Ты следующая.

Я ещё несколько секунд стояла в дверном проёме ванной, не двигаясь.

Тишина.

Такая же, как была до его появления. Густая, вязкая, обволакивающая.

Я медленно прошла по коридору, заглянула в спальню. Пусто.

Открыла дверь гардеробной.

Никого.

Заглянула под кровать, распахнула шкаф, отдёрнула шторы, проверила балконную дверь - заперта изнутри. Затем вернулась в гостиную и внимательно осмотрела каждый угол, каждую тень, словно надеялась найти что-то.

Ничего.

Квартира была совершенно пустой.

Когда я снова проходила мимо ванной, взгляд невольно остановился на зеркале. На запотевшем стекле ещё оставались смазанные разводы. Не мои. Слишком высоко. Будто кто-то медленно провёл по поверхности ладонью.

Я застыла.

Несколько секунд просто смотрела на них, не в силах отвести взгляд.

Потом резко схватила полотенце и стёрла всё до последнего следа. Мне не хотелось видеть ни единого напоминания о том, что произошло.

В коридоре всё ещё витал едва уловимый запах.

Не моих духов.

Не бытовой химии.

Что-то холодное, металлическое, с лёгкой ноткой озона, словно после сильной грозы.

Я глубоко вдохнула, пытаясь понять, откуда он идёт, но запах уже исчезал, будто его никогда и не было.

Я остановилась посреди гостиной.

Слёз больше не осталось.

Будто внутри меня что-то оборвалось.

Дрожащими пальцами я коснулась своей шеи.

Кожа до сих пор горела.

Я тут же отдёрнула руку, словно обожглась, но через секунду снова осторожно провела пальцами по этому месту.

Я ненавидела это чувство.

Ненавидела то, что до сих пор ощущала его прикосновение.

И ненавидела себя за то, что никак не могла выбросить его из головы.

Сделав несколько тяжёлых вдохов, я направилась на кухню.

Шкафчик над холодильником.

Коробочка с лекарствами.

Валерьянка.

Я высыпала несколько таблеток на ладонь, даже не считая их, и запила большим стаканом воды.

Руки дрожали так сильно, что зубы стучали о край стекла.

Я налила себе ещё воды.

Потом ещё.

Холодная вода немного успокаивала пересохшее горло, но сердце продолжало бешено колотиться.

Телефон лежал рядом.

На экране было имя Рокси.

Стоило нажать всего одну кнопку.

Но я не смогла.

Что я скажу ей?

Что в моей квартире был человек, который исчез, будто растворился в воздухе?

Что я уже сама начинаю сомневаться в собственном рассудке?

А если она решит, что я брежу..и мне нужна помощь?

Я медленно перевернула телефон экраном вниз.

Нет.

Не сейчас.

Я достала из шкафа свой чёрный блокнот.

Когда-то я записывала туда мысли после тяжёлых рабочих дней.

Сегодня мне казалось, что если я ничего не запишу, то завтра сама начну убеждать себя, что всё это мне показалось.

Я открыла чистую страницу.

Рука дрожала так сильно, что первые буквы получились неровными.

«Я не знаю, что происходит.

Но это было реально.

Я чувствовала его руки.

Слышала его голос.

Я не хочу умирать...

Если однажды я перестану себе верить, пусть эти строки напомнят мне, что всё произошло на самом деле.»

Я долго смотрела на написанное.

Потом медленно вывела ещё несколько строк.

«Он знает моё имя.

Он знает, где я живу.

Я не понимаю, чего он хочет.

Ублюдок!»

Я закрыла блокнот и сразу убрала его в ящик.

Если он действительно наблюдает...
Я не хотела, чтобы он увидел мои мысли.

За окном окончательно стемнело.

Тикали часы.
Гудел холодильник.
Где-то тихо капала вода.

Раньше я никогда не замечала этих звуков.

Теперь каждый из них заставлял меня вздрагивать.

Я выключила свет на кухне и медленно пошла в спальню.

По дороге ещё раз проверила входную дверь.

Повернула замок.

Потом ещё раз.

Дёрнула ручку.

Закрыто.

Я обошла квартиру ещё раз.

Заглянула в ванную.

В гардеробную.

На балкон.

Даже открыла шкаф, хотя понимала, что уже смотрела туда несколько минут назад.

Мне казалось, что стоит отвернуться - и он снова окажется за моей спиной.

