Вернуться на точку исхода

От испуга по плечам прошла сильная дрожь, со стороны это выглядит странно, когда человек вдруг сильно вздрагивает всем телом или определенной ее частью.

За окном тишина, вокруг темнота, зеркало чудным образом отражает свет, сбоку - приоткрытая дверь, из которой виднеется мгла. Медленно обращаю взгляд на дверь. Застываю. Я всегда закрываю двери, больше всего ненавижу, когда она слегка приоткрыта, будто кто-то подсматривает. Дрожь, сильнее предыдущей, прокатывается вдоль позвоночника, отчего меня снова потряхивает. Ощущение неизбежности поселяется внутри меня. Я не могу понять причины таких мыслей, не могу понять, что именно надвигается, но мое чутье говорит, что оно идет, и все. И что так надо. Как бы парадоксально не звучало, но от последней мысли я расслабляюсь.

-Эва! – кричит голос с улицы.

В ужасе кричу ему в ответ.

-Это я, Самуэль!

Ох, черт, только не он, не после кошмарного сна.

-Я не пущу тебя домой!

-Ты кричала! Очень громко и долго, я подумал...не знаю, что-то произошло! Кто-то напал. Это было жутко. Я не напрашиваюсь к тебе в гости, но, может, выйдешь ты на улицу? Просто посмотрю все ли с тобой в порядке.

-Это мило, но все хорошо, - затылок начало покалывать.

Нет, нет, нет...какого черта?! Мне не нравится это ощущение, словно кто-то стоит сзади меня и касается взглядом, точно острым ножом нежно проводят холодной и заточенной сталью по затылку. Слезы беспомощности подступают к глазам.

-Ладно, тогда я пошел. Надеюсь, все будет хорошо. Спокойной ночи!

-Подожди! – в отчаянии крикнула я. – Ты можешь проверить, открыта ли входная дверь?

-Чего?

-Пожалуйста!

Дверной щелчок все сказал.

-Она открыта. Почему она открыта?

-Ты можешь зайти ко мне в комнату, а потом мы выйдем на улицу...?

После нескольких секунд молчания, когда в голову закралась мысль, что Самуэль уже ушел и я осталась заточена наедине с мраком, и, возможно, кроющимся в нем монстре, послышался встревоженный мужской голос:

-Эва, у тебя все в порядке?

-Просто зайди!

Открыв дверь, он, похоже, обнаружил странную для него «картину»: это было легко прочитать по раскрывшимся глазам и поднятым слегка вверх нахмуренным бровям, из-за чего на лбу у него появились морщины. Все это время я стояла задом к окну, не хотела оборачиваться: неведомая внутренняя сила просила этого не делать, иначе не избежать беды. А покалывание в затылке отступило только тогда, когда Самуэль открыл дверь, на которую я смотрела, прижав ладони к яремной ямке. Только с ним я сбежала из этой комнаты.

Долгое время нас окутывала ночная или, если быть точнее, раннеутренняя тишина. Мы сидели на газоне у его дома под темно-синим облачным небом, только где-то далеко, на уровне горизонта, была прочерчена ярко розовая линия. Через час этот город окрасит рассвет, если тучи снова не возьмут свое. Вот именно туда я и смотрела - на эту ровную линию под нависающими облаками. Печально, но, смотря на вот-вот родившийся рассвет, я не испытывала тех чувств, которые ранее переполняли меня, да и не только меня, а многих людей, когда те выкладывали в социальные сети фотографии рассветного часа. Это завораживает - наблюдать за рождением нового дня, это красиво: ты предаёшься мечтам или позитивным раздумьям о будущем. Обычно это ассоциируется с глотком свежего воздуха, после душных дней проведенных в мегаполисе. У меня были такие чувства, но это раньше. Сейчас я просто смотрю.

-Можем поговорить? – прошептал парень рядом.

-О чем?

-Почему ты кричала? Почему не смогла спуститься?

-Страшный сон.

