, и наклонилась ещё ниже, почти касаясь моим лицом своего. Её взгляд потемнел, переместившись на мои приоткрытые губы, а затем снова впился в мои глаза.

Виолетта: Ещё раз ты заставишь меня так дёргаться из-за твоей глупости, Добренко... Я тебя сама со стройки вышвырну. Поняла меня? Лично.

Она тяжело дышала, продолжая удерживать меня на полу, и в этот момент между нами, посреди летящей строительной пыли и грохота, повисло такое осязаемое, бешеное напряжение, от которого по коже пробежал мощный разряд тока. Наш Акт войны медленно, но неотвратимо начинал превращаться в нечто совершенно другое.