Наконец я легла в кровать.

Я натянула одеяло почти до самого подбородка и не сводила глаз с дверного проёма.

Сон не приходил.
Я боялась закрыть глаза.

«А если он всё ещё в квартире?..»

Я резко посмотрела в сторону двери.

Никого.

«А если он просто ждёт, пока я усну?..»

Сердце снова забилось чаще.

Я прислушалась.

Тишина.

«Что, если ночью я проснусь... а он будет стоять рядом с кроватью?»

«А если.. он убьёт меня?»

Я сильнее вцепилась пальцами в край одеяла.

«Что, если он войдёт так же тихо, как сегодня?»

«Я даже не услышу его шагов..»

Мысли становились всё громче.

Я понимала, что сама себя пугаю.

Но остановиться уже не могла.

«Пожалуйста... только бы пережить эту ночь.»

Я не знала, наступит ли утро спокойно.

Не знала, проснусь ли вообще.

И именно эта неизвестность пугала меня сильнее всего.

Я ещё долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому звуку за стенами квартиры.
______________
Кейн.

Я стоял в тени дверного проёма, не шевелясь. Замок поддался бесшумно - я знал эту квартиру как свои пять пальцев. Знал каждую скрипучую половицу, каждый угол, каждый сантиметр её пространства. Прошёл в спальню, даже не потревожив воздух.

Эрика спала.

Свернулась калачиком, одеяло сбилось, открывая голое плечо и тонкую бретельку ночной сорочки. Лунный свет резал комнату пополам, и она лежала как раз в этой полосе.

Я замер у изножья кровати. Просто смотрел.

Минут пять. Десять. Я не считал. Просто впитывал каждую деталь: как вздымается её грудь, как подрагивают ресницы, как пальцы сжимают край подушки. Блядь. Она даже не представляет, насколько красива сейчас.

В голове плыли тёмные, вязкие образы. Я представлял, как запру её здесь. Навсегда. Никаких больше Друзей...Общения) Только я и она. Приковать её к этой кровати - тонкие запястья так легко обхватить одной рукой. Она бы плакала. Звала на помощь. Но никто бы не пришёл.

Я медленно обошёл кровать, остановился у её стороны. Протянул руку - нет, не коснулся. Вместо этого поднял с пола кружевные чёрные стринги, что она бросила перед сном. Я видел их раньше - в её шкафу, в корзине для белья. Но сейчас они были тёплыми. Она носила их весь день. Я поднёс ткань к лицу, вдохнул глубоко, прикрыв глаза. Запах - её запах - ударил в голову крепче любого алкоголя. Аккуратно сложил стринги и сунул в карман куртки. Трофей. Не первый. Не последний.

Представил, как надену их ей на голову, когда буду трахать. Чтоб не орала. Чтоб только мычала в эту кружевную тряпку.. И плакала, от боли) пока я вбиваюсь в неё. Жёстко. Без жалости. Она же сама этого хочет, просто пока не признаётся.. И не признаётся.

Потом мой взгляд упал на кресло в углу. На спинке висел её шёлковый халатик - короткий, невесомый, тот самый, что она накидывала по утрам. Я снял его, поднёс к лицу, вдохнул и этот запах тоже. Другой. Смесь стирального порошка и её кожи. Я сел в кресло, Разложил халатик у себя на коленях, расправил. В паху запульсировало.

Расстегнул ремень. Медленно, без звука. Приспустил джинсы ровно настолько, чтобы освободить свой член. Глаза не отрывались от спящей фигуры.

Обхватил член рукой - твёрдый, уже влажный на кончике. Сжал, провёл вверх-вниз, сдерживая дыхание.

В мыслях - она. Просыпается. Видит меня. Хочет закричать, но я уже зажимаю ей рот ладонью. "Тише, мотылёк. Тише. Будешь послушной - будет приятно. Будешь орать - будет больно." Она бы замерла. Застыла.. плакала бы подо мной, дрожа, как пойманный зверёк. И от этой мысли у меня стояло ещё сильнее.

Она пошевелилась во сне.. Но Эрика лишь перевернулась на другой бок, тихо вздохнула и затихла. Одеяло сползло ещё ниже. Теперь я видел изгиб её талии, линию бедра.

Я выдохнул и продолжил.