-Очень?

-Очень. Там был жук, огромный жук, который пытался меня изнасиловать, - ответила я, умолчав о лице этого жука.

-Господи, - послышался выдох. – Ужасов на ночь пересмотрела?

-Нет, по-видимому, картин твоего отца.

Самуэль молчал, смотря куда-то наверх.

-Я не думал, что ты впечатлительная, не стоило тебе их показывать. Но я тебя понимаю, они меня тоже пугают. Ненормально вешать подобные картины в доме, где растет ребенок, - тяжело выдохнув, он продолжил: - А сны с участием жуков...действительно не самые хорошие. В символическом плане.

Пропустив мимо ушей сведения о значении жуков во снах, я задала заинтересовавший меня вопрос:

-Почему твой отец рисовал такие картины? И зачем он их развешивал по стенам? Он знал, что они тебя пугают?

-Рисовал, потому что считал, что должен. Развешивал, чтобы о них помнить. Знал, что они меня пугают, но думал, что я должен смириться и принять их.

-Честно говоря, я не совсем тебя понимаю... – мои брови нахмурились, а голос зазвучал неуверенно.

Самуэль резко и несколько раздраженно выдохнул.

-Ты видела эти картины, они – не что иное, как облик смерти. Как напоминание о том, что весь мир появился из ничего и уйдет в ничто. Все всегда появляется из ничего, даже человеческая клетка состоит из мелких частиц, которые фактически появляются из материи, которой мы не видим, такое своеобразное «ничто». И потом оно умрет. Все всегда возвращается на круги своя. И они висели, - его высокий, жаркий тон, которым он начала, сменился на тихий, - чтобы помнить о смерти. Что ничего никогда не побьет смерть. Жизнь можно побить смертью, а вот смерть...ничем. Черт, он так был одержим ей. Постоянно взывал, молил...

Он отрицательно качал головой, то ли не готов признать, что его отец был больным, то ли не готов был верить в сам бред. Однако легче после его ответа не стало; жутко, однако, находиться ребенку в одном пространстве с таким родителем. По классике, мама и папа должны поддерживать тебя, учить верить в лучшее, провожать за руку в светлое, насколько это возможно, будущее, а здесь с детства тебе дают смотреть на картины, символизирующие смерть, со словами, мол, сынок, скоро и ты помрешь. Ужас.

-Мне действительно жаль, что тебе пришлось с таким отцом...

-Нет, - перебил меня он, - в целом все было неплохо. В конце концов, я и правда смирился, даже начал понимать его философию.

-Что?! – в шоке воскликнула я.

-Не подумай, я не какой-то больной, просто есть в этом зерно истины, не находишь?

-Ты сам только что сказал, что «все возвращается на круги своя», то есть после смерти должна наступить жизнь, и так по кругу. Это бред! Если следовать логике твоего отца, что «ничто» - это и есть форма смерти, то из этого не может появиться жизнь, ведь жизни не бывает после смерти. «Жизнь бьет только смерть» - это твои слова, значит, это две противоборствующие силы, и одно не может быть продолжением другого. Только в такой схеме, - активно жестикулируя, продолжала я, - жизнь, а потом смерть. Но не смерть, а потом жизнь.

На широком лице Самуэля отразилась улыбка, из-за чего выразились скулы и появились ямочка на щеках.

-Дело в том, что отец считал, что после смерти есть жизнь. Кстати, об этом говорят многие религии. Но не та жизнь, о которой ты думаешь, не в буквальном смысле. Это скорее, - задумавшись, он закинул высоко голову назад, - просто что-то существующее и движущее. Из нее появляется жизнь, та жизнь, которую мы видим здесь: появление из ничего клетки, животного, растения, человека и так далее. Оно появляется из ниоткуда и уходит туда же. Для отца это кольцевая схема, условно говоря, - он начал в воздухе рисовать фигуры, - есть круг, он весь красный, но маленькая его часть окрашена в синий, вот этот синий – эта наша с тобой жизнь, в самом буквально ее смысле. А все красное – это «ничто». То есть мы появляемся из этого «красного», проходим «синюю» часть линии - нашу жизнь - и уходим снова в «красное». Мы привыкли конец жизни называть смертью, но для них, для отца, это не совсем смерть, просто мы привыкли это называть так: смерть - знакомое всем название, поэтому он и называет «ничто» этим понятием.

