Принятие

Я проснулась от звука поворачивающегося ключа. Этот звук всегда был для меня хуже любого будильника. Он означал либо пустой поднос, либо его присутствие.

Моё тело ныло. Я провела ночь, свернувшись калачиком на кровати, но я всё ещё помнила свои мантры. Я помнила своё имя. Я помнила, что должна держаться. В моей голове, словно на стене тюремной камеры, я насчитала уже одиннадцать зарубок. Одиннадцать дней в этом аду.

Маркус вошёл не один. Я услышала его тяжёлые шаги, а затем он встал на пороге, скрестив руки на груди. На нём был спортивный костюм, и на его костяшках пальцев белели бинты. Я застыла, глядя на эти бинты. По моей спине пробежал холодок.

- Вставай, - бросил он.

Я медленно села. Правая рука всё ещё плохо слушалась, и я оперлась на левую, пытаясь подняться. Но он не дал мне даже встать на ноги. Он сделал два широких шага, и прежде чем я успела вскрикнуть, его кулак, обмотанный бинтом, врезался мне прямо в солнечное сплетение.

Удар выбил весь воздух из лёгких. Мой рот раскрылся, я хотела закричать, но из горла вырвался только сухой, свистящий хрип. Я согнулась пополам и рухнула на колени, ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Перед глазами взорвались белые пятна.

- Ты вчера опять не притронулась к ужину, - спокойно сказал он сверху. - Я же говорил тебе: еда - это привилегия. Ты решила, что я шучу?

Я не могла ответить. Желудок скрутило от спазма, и меня вырвало жёлчью прямо на собственные ноги. Удар был не просто сильным, он был профессиональным. Он знал, куда бить.

Маркус наклонился, схватил меня за волосы и с силой дёрнул вверх, заставляя поднять голову. Мои глаза залили слёзы, но я смотрела на него с ненавистью.

- Я... я ненавижу тебя, - прохрипела я.

Он улыбнулся. Его улыбка была хуже его кулаков. Потом он отпустил мои волосы, обошёл меня сзади, и я почувствовала, как его тяжёлый ботинок врезается мне в поясницу.

Я вскрикнула, упав лицом вниз. Боль раскалённым прутом пронзила позвоночник, отдавая в больную руку. Я закусила губу до крови, чтобы не завыть, но слёзы хлынули градом.

- Тихо, - прошептал он, присаживаясь на корточки рядом со мной. - Хочешь знать, почему я бью тебя именно так? - Он провёл рукой по моей спине, и от этого прикосновения меня передёрнуло. - Потому что никто не должен видеть следов. Посмотри на свои руки, лицо, шею - они чистые. Если ты завтра выйдешь на улицу, любой подумает, что я самый лучший муж на свете. А то, что у тебя сломаны рёбра и синяки во весь живот - об этом узнает только твоя тёплая ванна. Умно, правда?

Он резко поднялся и пнул меня ещё раз - на этот раз в бедро. Боль была адской, но я стиснула зубы, зажмурилась и просто лежала на холодном полу, пытаясь не потерять сознание.

- Завтра в восемь утра ты спустишься в столовую. Съешь всё, что тебе подадут. И не смей пропускать приёмы пищи, - сказал он, направляясь к двери. - Если я увижу, что ты опять худеешь, я устрою тебе экскурсию по подвалу. Без света. На трое суток. Ты поняла?

- Иди нахуй, - прошептала я в пол.

Он засмеялся и вышел. Дверь захлопнулась. Щёлк-щёлк.

Я осталась лежать на полу. Всё тело горело, будто меня пропустили через мясорубку. Я попыталась подняться, но рёбра прострелили такой острой болью, что я взвизгнула и снова рухнула. Я свернулась в позу эмбриона, прижимая колени к животу, и дала себе волю. Я зарыдала. Громко, по-звериному, не стесняясь собственных всхлипов.

Я плакала от боли, от унижения, от того, что моя ненависть сейчас бесполезна, как и мои сломанные руки. Но когда слёзы кончились, я снова подняла голову.

Я посмотрела на дверь. На этот раз я не искала в ней выход. Я просто запомнила этот день. Запомнила его ботинки, его бинты, его голос. Я смотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Рёбра болели так, что каждый вдох был пыткой. Но я всё ещё дышала.

С ужасающей ясностью я поняла одну вещь: он не убьёт меня прямо сейчас. Он хочет сломать меня, чтобы я жила с ним. Но если он не убьёт меня, у меня есть время. Время, чтобы выжить. Время, чтобы спрятать боль глубже. И время, чтобы однажды нанести ответный удар, когда он меньше всего этого ожидает. Даже если сейчас я чувствую себя раздавленной.

Я с трудом, преодолевая дикую боль, доползла до кровати, вцепилась здоровой рукой в край матраса и затащила себя обратно. Тетрадь всё ещё была там, под подушкой. Я не стала доставать её. Я просто коснулась её пальцами и прошептала:

- Я не умру здесь, Маркус. Ты слышишь меня? Я не умру.

Я закрыла глаза. Впереди был новый день. И впереди был новый ад. Но я всё ещё была здесь. И пока я жива, у меня есть шанс.

Это моя первая книга,буду признательна вашим отзывам🧸