Движения стали быстрее. Влажные, хлюпающие звуки - совсем тихие, но в мёртвой тишине спальни они казались оглушительными. Я смотрел на её Талию. На ключицы. На бретельку, что едва держалась на плече. Представлял, как стяну её зубами. Как разбужу членом - просто войду в неё. и она сначала не поймёт, что происходит. А когда поймёт - будет поздно.

Рука двигалась быстрее. Халатик лежал на коленях, расправленный, готовый принять сперму. Я смотрел то на спящую Эрику, то на шёлк. Думал, Что она смотрит на меня. Что боится. И что возбуждена, несмотря на страх. Что её тело предаёт её - она течёт, даже когда плачет. Даже когда просит остановиться.

Ещё несколько резких движений - и я кончил, сдавленно выдохнув, изливаясь прямо на ткань. Густая белая жидкость растеклась по шёлку, пропитывая нежную материю. Мой запах) Теперь это будет на ней. Завтра она накинет это на тело.

Замер на несколько секунд, приходя в себя. Потом аккуратно повесил халатик обратно на спинку кресла - так же, как он висел. Пусть утром наденет. Пусть почувствует. Пусть даже не поймёт, почему ткань показалась ей странно влажной.

Поднялся. Подошёл к кровати. Наклонился к самому уху, почти касаясь губами.

- Сладких снов, маленькая дрянь, - прошептал я. - Завтра ты снова будешь думать обо мне. И накинешь этот халатик. И даже не узнаешь, что я уже кончил на него. А стринги... стринги я забрал. Будешь искать - не найдёшь. Может, решишь, что потеряла. Может, что я украл) Всё равно... я - твой личный кошмар. Привыкай.

Отступил в тень. Растворился в темноте. Едва скрипнувшая половица, влажное пятно на шёлке и пустое место на полу, где ещё недавно лежало её бельё - всё, что осталось от меня в этой комнате.

Я проснулась не сразу.

Сознание медленно возвращалось, будто выныривало из густой, тяжёлой воды. Несколько секунд я просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к квартире.

Тишина.

Где-то за окном шумели машины. Сверху кто-то передвигал стул. За стеной негромко работал телевизор.

Обычное утро.

Только внутри ничего не было обычным.

Я открыла глаза и ещё какое-то время смотрела в потолок. Всё тело казалось тяжёлым. Голова неприятно ныла, а шея всё ещё болезненно отзывалась при каждом движении.

В памяти начали медленно всплывать события вчерашнего вечера.

Я резко села на кровати и сразу же пожалела об этом - в висках неприятно застучало. Сердце ускорилось само собой, словно организм вспомнил всё раньше меня.

Я осмотрела спальню.

Пусто.

Солнечный свет пробивался сквозь щель между шторами, рисуя на полу длинную светлую полосу. Всё выглядело так спокойно, что на секунду мне самой захотелось поверить.

«Может... я действительно довела себя до такого состояния?»

Эта мысль появилась сама собой.

И почти сразу исчезла.

Нет.

Я слишком хорошо помнила его дыхание возле самого уха.

Я медленно спустила ноги на пол и встала. Босые ступни коснулись прохладного паркета.

По привычке я поправила волосы.

Я направилась к креслу, где оставляла домашние вещи.

На спинке висел мой чёрный шёлковый халат.

Я уже собиралась машинально взять его, но почему-то остановилась.

Несколько секунд просто смотрела.

Странное ощущение.

Будто что-то было не так.
Я не смогла бы объяснить, что именно.
Вещь выглядела совершенно обычно.

И всё же...

Я осторожно сняла халат.

Шёлк скользнул по ладоням, но почти сразу пальцы почувствовали участок ткани, который отличался от остальной поверхности.

Я нахмурилась.

Медленно провела рукой ещё раз.

Ткань была чуть жёстче.
Совсем немного.

Словно её намочили, а потом она высохла.

Я развернула халат ближе к окну.
На свету стало заметно небольшое светлое пятно.

Почти незаметное.

Я долго смотрела на него, пытаясь вспомнить.

«Я что-то пролила?»

Вчерашний день прокручивался в голове обрывками.

Я не помнила, чтобы вообще надевала халат после душа.

Пальцы сами собой крепче сжали ткань.

Неприятное чувство медленно разлилось где-то под рёбрами.

Не паника.

Пока ещё нет.

Скорее то тяжёлое ощущение, которое появляется, когда замечаешь мелочь, не находящую объяснения.

Я внимательно осмотрела халат ещё раз.