В голове крутился рой вопросов, его рассуждения ввели меня в замешательство.

-Это очень-очень странно...В религиях жизнь после смерти называется либо раем, либо адом, или еще как-нибудь. Там есть своя иерархия, в общем-то, все как у людей в мирской жизни. Но ни из того, ни из другого места люди, существа и так далее не воскрешаются в жизни буквальной... - несколько секунд я молчала, а потом задала вопрос: - И почему это «ничто» он называет «смертью»? Ведь смерть – это конец, но в его рассуждениях это больше похоже на жизнь, на процесс!

-Потому что наш мозг мыслит понятными нам категориями, это понятие, как я сказал, всем знакомо: оно хранит в себе неизвестность, люди боятся смерти. Почему? Да потому что не знают, что за ней. Что дальше? И в этом плане слово «смерть» хорошо описывает «ничто», и людям это будет понятно. А картины на то и зловещие, чтобы еще лучше иллюстрировать «ничто», или «смерть», мы же не знаем, что кроется за этой жизнью? Вряд ли там скачут пони, там могут быть и чудовища, или что-то непонятное нам. Поэтому картины отца такие...странные, сумасшедшие...вызывающие тревогу и желание забыть.

-Подожди! Ты сказал: «и людям это будет понятно»? Он...это пропагандирует?

-Эм...да нет, не совсем. Скорее, просто развивает, может, поделиться своими размышлениями.

-А ты не плохо их понимаешь, - едко заметила я.

-Да, потому что жил с ним долгие годы. И, как сказал, начал понимать, я не верую в то, что он говорит всем сердцем...

-Но я бы так не сказала, - нагло его перебив, я встретилась с мужским взглядом. Мой – прищуренный и подозрительный, его –расширенный и защищающийся.

-Как знаешь, - вдруг расслабился он и небрежно пожал плечами.

Со стороны леса повеяло прохладой, от далекого розового горизонта остался лишь фиолетовый след. Вытерев вспотевшие ладони о пижамные штаны, я встала, решительно направляясь в сторону дома.

-Куда ты? – взволновался Самуэль, повторяя мои движения.

-Домой? Этот разговор нисколько не успокоил меня, только тревожней стало.

На самом деле, я соврала. Меня не особо впечатлила философия отца Самуэля, но каждый раз, когда парень произносил слово «смерть», во мне поселялась пустота. Не в плохом смысле, отнюдь: это была тишина, загробный покой неустанных мыслей в голове. Возможно, мне не стало легче или спокойней, однако страха я точно не испытала.

-Извини, я правда не хотел напугать тебя, - искренность в голосе и лице заставила ему поверить. - Не подумай ничего плохого, я психически здоров, - он нервно усмехнулся. - Просто нелегко жить постоянно одному, без родителей и знакомых. Да и с девушками давно не общался, поэтому и веду себя порой неловко, говорю странные вещи.

-Ладно, проехали.

- Если нужно, я всегда рядом, помогу чем смогу.

Оттаяв, я мило улыбнулась ему и, по его предложению, решила дать номер телефона на случай экстренной связи. Я совру, если скажу, что мне не было приятно: всегда радостно на душе, когда осознаешь, что кому-то нужен помимо себя и родителей.

