Он моя судьба

От лица Лекси

Склад у порта выглядел заброшенным: облупившаяся краска, ржавые ворота, пустые контейнеры, сваленные в кучу, будто декорации к фильму про конец света. Но я знала: за этой пустотой прячется что‑то опасное. Что‑то, из‑за чего мы здесь.

Мы подъехали к боковой стене, где не было камер. Ник первым выскользнул из машины, прижался к стене, осмотрелся.

— Чисто, — прошептал он в рацию. — Пока чисто.

Томас кивнул мне, и мы двинулись следом, прикрывая друг друга, как учили. Внутри пахло пылью и металлом. Где‑то капала вода, звук отдавался эхом, и от этого казалось, что за каждым углом кто‑то прячется.

Рудинская группа уже была внутри — они заняли позиции у главного входа, перекрывая пути отхода. Мы шли по узкому коридору, когда впереди мелькнула тень.

— Стоять! — рявкнул голос, и в ту же секунду вспыхнул свет, ослепляя. — Ещё шаг — и стреляем!

Томас резко дёрнул меня за руку, утягивая в нишу. Пуля чиркнула по стене, осыпав нас каменной крошкой.

— Засада, — выдохнул он. — Они ждали.

Я прижалась к холодной стене, чувствуя, как адреналин обжигает вены.

— Значит, мы не зря пришли, — прошептала я. — Если они тут, значит, тут и то, что нам нужно.

Он посмотрел на меня так, будто хотел что‑то сказать, но времени не было. Из темноты донёсся знакомый голос — хриплый, самодовольный.

— Томас, ты всё такой же упрямый, — протянул Костин, выходя из тени. В руке у него был пистолет, но он даже не целился — ему нравилось играть. — Думал, я не узнаю, что ты суёшь нос в мои дела? Думал, эта девчонка с её центром сможет меня остановить?

Томас не шевельнулся. Он стоял между мной и Костиным, как живая стена.

— Ты уже проиграл, Костин, — спокойно сказал он. — Данные ушли. Полиция уже знает про «Вегас‑7». Про твои склады. Про списки. Тебе некуда бежать.

Костин рассмеялся, но в этом смехе не было веселья.

— У меня всегда есть куда бежать, — процедил он. — Но сначала я покажу тебе, что бывает, когда ты встаёшь у меня на пути.

Он махнул рукой, и из‑за контейнеров выскользнули двое. Один рванулся к нам, другой — к серверной.

Томас метнулся вперёд, сбивая первого с ног. Я рванула к серверной, понимая: если мы потеряем эти данные, всё было зря.

В комнате за фальшивой панелью действительно стоял сервер. Я сорвала крышку, выдёргивая жёсткие диски один за другим, когда дверь распахнулась. Второй охранник замер, увидев меня, и вскинул пистолет.

Я не успела даже вдохнуть, когда раздался выстрел. Боль обожгла плечо — острая, раскалённая, будто в меня вонзили раскалённый гвоздь. Я пошатнулась, но успела схватить последний диск и прижать его к груди.

— Лекс! — голос Томаса прозвучал где‑то очень близко и очень далеко одновременно.

Он ворвался в комнату, сбил охранника ударом, выбил пистолет, а потом подхватил меня, не давая упасть.

— Держись, — шептал он, прижимая ладонь к моему плечу. Кровь сочилась между его пальцами, но он не смотрел на неё. Он смотрел только на меня. — Держись, слышишь? Мы выберемся.

Снаружи уже слышались крики, топот, звон разбитого стекла — группа Рудина пошла на штурм. Костин пытался прорваться к запасному выходу, но его перехватили.

— Всё кончено, — выдохнул Томас, прижимая меня к себе. — Он не уйдёт.

Я хотела что‑то сказать, но мир вдруг стал серым по краям, а потом и вовсе потемнел.

---

Очнулась я уже в центре. Знакомый запах — свежей краски, кофе, чего‑то домашнего. Надо мной склонился Локки — врач, старый знакомый Томаса, тот самый, что однажды уже собирал меня по частям. Его руки двигались быстро, уверенно, без лишней суеты. Рядом стоял Томас — он не отходил ни на шаг, будто боялся, что если отвернётся хоть на секунду, я исчезну.

Локки стянул перчатки, бросил их в урну и наконец посмотрел на Томаса. — Жить будет, — коротко сказал он, и в этих словах было столько облегчения, что у меня чуть не подкосились ноги — если бы я вообще могла их чувствовать. — Пуля прошла по касательной, но глубоко. Рана серьёзная, но чистая. Если не будет осложнений, через пару недель сможет снова командовать всеми подряд. Только без геройства, поняла? — он строго глянул на меня.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как боль превращается в тупой, ноющий гул.

— Спасибо, — прошептала я.

Локки хмыкнул, но в его глазах светилось облегчение.

— Не благодари. Просто в следующий раз не лезь под пули. Договорились?

Я хотела пообещать, но знала, что не смогу.

