Ты следующая.

Прошла неделя. Целая неделя, за которую я ни разу не почувствовала себя в безопасности. Полиция делала вид, что работает. Они опрашивали соседей, проверяли записи, что-то там искали. Но я знала, чем всё закончится. Кейн не оставляет следов. Он не из тех, кого можно поймать камерами или свидетелями. Он как дым: вроде вот он, а зажмёшь кулак - пусто.

Камеры во дворе действительно не работали. Все четыре. Их не закрасили и не разбили - их просто отключили удалённо, как будто кто-то получил доступ к системе наблюдения и щёлкнул выключателем. Полиция развела руками. Мустанг, который стоял у подъезда, исчез на следующее утро, и никто не видел, как он уехал. Соседи молчали. Кто-то говорил, что ничего не слышал, кто-то - что в ту ночь вообще спал как убитый. Бесполезно. Всё бесполезно.

Мы с Роксаной сидели у неё на кухне. Она готовила ужин - что-то простое, паста с сыром, кажется. Я сидела за столом, подперев голову рукой, и смотрела, как она помешивает соус в сковородке. За окном моросил дождь, тот самый, который не прекращался уже третий день. Серый, мелкий, противный. Как назойливая мысль, от которой не избавиться.

Роксана: Ты опять смотришь в одну точку. Это уже пугает, честно. Скоро дыра в стене будет от твоего взгляда.

Эрика: Я просто думаю.

Роксана: О чём? О том, как мы круто провели время с полицией? Или о том, что у меня опять подгорел сыр?

Я усмехнулась. Рокси умела вытаскивать меня из головы, даже когда я сама не хотела вылезать.

Эрика: О том, что мы не можем так жить. Прятаться, вздрагивать от каждого звука, ждать, что он вот-вот появится. Это не жизнь, Рокси. Это клетка.

Роксана: Ну, знаешь, клетка не так уж плоха, если в ней есть паста и вино.

Эрика: Я серьёзно.

Роксана выключила плиту, разложила пасту по тарелкам и села напротив.

Роксана: И я серьёзно. Ты думаешь, я не вижу, как ты мучаешься? Я вижу. И мне тоже страшно, Эрика. Но если мы будем сидеть и трястись, он выиграет. А я не собираюсь ему этого позволять.

Эрика: И что ты предлагаешь?

Роксана: Для начала - поесть нормально. А потом - подумать.

Мы ели молча. Я крутила вилкой пасту, не чувствуя вкуса. В голове крутилась одна мысль: надо уехать. Прямо сейчас. Не ждать, пока он снова появится. Не ждать, пока полиция опять ничего не найдёт. Просто собрать вещи и исчезнуть.

Эрика: Рокси, а давай уедем.

Роксана подняла глаза.

Роксана: Куда?

Эрика: В Берлин.

Она замерла с вилкой у рта.

Роксана: В Берлин? Это же... я всегда хотела в Берлин! Ты серьёзно?

Эрика: Серьёзно. Возьмём отпуск, сядем на поезд и уедем. Хотя бы на несколько дней. Мне нужно сменить обстановку. Нам нужно. Подальше от этого города, от этих стен, от всего.

Роксана: А как же работа?

Эрика: Я поговорю. Возьму отпуск. Скажу, что нужно развеяться. Они поймут. Надеюсь.

Роксана отложила вилку и задумалась. Потом решительно встала, взяла телефон и вышла в коридор. Я слышала, как она с кем-то разговаривает - видимо, со своим начальником. Голос у неё был деловой, но с нотками паники: она быстро-быстро объясняла, что ей срочно нужен отпуск, что это важно, что она потом всё отработает. Минуты три она что-то доказывала, а потом вернулась на кухню с победной улыбкой.

Роксана: Всё. Отпустили. Правда, пришлось наврать, что у меня тётка при смерти. Но это почти правда - ты же моя семья.

Эрика: Рокси, ну зачем было врать?

Роксана: А как ещё? Сказать: «Мне нужно срочно свалить из города, потому что за подругой следит маньяк»? Меня бы в дурку сдали.

Я не выдержала и улыбнулась.

Эрика: Логично.

Роксана: Вот именно. Так, всё, решено! Завтра едем! Или даже сегодня! Нет, давай завтра, я должна собраться. Ой, господи, что я надену? Что вообще носят в Берлине?

Эрика: Рокси, Берлин - это не Париж. Там все ходят в чёрном, и им насрать на всех.

Роксана: Отлично, у меня полно чёрного!

Мы договорились, что я возьму отпуск на работе, а Роксана соберёт вещи. Через день мы уже стояли у неё в квартире и смотрели на её чемодан. Это был не чемодан. Это был монстр. Огромный, раздутый, готовый лопнуть по швам.

Эрика: Рокси, ты серьёзно? Мы едем на несколько дней, а не на полгода.

Роксана: А вдруг погода поменяется? Или мы пойдём в дорогой ресторан? Или я захочу переодеться посреди дня?

Эрика: Ты что, всю квартиру с собой берёшь?