Перевернула.

Проверила рукава.
Пояс.
Карманы.

Глупо.

Будто я надеялась найти ответ прямо между складками ткани.

Ничего.

Только это странное пятно.

Я положила халат обратно на кресло, сделала несколько шагов к двери спальни, но почти сразу остановилась.

Обернулась.

Вещи стояли на своих местах.

На тумбочке лежала книга, которую я читала неделю назад.

На подоконнике стоял цветок, нуждавшийся в поливе.

Ничего не изменилось.

И именно это пугало сильнее всего.
Если здесь действительно кто-то был...

Значит, он умел уходить так, будто его никогда не существовало.

Я ещё пару минут стояла посреди спальни, обхватив себя руками, и смотрела на этот чёртов халатик. В голове гудело. Хотелось просто забиться обратно под одеяло, накрыться с головой и сделать вид, что вчерашнего вечера не было. Что сегодня - обычный день. Обычное утро. Обычная жизнь.

Тяжело вздохнув, я заставила себя отвести взгляд от халата. В конце концов, меня ждала работа. Настоящая. Живые люди, которым нужна помощь. Дети. Я не могла позволить себе расклеиться сейчас. Не имела права.

Я прошла в ванную, стараясь не смотреть на зеркало слишком долго. Быстро умылась холодной водой, почистила зубы, нанесла лёгкий дневной крем. Отражение в зеркале выглядело уставшим: тёмные круги под глазами стали ещё заметнее на бледной коже, а в глазах застыло что-то тревожное, что я никак не могла прогнать. Я нахмурилась, глядя на себя, потом резко выдохнула и выключила свет.

В спальне открыла шкаф. Сегодня хотелось чего-то максимально удобного, но при этом такого, в чём я буду чувствовать себя защищённой. Мой выбор пал на свободные чёрные штаны из мягкой ткани - они не сковывали движений и при этом выглядели вполне красиво. К ним я достала любимое чёрное худи без принтов, с глубоким капюшоном. В этом худи мне всегда было спокойно.

Я оделась, одёрнула худи. Затем подошла к шкафчику с аксессуарами. Пара серебряных колец на пальцы, тонкая цепочка с небольшим кулоном на шею, маленькие серьги-гвоздики. Я надела кроссовки - чёрные, удобные, на толстой подошве. В них я могла ходить весь день, не чувствуя усталости.

Теперь волосы. Я собрала их в высокий пучок, заколола несколькими невидимками, чтобы не выбивались. Пара движений - и готово. Функционально, быстро, никаких лишних заморочек. Я проверила сумку: ключи, телефон, кошелёк, рабочая тетрадь, ручка, визитки. Всё на месте.

Уже у входной двери я снова замерла. Прислушалась. Тишина. Оглянулась на коридор, на дверь спальни, на кухню. Всё было спокойно. Я выдохнула, повернула замок и вышла, дважды проверив, заперта ли дверь.

На улице было солнечно, но прохладно. Лёгкий ветер трепал волосы, выбившиеся из пучка. Я шла по тротуару, вдыхая утренний воздух, пахнущий мокрым асфальтом и выпечкой из соседней булочной. Город медленно просыпался. Мимо спешили люди: мужчина в деловом костюме говорил по телефону, молодая мама везла коляску с малышом, подростки с рюкзаками шли к автобусной остановке, громко смеясь. Их смех на секунду заставил меня улыбнуться, но тут же внутри что-то сжалось. Я вспомнила вчерашний шёпот у самого уха, и улыбка исчезла.

Я ускорила шаг. До работы было около пятнадцати минут пешком. Я проходила мимо знакомых витрин, кофейни, небольшого сквера. На скамейке сидел пожилой мужчина и кормил голубей. Девушка с ярко-розовыми волосами бежала с собакой на поводке. Обычная жизнь. Обычные люди. И только я шла, постоянно оглядываясь через плечо.

Я свернула за угол и увидела знакомое серое здание с вывеской «Центр психологической помощи» Я толкнула дверь, поздоровалась с охранником на ресепшене - пожилым мужчиной с усталым, но добрым лицом - и направилась к своему кабинету.

Я включила настольную лампу, бросила сумку на стул и открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Сегодня по плану новый пациент, мальчик тринадцати лет. Я мельком просмотрела записи: направление от матери, жалобы на замкнутость, отказ от общения со сверстниками.

