Ты следующая.

Я не помню, сколько просидела на полу.

Минуту? Час?

Время потеряло смысл. Оно растеклось, как кровь, что капала с живота на холодный кафель - капля за каплей, размеренно, почти гипнотически.

Где-то на краю сознания билась мысль: нужно подняться. Обработать порезы. Убрать осколки, пока Рокси не проснулась и не увидела этот пиздец. Но тело отказывалось слушаться.

Я посмотрела на свои руки. Кровь смешалась с кровью. Его порезы на животе. Мои - от осколков на коленях. И то, что осталось от его пальцев на коже - невидимое, но ощутимое. Как клеймо.

Он был внутри меня. Всего на несколько секунд. Но этого хватило.

Эрика: Вставай. Вставай, блядь.

Я упёрлась дрожащими руками в пол и медленно поднялась. Перед глазами потемнело. Я пошатнулась, ухватилась за край столешницы и замерла, пережидая приступ головокружения. Живот горел.

Кухня выглядела как после погрома. Рассыпанные таблетки. Осколки разбитого пузырька. Капли крови на полу.

Рокси всё ещё спала. Из спальни доносилось её ровное дыхание. Не услышала ни грохота, ни моего приглушённого крика. И слава богу.

Я подошла к раковине, включила холодную воду и начала смывать кровь с рук. Вода окрасилась в розовый, потом в бледно-красный, потом снова стала прозрачной. Я смотрела на неё и думала о том, как легко было бы сейчас открыть окно и шагнуть вниз. Четвёртый этаж. Может, не насмерть. Но достаточно, чтобы больше ничего не чувствовать.

Я тряхнула головой.

Эрика: Нет. Не дождётся.

Под раковиной нашлась аптечка. Я задрала худи - ткань прилипла к ранам, и пришлось отдирать её, закусив губу до крови. Два пореза. Ровные, параллельные. Он знал, как резать, чтобы было больно, но не смертельно. Чтобы остались шрамы. Чтобы я каждый день видела их в зеркале и вспоминала.

Я промыла раны перекисью. Зашипела вместе с ней, втягивая воздух сквозь зубы. Приложила марлевую салфетку, закрепила пластырем. Криво, неумело, но хоть как-то.

Потом опустилась на корточки и начала собирать осколки. Стекло хрустело под пальцами. Таблетки сгребла в кучку и выбросила в мусорное ведро. Капли крови затёрла влажной тряпкой, стараясь не смотреть на розовые разводы.

Через десять минут кухня выглядела почти нормально. Только мусорное ведро было набито битым стеклом и окровавленными салфетками, а в воздухе витал слабый запах перекиси.

Я села за стол, опустила голову на скрещенные руки и закрыла глаза.

Я вздрогнула от собственного воспоминания. Его голос до сих пор звучал в голове - низкий, с ленивой хрипотцой.

Эрика: Сука, что мне делать.

Бежать дальше? Куда? У меня не было других друзей. Не было родственников. Никого, кроме Рокси. И он это знал.

Но что-то внутри меня медленно менялось. Страх никуда не ушёл - он всё ещё сидел под рёбрами, холодный и липкий. Но рядом с ним начало прорастать что-то другое. Злость.
Ужасная злость.

Эрика: Он думает, я сломаюсь? Что стану его ручной зверушкой?

Я подняла голову и посмотрела на своё отражение в тёмном окне.

Эрика: Пошёл ты на хуй.

Я достала телефон и открыла заметки. Начала записывать всё, что знала о нём. Высокий - метр девяносто, не меньше. Подкачанный. Татуировки на пальцах и запястьях. Голос низкий, с ленивой растяжкой гласных. Запах - озон, табак, что-то металлическое. Называет меня «мотылёк». Знает мой адрес. Знает адрес Рокси. Знает, где я работаю. Знает о пациентах.

Я перечитала написанное. Слишком мало, чтобы найти его. Но хоть что-то.