Роксана: Нет, конечно. Только самое необходимое.

Я заглянула в чемодан и не поверила своим глазам. Сверху лежали джинсы и пара футболок, но под ними... я вытащила сковородку.

Эрика: Рокси, какого хера?

Роксана: А что? Вдруг мы решим готовить?

Эрика: В отеле? У нас даже плиты не будет!

Роксана: Ну и что, может, нам повезёт!

Я залезла глубже и вытащила огромную биту.

Эрика: А это зачем?!

Роксана: Для самозащиты!

Эрика: Ты с битой собралась гулять по Берлину?!

Роксана: Ну, а вдруг? Вдруг этот ублюдок снова появится? Я ему тогда битой по башке!

Я не выдержала и расхохоталась. Рокси стояла с серьёзным лицом, но через секунду тоже засмеялась.

Эрика: Ладно, бита пусть будет. Но сковородку выкладывай.

Мы спорили ещё минут двадцать, но в итоге сошлись на том, что бита остаётся, а сковородка отправляется обратно в шкаф. Потом Роксана долго проверяла окна, двери, газ, воду, как будто мы уезжали навсегда. Я стояла в коридоре и смотрела, как она суетится, и в груди было странное чувство: смесь надежды и тревоги. Мы что-то меняли. Впервые за долгое время мы не бежали, а уезжали. И это было... по-своему освобождающе.

На вокзал мы приехали за час до поезда. Вокзал был пустым, гулким, как огромная пещера, в которой эхо живёт своей жизнью. Мы нашли свободную скамейку, сели. Роксана достала из рюкзака бутерброды, я - термос с кофе. Мы сидели и пили его по очереди, глядя на табло с расписанием. Поезд до Берлина отправлялся в 23:40.

Роксана: Я, если честно, уже не верила, что мы куда-то поедем. А тут - Берлин. Это же... мечта.

Эрика: У тебя была мечта поехать в Берлин?

Роксана: Конечно! Это же столица. Там всё такое... большое. Не то что наш городишко, где все друг друга знают и все друг друга ненавидят.

Эрика: Ты так говоришь, будто Берлин - это рай.

Роксана: Для меня - да. Там можно затеряться, исчезнуть в толпе. Никто тебя не найдёт, никто не знает, кто ты. Понимаешь?

Я кивнула. Понимала. Очень хорошо понимала.

Поезд пришёл без опозданий. Мы заняли места в полупустом вагоне, у окна. За окном проплывали тёмные силуэты деревьев, огни далёких городов, мокрые от дождя платформы. Колёса стучали ровно, убаюкивающе. Роксана первое время смотрела в телефон, а потом вдруг повернулась ко мне с хитрым лицом.

Роксана: Скучно. Давай в чат-рулетку зайдём. Пидурков полно, но иногда смешно. Пожалуйста, пожалуйста!

Эрика: Господи, ну, давай. Только если там будет какой-нибудь извращенец - я сдаюсь.

Роксана: Договорились.

Роксана предложила игру, которая щас популярная была. Я, конечно, ничего не поняла, но Роксана объяснила всё.

Она надела наушники, включила музыку на полную и стала ждать, пока я разберусь с приложением. Голосовая рулетка подключала случайных собеседников. Первым попался мужик, который, судя по голосу, был пьян в хлам. Он что-то мычал, пытался петь, а потом просто начал рыгать в трубку. Я поморщилась и скинула.

Подключился новый собеседник и стал говорить.

Парень: Здарова, малышка, пошлая?

Рокси смотрела на меня вопросительно и ждала, пока я покажу что-то, я покивала головой, и Роксана ответила:

Роксана: Да!

Парень: О-о-о, это хорошо. Хочешь повеселимся?

Я прикрыла рот рукой, стало смешно от этого, и показываю какую-то хрень Роксане, она не понимала. Какая-то птица падает. Она не понимала и нахмурилась, а потом сложила всё.

Роксана: Ты петух, падай к моим ногам.

Я не сдержалась и заржала, сбросила трубку и смеялась до слёз. Роксана сняла наушники и сама смеялась.

Роксана: Что? Я не так ответила? Я просто не понимаю, что ты показываешь! Ты походу не поняла правил, и мои объяснения пошли тебе в одно место.

Эрика: Я пыталась! Давай ещё раз.

Роксана нахмурилась и опять надела наушники.

Парень: Привет, как настроение?

Я показываю Роксане большой палец, эта дура повторила за мной, я посмеялась.

Роксана: Лайк... Ой, хорошо.

Парень: А вы откуда?

Я показала Роксане на окно, потом на поезд - ну, типа, мы в дороге. Роксана не поняла, нахмурилась. Тогда я нарисовала в воздухе рельсы. Роксана закивала и радостно сказала:

Роксана: Мы едем в Берлин!

Парень что-то начал спрашивать про Берлин, но тут связь оборвалась. Следующий собеседник оказался девушкой, которая говорила очень тихо и постоянно шмыгала носом. Она спросила, кто мы. Я показала Роксане на неё и на себя, потом изобразила сердце пальцами. Роксана засмеялась и сказала:

Роксана: Мы, любовь?.. Мы встречаемся!