Я вздохнула. Такие случаи всегда были самыми сложными. Подростковый возраст сам по себе - буря, а если за этим стоит травма... Я постаралась сосредоточиться, выкинуть из головы свои собственные страхи и настроиться на работу.

Ровно в десять в дверь постучали. Я поправила худи, выпрямилась в кресле и спокойно сказала:

- Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина лет сорока, одетая строго, но со вкусом. У неё было уставшее лицо и тревожные глаза, которые она пыталась скрыть за вежливой улыбкой. А за её спиной, прячась в тени дверного проёма, стоял мальчик.

Сальваторе выглядел именно так, как я и ожидала, прочитав заявку. Худощавый, с тёмными волосами, падающими на глаза, и плечами, ссутуленными так, будто он пытался занимать как можно меньше места. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к полу, руки спрятаны в карманы толстовки, а сам он буквально вжимался в спину матери, словно надеялся, что она заслонит его целиком.

Женщина: Здравствуйте, вы Эрика?

Эрика: Да, здравствуйте. Проходите, пожалуйста.

Я мягко указала на диванчик, стараясь говорить максимально спокойно и доброжелательно. Женщина слегка подтолкнула Сальваторе вперёд, но он не сдвинулся с места. Тогда она сама прошла в кабинет и села, а мальчик остался стоять почти у самой двери, будто готовый в любой момент убежать.

Женщина: Меня зовут Натали. Это Сальваторе. Мы... мы записывались на прошлой неделе.

Я кивнула, делая пометку в блокноте.

Эрика: Да, всё верно. Очень рада познакомиться. Я понимаю, что первый визит - это всегда непросто. Но здесь безопасно. Здесь можно говорить о чём угодно.

Натали нервно сжала ремешок сумки.

Натали: Я... я, пожалуй, оставлю вас. Сальваторе, я буду в коридоре, хорошо? Если что, я рядом.

Мальчик ничего не ответил. Даже не пошевелился. Только плечи дёрнулись, когда мать встала и направилась к выходу. Когда дверь за ней закрылась, в кабинете повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Я не торопила его. Дала время привыкнуть к обстановке. Сальваторе продолжал стоять у двери, опустив голову, и даже не смотрел в мою сторону.

Эрика: Сальваторе, ты можешь сесть, если хочешь. А можешь стоять. Как тебе удобнее.

Он не ответил. Прошло несколько долгих секунд. Потом он медленно, почти нехотя, сделал несколько шагов к дивану и сел на самый край, всё ещё глядя в пол. Я отметила это про себя. Маленькая победа.

Эрика: Меня зовут Эрика. Я детский психолог. Я здесь, чтобы выслушать. И никто не заставляет тебя говорить о том, о чём ты не хочешь. Мы можем просто помолчать.

Сальваторе по-прежнему молчал. Я заметила, как его пальцы нервно теребят край толстовки, а колени чуть подрагивают.

Эрика: Знаешь, многие ребята, которые сюда приходят, поначалу вообще не хотят говорить. Ты не обязан доверять мне с первой минуты. Но я хочу, чтобы ты знал: я не враг.

Молчание.

Эрика: Ты любишь что-нибудь рисовать? Иногда, когда сложно говорить словами, проще что-то изобразить. Даже просто линии. Даже просто каракули.

Сальваторе медленно поднял голову. Впервые за всё время он посмотрел на меня. Взгляд был настороженным, почти испуганным, но в нём мелькнуло что-то ещё. Любопытство? Сомнение? Он снова быстро опустил голову.

Сальваторе: Я... я не знаю...

Эрика: Ты можешь просто посидеть. Или порисовать. Или даже просто послушать, как я говорю. Я иногда могу быть болтливой.

Сальваторе чуть заметно покачал головой и снова замкнулся. Прошло около десяти минут в почти полной тишине. Я пыталась задавать лёгкие, нейтральные вопросы: что он любит есть на завтрак, какой предмет в школе ему нравится больше всего, была ли у него когда-нибудь собака. Он отвечал односложно, почти шёпотом, но хотя бы отвечал. Это уже было что-то.

А потом я заметила, как его плечи начали мелко подрагивать.

Эрика: Сальваторе?

Он не ответил. Только сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

Он вдруг поднял голову, и я увидела, что его глаза полны слёз. Он смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня внутри всё сжалось.

Сальваторе: - Я... я просто... Я не должен был... я просто стоял там, а она... она...

