Принятие

Всю дорогу я молчала. Я сидела на заднем сиденье, вжавшись в кожаное кресло, и смотрела на огни Нью-Йорка, которые проплывали за окном. Город был огромным, чужим и равнодушным. Сотни тысяч людей жили своей жизнью, не подозревая, что прямо сейчас по улицам едет девушка, которую только что продали за тридцать тысяч долларов.

Я смотрела на свои руки. Они дрожали. Я сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы унять эту дрожь. Мне было страшно. По-настоящему, до тошноты.

Маркус за всю поездку не проронил ни слова. Только один раз он включил музыку - тихую, протяжную, на каком-то незнакомом языке. Это было ещё хуже тишины. Я чувствовала себя мухой, запертой в стеклянной банке.

Мы выехали за пределы Бруклина, проехали через шикарный мост, и городские джунгли постепенно сменились тихими, тенистыми улицами. Мы остановились перед высокими коваными воротами, которые бесшумно разъехались в стороны. За ними открылся огромный особняк в колониальном стиле. Тёмные окна, ухоженный газон, подсвеченная дорожка. Дом, в котором не было ни души. Дом, который должен был стать моей тюрьмой.

- Выходи, - сказал Маркус, заглушив двигатель.

Я попыталась открыть дверь, но она была заблокирована. Я дёрнула ручку ещё раз, и тогда он усмехнулся. Щелчок. Дверь открылась. Я вышла, и холодный ночной воздух обжёг мои лёгкие. В нос ударил запах мокрой земли и дорогой древесины.

Маркус подошёл ко мне, взял меня за локоть - не грубо, но очень крепко, так, что я не могла вырваться - и повёл внутрь. Внутри дом был ещё более пугающим. Высокие потолки, антикварная мебель, картины на стенах. Наверное, это стоило миллионы. Но мне казалось, что я попала в склеп.

Он провёл меня на второй этаж, в дальнюю комнату. Комната была большой, с огромной кроватью, застеленной белоснежным бельём. На тумбочке стояла ваза с живыми цветами. Красиво. Высокомерно. Фальшиво.

- Это твоя комната, - сказал Маркус, отпуская мой локоть. - Ванная в конце коридора. Еда будет в восемь утра, в обед и в семь вечера. Не опаздывай.

- Я хочу домой, - прошептала я, не глядя на него.

Он засмеялся. Коротко, сухо, будто я сказала что-то смешное.
- Домой? Милая, твой дом теперь здесь. И запомни: двери в этой комнате запираются снаружи. Это не для того, чтобы держать тебя взаперти. Это для того, чтобы никто не влез. - Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. - А если ты попытаешься выбить окно - первый этаж, смотри, зарешёчен. Так что советую тебе лечь спать и привыкать. До твоего восемнадцатилетия осталось полгода. За это время мы поладим.

Он вышел. Дверь захлопнулась, и я услышала, как снаружи повернулся ключ. Два раза. Щёлк-щёлк. Я осталась одна.

Я стояла посреди этой роскошной спальни и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Я подошла к окну. За ним действительно была решётка - кованая, крепкая, вросшая прямо в каменный проём. Я дёрнула за прутья. Никакого движения. Я попробовала открыть створку - она была заперта намертво.

Паника хлынула горькой волной. Я начала ходить по комнате, тяжело дыша, хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Я забилась в угол, прижала колени к груди и вцепилась пальцами в волосы.

- Что мне делать? Что мне делать? - зашептала я, раскачиваясь из стороны в сторону.

В голове проносились тысячи мыслей. Отца больше нет. Мамы нет. Маркус - зверь в дорогой одежде. У меня нет ни денег, ни телефона, ни оружия. Я всего лишь семнадцатилетняя тень, запертая в золотой клетке.

Через несколько часов я уснула, провалившись в вязкое, тяжёлое забытьё. Но сон был неспокойным. Мне снилась мама. Она стояла в конце длинного белого коридора и протягивала ко мне руки. Я бежала к ней, но коридор растягивался, становился бесконечным, и чем быстрее я бежала, тем дальше она отступала.

Я проснулась от собственного крика. В комнате было светло. Лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, но они не согревали. За дверью послышались шаги. Ключ повернулся, и в комнату вошла женщина в чёрной униформе - экономка или горничная. У неё было каменное, совершенно бесстрастное лицо.

- Мисс Рид, завтрак подан в столовой. Следуйте за мной, - сказала она.

Мисс Рид. Это имя обожгло меня, как пощёчина. Меня уже называли по фамилии этого чудовища.

Я спустилась вниз. Столовая была огромной, с длинным столом, на котором стояла еда. Омлет, свежие фрукты, выпечка. Я давно не видела столько еды, но мой желудок сжался от отвращения. Маркус уже сидел во главе стола, читая какую-то газету. Он поднял на меня взгляд.

- Садись. Ешь. Не люблю, когда еда пропадает.

Я села на самый край стула, подальше от него. Я взяла вилку, но дрожащая рука не слушалась. Я попыталась взять кусок хлеба, но он выпал из пальцев и упал на скатерть. Маркус не улыбнулся. Он просто смотрел на меня с холодным любопытством, как учёный, наблюдающий за подопытной мышью.

- Я не кусаюсь, - сказал он тихо. - Пока. Привыкай, Мия. Мне нужна жена, а не кусок мяса. Если ты будешь вести себя правильно, я буду хорошо к тебе относиться. Я не монстр. Но я очень не люблю, когда меня обманывают и когда от меня убегают. Ты поняла?

Я кивнула, боясь поднять на него глаза. Мне казалось, что если я буду смотреть на него, он прочитает все мои мысли. А в моих мыслях сейчас была только одна картина: я бегу по ночному городу, я падаю, я умираю от холода, но я уже далеко отсюда.

- Запомни, - добавил он, вставая из-за стола и поправляя пиджак. - Ты здесь не для того, чтобы быть счастливой. Ты здесь для того, чтобы быть моей. День рождения через полгода. Надеюсь, ты успокоишься к тому времени. Всё. Свободна. Можешь вернуться в комнату. Или прогуляться по саду. Но не пытайся выйти за ворота. За ними - охрана с собаками.

Он ушёл. Я осталась сидеть за столом, глядя на нетронутую еду. Охрана. Собаки. Ворота. Полгода. Шесть месяцев до того, как моя жизнь окончательно превратится в ад.

Я медленно поднялась, вышла из столовой и направилась в сад. Там было красиво. Кусты роз, аккуратные дорожки, фонтан. За воротами действительно бегали две крупные овчарки. Они остановились и уставились на меня. Я замерла.

Дом Маркуса был красивой ловушкой. И я была внутри. У меня не было ни плана, ни ключей, ни единой зацепки. Но я глубоко вздохнула, пытаясь унять стучащее сердце, и прошептала в пустоту:

- Я выберусь. Я не сдамся. Я буду ждать и искать шанс.

Это были просто слова. Мне нужно было на что-то опереться, чтобы не сойти с ума. Я смотрела на ворота, но не видела ни дороги, ни спасения. Только сталь и собак.

Это моя первая книга,буду признательна вашим отзывам🧸