Девушка не поняла, кажется, и отключилась. Роксана надулась, но я уже смеялась в голос.

Эрика: Господи, мы больше не играем в это.

Роксана не слышала меня, но, увидев мою улыбку, тоже заулыбалась. Так мы и просидели почти час - я слушала голоса, жестами переводила Роксане, что говорят, она отвечала что-то своё, и получалась полная несуразица. Мы ржали так, что на нас оборачивались редкие пассажиры. И впервые за долгое время мне было по-настоящему легко.

В Берлин мы приехали рано утром. Город встретил нас серым небом, шумом машин и запахом кофе из уличных кафе. Мы стояли на перроне, сжимая чемоданы, и смотрели друг на друга. Получилось. Мы реально уехали.

Роксана: Так, давай сразу сменим симки. На всякий случай.

Эрика: А может, и телефоны? Чтобы уж наверняка.

Роксана: Ты что, миллионерша, блядь? Симок хватит. Телефоны оставим.

Мы купили новые симки у какого-то сонного продавца в маленьком ларьке, вставили их и поехали в отель. Отель был... Дорогой, пафосный, с мраморным полом, хрустальными люстрами и такими серьёзными людьми на ресепшене, что я почувствовала себя самозванкой.

Роксана: Я, блядь, в таком месте даже дышать боюсь. Вдруг у них тут за воздух платить надо?

Эрика: Не бойся. Мы тут главные. У нас деньги.

Роксана: У тебя. У меня только бита.

Мы поднялись в номер, и у меня перехватило дыхание. Огромная кровать, окна от пола до потолка, вид на город, который уже начинал просыпаться. Роксана бросилась к окну и прижалась лбом к стеклу.

Роксана: Эрика... посмотри... это же... это же просто невозможно!

Я встала рядом. Город был прекрасен. Мне бы хотелось остаться здесь навсегда.

Вечером мы заказали суши и вино. Лежали на кровати, ели, болтали о всякой ерунде. О фильмах, о музыке, о том, какая у нас была дурацкая работа. О Кейне не говорили вообще. Как будто его не существовало.

Я потихоньку подливала Роксане вино. Она сначала отмахивалась, но потом расслабилась, раскраснелась, начала смеяться громче обычного. Я ждала момента.

Эрика: Рокси, а давай ужастик посмотрим?

Роксана: Нет. Ты же знаешь, я их не переношу.

Эрика: Ну пожалуйста. Мы в Берлине, в шикарном номере, суши, вино... нам не хватает только хорошего страха.

Роксана: Хорошего страха? По-моему, у нас его в жизни достаточно.

Эрика: Там, где есть ты и бита, никакой ужастик не страшен.

Роксана прищурилась, посмотрела на меня, потом на бутылку вина, потом снова на меня.

Роксана: Ты меня напаиваешь, да? Я вижу. Это манипуляция.

Эрика: Всего лишь небольшое предложение. Посмотрим «Сайлент Хилл». Это классика.

Роксана: Сайлент Хилл? Это то, где туман и эти... сирены?

Эрика: Да. Очень атмосферный. Тебе понравится.

Роксана: Мне в жизни такие сирены не нужны. Но ладно, чёрт с тобой. Только если я закричу - ты виновата.

Эрика: Договорились.

Я включила фильм на большом экране, выключила свет. Роксана натянула одеяло до подбородка, как маленькая девочка, и смотрела на экран с таким лицом, будто её прямо сейчас вели на казнь. Через десять минут она уже сидела в обнимку с подушкой и периодически подпрыгивала. Я посмеивалась, но не злорадно. Мне было тепло, спокойно. Рядом с ней я чувствовала себя в безопасности.

Роксана: Боже, зачем здесь этот туман? Почему он такой жуткий? Это же просто туман!

Эрика: В этом и смысл. Никогда не знаешь, что в нём прячется.

Роксана: Замолчи. Не намекай.

Я рассмеялась. Роксана бросила в меня подушкой.

Роксана: Ты бессердечная!

Эрика: Ты просто трусишка, прими это.

Роксана: Ой, кстати... а знаешь, какой завтра день?

Я отпила вина и задумалась.

Эрика: Пятница?

Роксана: Ну, можно и так. Но вообще-то... завтра Хэллоуин.

Я уставилась на неё. В груди что-то дрогнуло. Хэллоуин. Праздник, который так любила Лина. Праздник, который я всегда ждала вместе с ней. И теперь, в Берлине, в этом номере, с лучшей подругой, я могла встретить его по-новому.

Эрика: Значит, завтра будет лучший Хэллоуин в нашей жизни.

Роксана: А то.

Мы снова уставились на экран. Город за окном мигал огнями. Туман, который я так любила, поднимался от реки, окутывая улицы, как в том самом фильме. И было очень радостно, что завтра Хэллоуин, и мы проведём его замечательно.