Сальваторе замолчал, зажмурившись так сильно, будто мог стереть то, что видел перед глазами.

Сальваторе: Я гулял с друзьями. Мы просто стояли у магазина. А потом... подъехала машина. Я не успел ничего понять. Меня просто... затолкали внутрь. Там была она. Эта.. женщина. Я не знаю, кто она. Она была... старше. И она... она заставила меня...

Сальваторе закрыл лицо руками и заплакал - беззвучно, только плечи вздрагивали. Я почувствовала, как у меня самой сжимается горло.

Я сразу поняла, что произошло.

Эрика: Сальваторе, то, что случилось, - это не твоя вина. Ты слышишь меня? Не твоя.

Он покачал головой, не отрывая рук от лица.

Сальваторе: Нет... я должен был... я мог убежать... я мог...! А теперь я... теперь я не могу... не могу на них смотреть... на женщин... даже на маму... мне противно... и я думаю... я стал думать, только о парнях... это... это неправильно... я какой-то... неправильный.

Он говорил это с таким отвращением к себе, что у меня перехватило дыхание. Я знала этот взгляд. Видела его у других детей. У тех, кто винил себя в том, что с ними сделали другие.

Эрика: Сальваторе, послушай меня. Ты не сломан. Ты пережил страшную вещь. То, что произошло с тобой, - это преступление. И ответственность лежит только на том, кто его совершил. Никакой ребёнок не может быть виноват в таком. Ты меня слышишь?

Он не отвечал, только плечи дрожали всё сильнее. Я видела, как он пытается сдерживаться, но это было невозможно. Боль слишком долго сидела внутри, разъедая его, заставляя ненавидеть себя.

Сальваторе: Я... я не знаю, что мне делать. Я боюсь... боюсь, что мама узнает... что она поймёт... что я...

Эрика: Твоя мама любит тебя. И когда ты будешь готов, ты сможешь ей рассказать. Но не сейчас. Сейчас важно, чтобы ты понял: то, что ты чувствуешь, - это нормальная реакция на ненормальную ситуацию. Ты не плохой. Ты не грязный. Ты просто очень напуганный человек... которому нужна помощь.

Сальваторе поднял на меня заплаканные глаза, и в них было столько боли, что я почувствовала, как у самой сжимается сердце. Он смотрел на меня с недоверием, но в то же время в его взгляде промелькнула крошечная искра надежды. Будто он впервые услышал, что его чувства - это не приговор.

Сальваторе: Я... я могу ещё прийти?

Эрика: Конечно. Когда захочешь. Хоть завтра. Хоть через неделю. Мой кабинет всегда для тебя открыт.

Он медленно вытер рукавом слёзы и впервые за всё время почти посмотрел на меня.

Сальваторе: Спасибо...

Я улыбнулась - мягко и печально.

Эрика: Ты сильнее, чем думаешь, Сальваторе. И ты справишься.

Эрика: Спустя 15 минут я вышла из кабинета, чувствуя внутри странную смесь опустошения. Сессия с Сальваторе отняла много эмоциональных сил, но где-то глубоко внутри теплилась надежда, что я смогла до него достучаться.

Я достала телефон из сумки и заметила три пропущенных от Рокси. Чёрт. Совсем забыла про неё со всеми этими событиями. Я нажала кнопку вызова, прислонилась спиной к стене в коридоре.

Роксана: Ну наконец-то! Эрика, какого чёрта? Я тебе три раза звонила! Ты вообще живая там?

Эрика: Прости, Рокси. Правда, прости. Замоталась совсем. Работа, пациенты...

я замялась на секунду, не зная, стоит ли рассказывать про Мужчину.

Эрика: В общем, бардак в жизни.

Роксана: Бардак у неё. Я уже думала, ты там в своей квартире лежишь и никто не найдёт. Не пугай меня так больше, ладно?

Эрика: Ладно. Обещаю. Слушай... может, встретимся сегодня? Нам надо поговорить. Не по телефону.

Рокси: Я так и знала, что у тебя что-то случилось. У тебя голос странный. Давай в нашей кофейне, в три. Идёт?

Эрика: Идёт.

Рокси: Я с тебя подробный отчёт потребую. До встречи.

Я сбросила вызов и выдохнула. Рокси всегда чувствовала, когда со мной что-то не так. И, наверное, пришло время рассказать ей всё. Ну, или почти всё.