Оказавшись в темном пространстве коридора, где только на полу красовалось два светлых прямоугольника по обе стороны от меня, я судорожно сглотнула. Как не старалась идти быстрее, в комнату шла очень медленно, будто мозг подсознательно чувствовал опасность и, чтобы вовремя увидеть угрозу, заставлял тело двигаться неспешно. Чуть ли не крадучись и обводя каждый предмет пристальным взором, я наконец-то дошла до комнаты, где так же неторопливо с тихим скрипом закрыла дверь, не поднимая глаз от пальцев ног, запрыгнула в кровать. Это навязчивые мысли, да и только. Но сна не было ни в одном глазу: взбудораженная неприятным пробуждением и боязнью вернуться в тот же сон, я взяла почитать недавно купленный журнал.

***

Темно-коричневый дипломат с громким стуком опустился рядом со мной, а вместе с ним и юное тело. Я и Ная взяли за привычку садиться вместе, когда у нас общие классы: кто-то сзади, кто-то спереди, если аудиторные классы не похожи на класс английского языка, в общем, далеко друг от друга не отсаживаемся. Подруга, расчесывая свои темные волосы, заглянула за мое плечо, дабы посмотреть, что так заняло меня, а предмет этот был и правда интересен – журнал, который я купила и мерно читала с вчерашнего выходного. Я прочитала несколько статей ночью, несколько статей и некрологов за завтраком и сейчас перед уроком, не замечая, как мимо проходят ученицы и ученики, о чем-то беседуя и смеясь. На каждое «Привет» приходилось отрываться от чтения, поднимать голову и мило улыбаться, по-честному говоря, я даже не уверена, что точно смотрела на человека: может, на объект рядом с ним, - парту или окно, - либо на лицо, но последнее не запоминала вовсе, мне хотелось снова вернуться к чтению. Ведь только оно по-настоящему позволяло исчезнуть из реального мира и проблем, а, когда я отвлекаюсь, в голове проигрывается диалог с матерью и ее признание.

-Это «Ринкон: вчера, сегодня завтра»? Ты любишь читать журналы?

-Да, серия «Тайное и символическое в городском быте». На самом деле периодику я читаю не так часто, но тут очень интересно.

-Эва, у тебя все в порядке? – она старательно заглядывала мне в глаза, я – прятала.

-Да, нормально, - скороговоркой проговорила я. - Ты знала, что геометрия города имеет сакральное значение, и ваш город имеет не круглую форму, как множество городов, не прямоугольную, а шестиугольную? Городов подобного градостроительного плана очень мало, я прочитала, что это дань природе. Ведь в природе многие вещи имеют форму правильного многоугольника, симметричны: например, снежинки, кристаллы, пчелиные соты, - я продолжала, даже не зная, слушает ли она меня еще или нет- то есть геометрия города хранит в себе тайное значение, но не только его! Город является отражением социально-культурного бытия населения, он отражает и одновременно диктует, как жители должны жить, взаимодействовать друг с другом, с природой самого города, с окружающим его миром. Ринкон – это связь природы и человека. Помнишь, ты говорила, что ваш город – промышленный, здесь добывают много минералов? – и снова нет ответа. – Вот и доказательство: люди тесно связаны с природой, ваши украшения, вы все носите что-то из минералов, то, что рождается в земле.

- Я не знала этого, в смысле, что он шестиугольный, никогда не интересовалась этим, - шепчет Ная, все-таки она слушала.

-Когда я приехала сюда, меня смутило, что улицы будто бы петляют, а дома расположены рандомно. Я нашла ответ! – восторжествовала я, ткнув пальцем в фрагмент, который все прояснил. – Он, конечно, не совсем логичный и, скорее всего, это просто городской миф, но все равно интересно: автор объясняет это тем, что высшие силы – видимо, он имеет в виду Бога – раскидали реки, моря, океаны, деревья и все-все в этом мире без определенного смысла, как монеты, высыпавшиеся из кармана и укатившиеся кто-куда. Так и первый основатель не решил подаваться рациональности и построил город так, как «построили» мир сверхъестественные силы.