За окном начало светлеть. Серое, мутное утро выползало из-за горизонта. Я пережила эту ночь. Снова.

Из спальни послышались шаги. Рокси вышла на кухню, зевая и протирая глаза. Волосы торчали в разные стороны, футболка мятая.

Роксана: Ты чего не спишь? Который час?

Эрика: Почти шесть. Не могла уснуть.

Рокси прищурилась. Но она была слишком сонной, чтобы развивать допрос. Налила себе воды и села напротив.

Роксана: Ты выглядишь дерьмово.

Эрика: Знаю.

Роксана: Тебе нужно поесть. И поспать. В таком порядке.

Эрика: Я не голодна.

Роксана: А я не спрашиваю.

Она встала и начала доставать продукты из холодильника. Яйца, сыр, помидоры, хлеб. Двигалась на автомате, и я смотрела на неё, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от страха. От благодарности.

Она не знала, что он был здесь. Не знала, что я сидела на полу с кровью на животе. Она просто делала завтрак для подруги.

Эрика: Рокси.

Роксана: М?

Эрика: Я тебя люблю.

Она обернулась. В одной руке яйцо, в другой - лопатка.

Роксана: Я тебя тоже, идиотка. А теперь прекращай меня пугать и ешь давай.

Отвернулась обратно к плите. Я услышала, как она тихо шмыгнула носом.

После завтрака я позвонила в центр и предупредила, что сегодня меня не будет. Сослалась на плохое самочувствие - и это даже не было ложью. Оставшийся день мы провели в квартире. Заклеили окно более основательно, вызвали замерщика. Рокси сказала ему, что хулиган кинул камень - замерщик не задавал вопросов. Потом смотрели глупые фильмы, ели пиццу и почти не разговаривали о том, что произошло.

Почти.

Эрика: Он найдёт меня где угодно.

Рокси долго молчала, а потом ответила:

Роксана: Тогда нужно сделать так, чтобы это стало для него проблемой.

Эрика: Что ты имеешь в виду?

Роксана: Ты не должна сидеть и ждать, пока он снова придёт. Ты должна сама пойти к нему.

Я уставилась на неё.

Эрика: Ты в своём уме?

Роксана: Вполне. Послушай. Этот ублюдок играет с тобой. Он получает удовольствие от твоего страха. Пока ты боишься - он контролирует ситуацию. А что, если ты перестанешь быть жертвой? Что, если сама начнёшь охоту?

Эрика: Я не детектив, Рокси. Я психолог.

Роксана: Вот именно. Ты психолог. Ты умеешь понимать людей. Анализировать их поведение. Ты сама говорила, что по одному взгляду можешь понять, что человек скрывает. Используй это.

Я молчала.

Роксана: Ты знаешь о нём больше, чем думаешь. Рост, голос, запах, татуировки, повадки. Как он говорит, что пишет, как угрожает. Это всё улики. Ты можешь составить его профиль.

Эрика: Профиль...

Роксана: Да. Как в сериалах про ФБР. Ты же психолог, чёрт возьми. Ты знаешь, как это работает.

Я задумалась. В словах Рокси был смысл. В университете мы изучали криминальное профилирование. Я никогда не применяла эти знания на практике, но...

Эрика: Хорошо. Я попробую.

Рокси улыбнулась - впервые за день по-настоящему.

Роксана: Вот это моя девочка.

Она принесла мой блокнот - новый, не тот, что остался в квартире с его надписями. Я открыла чистую страницу, закрыла глаза и мысленно вернулась в тот момент на кухне. Его рука на горле. Его пальцы. Его голос. Каждая деталь. Каждое слово.

Потом открыла глаза и начала писать.

«Высокий - 190+. Физически сильный, подкачанный. Движения уверенные, точные. Возможно, единоборства или военная подготовка (?)

Голос низкий, с ленивой растяжкой гласных. Говорит спокойно даже когда причиняет боль. Получает удовольствие от страха жертвы, но не теряет контроля. Социопат с садистическими наклонностями.

