Принятие

Я бежала, пока в лёгких не загорелся огонь. Затем я перешла на шаг. Потом - на медленный, с трудом переставляющий ноги шаг. Я понятия не имела, где нахожусь. Задворки Бруклина или Статен-Айленда - вокруг были только безликие особняки и редкие уличные фонари.

Декабрьский Нью-Йорк встретил меня, как хищник. Ветер пробивал мою тонкую куртку насквозь, будто её и не было. Морозный воздух обжигал горло, а кожа покрылась мурашками, которые быстро сменились ледяным онемением. Я чувствовала, как кровь, стекающая по моим бёдрам, замерзает прямо на коже, превращая джинсы в жесткую, ледяную корку.

Ноги в тапках давно потеряли чувствительность. Я шла по мокрому асфальту, и с каждым шагом тапки промокали всё сильнее, хлюпали и разваливались прямо на ходу. Где-то в районе двадцатой минуты моей дороги я наступила в ледяную лужу, и подошва на правой тапке просто оторвалась. Я не остановилась. Я просто переставляла босую, посиневшую ступню по мёрзлому бетону, не чувствуя ни боли, ни холода.

В голове гудело. Перед глазами плыли картинки. Я пыталась собраться и понять, где я, но все дома казались одинаковыми. Я остановилась у столба, вцепившись в мёрзлый металл, и посмотрела на табличку. Бруклин, 43-я улица. Это был даже не центр. Мне нужно было в Манхэттен. Мне нужно было попасть в Верхний Ист-Сайд.

- О, господи, - прохрипела я. Зубы стучали так сильно, что я с трудом могла говорить. - Как туда добраться?

Я пошла дальше, спотыкаясь о выбоины в асфальте. Проходя мимо подземного перехода, я заметила вход в метро. Метро. Там тепло. Если я спущусь туда, я хотя бы не замёрзну насмерть прямо сейчас.

Я спустилась по лестнице. Внизу было людно - обычные прохожие, спешащие домой в этот поздний час. Они косились на меня. На моей куртке была кровь. Мои волосы слиплись, на лице - грязь и слёзы. Я выглядела как безумная бродяжка. Одна женщина в дорогом пальто, увидев меня, резко отшатнулась и прижала к груди свою сумочку. Я не обижалась. Я была готова сама отшатнуться от собственного отражения.

У турникетов стоял охранник. У меня не было денег. У меня вообще ничего не было. Я подошла к турникету, секунду помедлила, а потом, стиснув зубы, просто перепрыгнула через него. Охранник крикнул что-то мне вслед, но я побежала. Я бежала по перрону, лавируя между людьми, и влетела в первые открывшиеся двери поезда. Двери захлопнулись за моей спиной. Я упала на свободное сиденье, хватая ртом воздух, и спрятала лицо в ладонях.

Я сидела, дрожа. Всё моё тело колотило так, что пластиковое сиденье вибрировало. Я смотрела на свои руки - они были грязными, с запёкшейся кровью под ногтями. Какая-то старушка села напротив меня, открыла рот, но, увидев мои глаза, резко перевела взгляд в окно. Она боялась меня. И она была права. Я сама боялась себя.

Я закрыла глаза. И тут же картинка всплыла перед внутренним взором: лицо Маркуса, его мутные глаза, его тяжесть, грубые руки, разрывающие меня изнутри... Меня вырвало. Прямо на пол вагона. Кто-то закричал. Я слышала, как люди перешёптываются, как кто-то вызывает охрану по рации. Я знала, что мне нужно уходить. Я встала и, пошатываясь, вышла на следующей же остановке.

Я даже не посмотрела на название. Я вышла на улицу и поняла, что оказалась в центре Манхэттена. Горели огни небоскрёбов, мимо проносились такси. Но внутри меня всё замерзало. Я смотрела на карту города на автобусной остановке. Мои пальцы не слушались, я дрожала так сильно, что с трудом могла прочитать названия. Парк-авеню. Мне нужно было на Парк-авеню.

Сорок минут. Я шла сорок минут. Мои ноги превратились в две ледяные культи. Я потеряла одну тапку где-то в луже, и теперь шла босиком. Асфальт царапал ступни, но я уже не чувствовала боли. Вместо этого я начала слышать голоса. Голос мамы.

- Мия, солнышко, ты не замёрзла? - шептал голос из ниоткуда.

Я шла вперёд, глядя перед собой.
- Нет, мам, - прошептала я в ответ. - Я иду к тебе. Ты же меня ждёшь?

Моё сознание раздвоилось. Часть меня брела по тротуару, а часть - сидела рядом с мамой, ела тот самый яблочный пирог. Мне казалось, что если я продолжу идти, я войду в тот тёплый дом, где пахнет выпечкой и где меня никто не тронет.

Но реальность была жестока. Я замерзала. Я шла, поскальзываясь на гололёде, пока не упала на колени прямо посреди улицы. Какой-то мужчина в пальто подбежал ко мне.
- Мисс, вам плохо? Вам нужно в больницу! - крикнул он.

Я подняла на него мутный взгляд.
- Мне нужно на Парк-авеню, 1050, - выдавила я. - Пожалуйста... скажите, где это.

Мужчина опешил, но от страха в моих глазах он просто махнул рукой вперёд.
- Прямо, три квартала направо. Там высокий дом с золотой дверью. Вы не дойдёте, вы вся в крови!

- Дойду, - прошептала я и снова встала.

Я шла. Квартал. Ещё один. Ещё. Мои ноги подкашивались, я падала и снова вставала. Вокруг меня проносились шикарные автомобили, витрины дорогих бутиков сияли светом. Я шла по этому миру богатства, как призрак из преисподней.

И вдруг я остановилась.

Прямо передо мной, утопая в мягком свете уличных фонарей, стоял высоченный, элегантный жилой комплекс. Золотая табличка у двери гласила: 1050 Park Avenue.

Я смотрела на эту дверь. Это была именно та дверь, которую я запомнила. Я не ошиблась. Я дошла.

Адреналин, который держал меня в сознании всё это время, резко схлынул. Мои колени подогнулись. Я упала на четвереньки прямо у железных кованых ворот. Я попыталась доползти до домофона, но пальцы уже не слушались. Я просто ударила ладонью по двери, оставляя на холодном металле кровавый след, и завыла, захлёбываясь слезами, которые тут же превращались в ледяные корки на щеках.

- Помогите... - прохрипела я в пустоту. - Кто-нибудь... пожалуйста...

Мой голос сорвался. Я видела, как пара глаз смотрит на меня из-за стекла подъезда - консьерж в униформе. Он растерянно поднёс трубку внутреннего телефона к уху и начал кому-то звонить.

А я медленно сползла на тротуар, прижимаясь спиной к холодной двери. В моей голове больше не было ни Нью-Йорка, ни боли, ни воспоминаний об изнасиловании. Была только серая, вязкая пустота. Я чувствовала, как смерть нежно гладит меня по голове, обещая покой. Но я упрямо смотрела в золотую табличку, пока мой взгляд не начал расфокусироваться.

Я закрыла глаза. Мне снился тёплый сон. Мамин пирог. Яблоки и корица.

А затем в этой тишине раздался звук - глухой, тяжёлый щелчок открывающейся двери. Кто-то вышел на порог, и тень упала на моё лицо. Я не видела, кто это был. Я только чувствовала, как чьи-то сильные руки подхватывают моё обледеневшее, бледное тело, прижимая его к чему-то тёплому и надёжному.

В моём угасающем сознании промелькнула одна-единственная мысль: «Я дошла».

А затем была только темнота.

Это моя первая книга,буду признательна вашим отзывам🧸