Томас всё это время молчал. Он стоял, будто прикованный к полу, и только костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал кулаки. Когда Локки вышел, чтобы записать какие‑то назначения, Томас наконец шагнул ближе, опустился на край кровати и взял меня за руку.

— Прости, — тихо сказал он. — Я должен был тебя прикрыть. Должен был не дать тебе туда идти.

Я попыталась сесть, но боль тут же напомнила, кто тут главный.

— Не смей извиняться, — резко сказала я, и голос прозвучал громче, чем я хотела. — Ты меня прикрыл. Ты меня вытащил. Если бы не ты, я бы там и осталась.

Он покачал головой, будто не мог принять эту похвалу.

— Я опоздал на долю секунды. Этого хватило, чтобы тебя ранили.

— А если бы ты не сбил того охранника, меня бы не просто ранили, — твёрдо сказала я. — Ты спас мне жизнь. И хватит себя грызть.

Наши голоса стали громче, и в них прорезалась та самая старая обида — не друг на друга, а на саму ситуацию, на то, как мир снова и снова ставил нас перед выбором, где правильного ответа не было.

— Ты всегда так делаешь, — почти прошипел он. — Берёшь всё на себя. Рвёшься вперёд, будто ты одна можешь всё исправить.

— А ты всегда пытаешься всё контролировать, будто если ты чуть ослабишь хватку, всё рухнет! — ответила я, чувствуя, как злость смешивается с усталостью и страхом. — Мы не можем быть идеальными. Мы можем только быть рядом.

Он замер, будто эти слова ударили его сильнее любой пули. Потом медленно выдохнул, провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение.

— Ты права, — тихо признал он. — Прости. Просто... когда я увидел, как ты пошатнулась... я думал, что опоздал.

Я чуть потянулась к нему, насколько позволяла боль, и коснулась его руки.

— Ты не опоздал, — прошептала я. — Ты был там. Ты был рядом. И этого достаточно.

Он накрыл мою ладонь своей, прижал к щеке, будто проверяя, настоящая ли я.

— Больше никогда, — тихо сказал он. — Больше я тебя не подведу.

— И ты не смей себя винить, — повторила я. — Мы команда. Мы делаем это вместе.

В дверь тихо постучали, и вошла Лика. За ней робко выглядывал Джеки.

— Мы слышали... — Лика подошла, села с другой стороны, осторожно взяла меня за свободную руку. — Мы так боялись.

Джеки кашлянул, будто стеснялся своих чувств, и буркнул:

— Ну, раз ты жива, значит, всё не так плохо. А то Локки тут ворчал, что если ты умрёшь, ему придётся объяснять Томми, почему он не смог тебя спасти.

Я хихикнула, и смех тут же отозвался болью в плече, но мне было всё равно.

— Рада, что вы тут, — тихо сказала я.

Марина остановилась в дверях, держа Сашу за руку. Мальчик смотрел на меня серьёзно, будто пытался понять, всё ли теперь хорошо.

— Она будет жить? — тихо спросил он у Лики.

Лика кивнула.

— Будет. Она очень упрямая. А упрямые не сдаются.

Саша подошёл ближе, протянул мне маленькую машинку — ту самую, которую Томас ему дал.

— Это чтобы ты быстрее поправилась, — серьёзно сказал он. — Машины лечат. Джеки сказал.

Я взяла машинку, чувствуя, как к горлу подступает комок.

— Спасибо, Саша, — прошептала я. — Она точно поможет.

Томас посмотрел на мальчика, потом на меня, и в его взгляде было столько нежности, что мне вдруг стало тепло даже сквозь боль.

— Операция прошла успешно, — тихо сказал он, когда все немного успокоились. — Костина взяли. Серверные диски у Рудина. «Вегас‑7» обезврежен. Центр в безопасности. Я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение, копившееся неделями, наконец отпускает.

— Значит, мы сделали это, — прошептала я.

Томас наклонился, осторожно коснулся губами моего лба — не как возлюбленный, не как герой, а как человек, который боялся потерять и наконец понял, что не потерял.

— Мы сделали это вместе, — тихо сказал он. — И в следующий раз... если он будет... мы тоже сделаем это вместе.

Я сжала его руку, чувствуя, что впервые за долгое время мне не нужно быть сильной одной.

— Вместе, — повторила я. — Обещаю.

Центр тихо жил своей жизнью. Где‑то смеялся Саша, Лика заваривала чай, Джеки ворчал, что опять остался «на дежурстве», но в его голосе слышалась гордость. Локки зашёл ещё раз, проверил повязку, буркнул что‑то про покой и покойников, а потом ушёл, оставив после себя запах спирта и ощущение, что всё действительно будет хорошо.

А я лежала, чувствуя, как рядом дышит человек, который не бросил. Который защитил. Который был рядом, когда это было важнее всего.

И я знала: впереди ещё будут трудности. Но теперь мы были готовы. Потому что мы были не одни.