Использует слово "мотылёк" как обращение. Возможно, личная история или травма.

Технически подкован. Взломал телефон? Камеры? Знает адреса, место работы, пациентов.

Оставляет "подарки": чёрные розы, записки, тарантул. Не просто запугивание - ритуал. Наслаждается процессом.

Насилие сексуализировано. Хочет обладать, контролировать, унижать. Сломать психологически прежде чем физически.

Возраст: 25-30. Достаточно взрослый для ресурсов и опыта, но в хорошей физической форме.

Вопрос: почему я? Не случайно. Мы пересекались раньше. Возможно, пациент. Или кто-то, кто знает меня через работу. Или...»

Я остановилась. Перечитала написанное. Холодно. Расчётливо. Одержимо.

Но главного я всё ещё не знала. Кто он. И почему я.

Я потянулась за телефоном. Одна догадка зрела в голове с того самого момента, как я проснулась от звука бьющегося стекла. Я открыла заметки и перечитала вчерашнюю запись.

«Знает, где я работаю. Знает о моих пациентах».

О моих пациентах.

София. Девочка, которую изнасиловали трое. Которая вздрагивала от звука расстёгиваемой молнии.

Сальваторе. Мальчик, которого похитила неизвестная женщина. Который после этого не мог смотреть на женщин. Который ненавидел себя.

Так-же и старые пациенты.

Я открыла рабочую почту. Пролистала переписку с администратором, с коллегами, с руководством. Ничего подозрительного. Потом открыла папку с отчётами по пациентам. София. Сальваторе.

И замерла.

В списке адресатов, которым я отправляла отчёты, был ещё один. Не администратор. Не руководитель. Этот адрес был добавлен в копию - я не помнила, чтобы сама его вводила. Просто набор букв и цифр. Без имени.

Эрика: Блядь.

Кто-то получал копии моих отчётов. Кто-то читал всё, что я писала о пациентах. Каждую деталь. Каждую травму. Каждую боль, которую мне доверяли дети.

И этот кто-то был не из нашего центра.

Руки задрожали. Телефон едва не выпал из пальцев.

Он не просто следил за мной.

Он был внутри моей работы. Внутри моих писем. Внутри моих мыслей.

Эрика: Сука.

Я резко встала из-за стола. Рокси, сидевшая на диване с книгой, подняла голову.

Роксана: Что такое?

Эрика: Он читает мои отчёты.

Роксана: Что?

Я показала ей экран телефона. Она нахмурилась, вглядываясь в адрес.

Роксана: Это не из центра?

Эрика: Нет. Я не добавляла этот адрес. Его добавил кто-то другой.

Роксана: Кто-то из твоих коллег?

Эрика: Или он сам. Если он взломал мою почту, он мог настроить пересылку.

Рокси отложила книгу и подалась вперёд. Её лицо стало жёстким.

Роксана: Тогда у нас есть зацепка.

Эрика: Зацепка? Это адрес. По нему можно вычислить, кто это.

Роксана: Или хотя бы понять, откуда он.

Я снова села за стол и открыла ноутбук. Пальцы всё ещё дрожали, но теперь к страху примешивался азарт. Впервые за всё это время у меня было что-то конкретное. Не просто ощущения. Не просто страх. А реальная ниточка.

Я ввела адрес в поисковую строку. Ничего. Тогда я открыла настройки почты и начала проверять историю входов. Мой аккаунт. Мои устройства. И ещё одно устройство, которое я не узнала.

Эрика: Смотри.

Рокси пересела ближе и уставилась в экран.

Роксана: Что это?

Эрика: Кто-то заходил в мою почту с этого устройства. Не я. Не мой телефон. Не мой ноутбук.

Роксана: Можно отследить?

Эрика: Не знаю. Нужно попробовать.

Я начала копаться в настройках безопасности. IP-адрес. Время входа. Геолокация. Сердце колотилось где-то в горле.

Эрика: Блядь.

Роксана: Что?