-Об этом я знаю, это городской миф. Город очень старый: много веков назад Ринкон был деревней, люди вместе с основателем приехали и каждый, где смог, построил свой дом. – Девушка о чем-то задумалась, смотря на меня. - Иронично, правда? Формальная симметрия и хаотичность внутри.

-Да! – Во мне зажглась искра оттого, что наши мысли сходятся, а я наконец подняла голову и взглянула на нее.

-А ты и правда заинтересовалась историей города? – хитрая улыбка появилась на тонких губах.

-Не то, чтобы, но это точно увлекло меня.

Хлопок преподавателя привлек внимание сидящих в аудитории, а просьба сесть по своим местам оповестили о начале урока. Ная шепнула мне на ухо:

-Раз тебя это так заинтересовало, могу предложить сходить со мной в библиотеку после уроков и взять книгу, которую знает практически каждый ребенок в этом городе. Это своего рода культурный памятник города. Но, думаю, тебя это точно заинтересует: она связана с фольклором.

-Что за книга?

Она слегка улыбнулась:

-Узнаешь.

Находиться одной дома, в бывшей комнате матери, когда ее самой не будет, не очень хотелось. Я и раньше не могла в разговоре, в мыслях придать теплого оттенка в голосе, говоря о строении, в котором мы жили. Называя его домом, я имела в виду жилище в самом примитивном смысле слова: как если бы зашла в дом к подруге, в дом к соседке и так далее. Раньше я думала, что, возможно, было еще слишком рано его так называть, вдобавок оставались сомнения: вдруг снова соберем чемоданы и уедем? Однако же вчерашний день поставил жирную точку в этом деле. Домом я его точно никогда не назову, а купить канистру с бензином не составит труда.

***

«Эва, прости, не получится встретиться в холле. Буду ждать тебя в читальном зале. Он на втором этаже, увидишь табличку. Возникли сложности. Еще раз прости», - такое сообщение поступило от Наи под конец уроков.

Библиотека оказалась в негусто заселенном квартале: пару домов расположились вдали, а само здание находилось в объятиях парка, что раскинулся на несколько километров. Ступать приходилось по дорожке из красного гравия, которая вела прямиком к большим расписным дверям библиотеки. Моя голова крутилась во всех направлениях, ибо здесь было неимоверно красиво, будто я попала в иное пространство, даже небо казалось светлее над этим местом. Туман не затрагивал эту область, лишь аккуратно касался темно-зеленых постриженных кустов туи и можжевельника, что выступали оградой; кленовые деревья и пихта росли на участке таким образом, что создавали узоры, увидеть, которые возможно только с высоты - понять это можно по причудливой рассаде растений. Вдалеке виднелись старые, вековечные дубы, а рядом с ними небольшие, скорее всего, искусственно созданные озерца. У лицевой части здания стояло три архитектурных фонтана, представляющих собой несколько чаш в форме каскада; на самом верху из основы сооружения были искусно вылеплены четыре зубастые рыбы с острыми плавниками, которые изрыгали из своей пасти воду. Сама библиотека была не очень большой: облицовка из красного кирпича, большое количество арочных окон с разноцветными витражами и пять шпилей, два из которых, расположившись по бокам здания, были самыми высокими.

Пройдя процедуру регистрации и спросив у библиотекаря, где находится читальный зал фонда «История. Этнография. Фольклор», я пошла в указанном мне направлении. Потолки в здании оказались высокие и эхо здесь было звонким, поэтому правило «не шуметь в библиотеке» действительно было актуальным. Читальный зал при фонде находился на втором этаже, в самом конце коридора, где царил полумрак. Уверенным шагом я ступала к двустворчатым красным дверям, а сзади меня слышались тихие шаги тревоги и беспокойства, которые следовали прямиком за мной и уже догоняли, и чем ближе я становилась к двери, тем ощутимей было их дыхание за моей спиной. Пространство словно уменьшалось и вытягивалось, а центральной точкой в нем стала красная дверь, до которой мне никак не удавалось добраться. Я шагала быстрее, а дверь удалялась все дальше, точно во сне. Остановилась. Выдохнула. «Ну что снова за чертовщина происходит. Отстаньте вы от меня!», - не зная, кому точно адресован был внутренний крик, я ступила к двери, и она, наконец, осталась на месте.