Эрика: IP-адрес скрыт. Он использовал VPN или что-то ещё. Я не могу его отследить.

Рокси ударила кулаком по диванной подушке.

Роксана: Чёрт.

Эрика: Но это не всё.

Я открыла список писем, которые были отправлены на этот неизвестный адрес. Не только мои отчёты. Было ещё кое-что. Письмо, отправленное сегодня ночью. В три часа сорок семь минут. Ровно в то время, когда он был здесь, на кухне.

Эрика: Он отправил письмо с моего телефона.

Роксана: Что?!

Я развернула экран к ней. Текст был коротким. Всего несколько строк:

«Она у меня. Ты знаешь, что делать. Никакой полиции, иначе ты знаешь, что будет. Жди дальнейших инструкций.»

Адресат: Роксана Селин.

Мы обе застыли, глядя на экран.

Роксана: Я не получала этого письма.

Эрика: Значит, он удалил его, прежде чем ты увидела. Но зачем? Зачем писать тебе, если он не собирался доводить до конца?

Рокси медленно покачала головой. Её лицо побледнело.

Роксана: Это не для меня. Это для тебя.

Эрика: Что?

Роксана: Он знал, что ты полезешь в почту. Знал, что найдёшь это письмо. Он хотел, чтобы ты его увидела.

Я смотрела на экран, и куски пазла начали складываться в голове. Он не просто играл со мной. Он вёл меня куда-то. Каждое его действие - не случайность. Каждое сообщение. Каждый «подарок». Он оставлял мне хлебные крошки, по которым я должна была идти.

Эрика: Он хочет, чтобы я его нашла?

Роксана: Что?

Эрика: Он не прячется. Не по-настоящему. Он оставляет мне подсказки. Адрес в копии письма. Это письмо. Тарантул. Чёрные розы. Он хочет, чтобы я шла по следу.

Роксана: Но зачем?

Я молчала. А потом внутри всё похолодело.

Эрика: Потому что охота - это часть игры. Ему недостаточно просто взять меня. Ему нужно, чтобы я сама пришла к нему. Испуганная. Загнанная. Понимающая, что выбора нет.

Рокси смотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

Роксана: И ты собираешься это сделать?

Я перевела взгляд на окно. За ним медленно сгущались сумерки.

Эрика: У меня нет выбора. Если я не пойду к нему, он придёт снова. И в следующий раз он убьёт тебя. Или кого-то из моих пациентов. Или...

Я не договорила. Но Рокси поняла.

Роксана: Я не пущу тебя одну.

Эрика: Нет. Ты останешься здесь. Это моя игра. И я доиграю её сама.

Рокси хотела возразить, но я уже встала и направилась в спальню. Достала из рюкзака чистую футболку, джинсы, кроссовки. Переоделась, стараясь не задеть повязку на животе. Затем взяла телефон и открыла почту.

Пальцы зависли над экраном. Я знала, что делаю. Знала, что это именно то, чего он хочет. Но другого пути не было.

Я нажала «Ответить» на то ночное письмо и написала всего три слова:

«Где ты, ублюдок?»

Нажала «Отправить».

Телефон завибрировал почти мгновенно. Быстрее, чем это возможно. Будто он держал палец над кнопкой, ожидая моего сообщения.

«Старый завод на окраине. Второй цех. Приходи одна. Ты знаешь правила. Нарушишь - твоя подружка умрёт. И не быстро.»

Я прочитала сообщение три раза. Запомнила каждое слово. Потом сунула телефон в карман и вышла в коридор.

Рокси стояла у двери, скрестив руки на груди. Её глаза блестели от слёз.

Роксана: Ты не можешь вот так просто...

Я обняла её. Крепко. Отчаянно. Может быть, в последний раз.

Эрика: Всё будет хорошо.

Роксана: Ты даже не веришь в это.

Эрика: Нет. Но я должна попробовать.

Я отпустила её и вышла за дверь, прежде чем успела передумать.

Эрика: Возможно... Это банальная ловушка.