Тихий скрип оповестил библиотекарей зала о новом читателе, отчего сотрудницы оторвали глаза от заполнения бумаг, строго глянули в мою сторону и вновь обратились к документам. Пройдя мимо кафедры слева от меня, где сидели библиотекарши, я начала осматриваться, однако мне не потребовалось много времени, чтобы найти Наю в компании бледнолицей девушки. Не желая мешать им, я тихой и легкой поступью приближалась, надеясь, что их разговор не затянется и я подойду к тому моменту, когда они будут прощаться, ибо подслушивать не хотелось. Тем не менее, чем ближе я была, тем больше слышала обрывки фраз:

- Мне просто нужна твоя помощь, - отчаянно произнесла Луна.

-Я не буду в этом участвовать, - поднимая руки в мирном жесте, озвучила Ная. - Ты знаешь меня. Эти мероприятия не для меня. Избавь меня от этого.

-Тебе придется в нем участвовать, рано или поздно. Когда-нибудь все изменится, если ты мне поможешь, это будет первое, что я воплощу в жизнь.

-Луна, - на лице приятельницы появился оскал, чего я раньше не замечала, да и не думала, что когда-нибудь увижу Наю в ярости. Мой шаг непроизвольно замедлился. - Слушай меня сюда. Повторяю в последний раз. Я. Не буду. В этом. Участвовать. У тебя большие амбиции, и это здорово, но, боюсь, ты слишком высокого мнения о своих способностях. Такие явления не меняются по прихоти одного человека - нужна поддержка, большая...

-У меня уже она есть! Я не одна такая! Ты самая такая же! И будет еще больше после его освобождения, поверь мне, только нужно...

И тут Луна осеклась, заметив меня, ее лицо не выражало удивления, скорее, недоумение, а вздернутая вверх бровь говорила, мол, много успела подслушать? А вот реакция Наи позабавила, ибо она мигом бросилась меня обнимать и говорить, как рада, что я пришла. Напряжение с лица девушки стекло, стоило избавиться от Луны. Последняя в скором темпе прошла мимо меня, тихо поздоровавшись, но я даже не успела ответить.

-На самом деле я правда рада, что ты пришла. Находиться в компании Луны стало в последнее время невыносимо.

-Случилось что-то?-нагло полюбопытствовала я.

-Не обижайся, Эва, но не думаю, что тебя это касается. Наше личное, так скажем.

-Конечно! Ты не обязана рассказывать, но если нужно высказаться, то я всегда могу помочь.

-Разумеется,- мило улыбнувшись, ответила приятельница. – Идем, я уже нашла ту книгу, которую хотела тебе показать. Это фольклорная литература, детские сказки.

-Библиотека большая, представляю какое количество ценных экземпляров тут хранится...- с упоением произнесла я.

-На самом деле фонд библиотеки не такой уж и большой, а здание огромное засчет читальных залов и холлов.

-Ты серьезно? – не могла поверить, что в таком большом здании большая часть пространств занимают залы для чтения, а не залы с архивным фондом, например.

-Увы, список книг, доступный к продаже в книжных магазинах, а также экземпляры в фонд библиотеки утверждает сам мэр, вся литература проходит через него.

Не впервой приходится слышать, что вся продукция проходит через руки мэра в буквальном смысле.

-Странная схема, откровенно говоря.

Мы прошли дальше, оказываясь рядом со столом из темного дерева, на котором лежала потрепанная книга. Для книги со сказками она была достаточно увесистой и большой. Заметив мою реакцию, Ная со смешком пояснила:

-Эта книга должна быть в руках родителей, они ее читают детям, чтобы объяснить непонятные моменты.

-И кто из нас будет родительницей? – пошутила я.

-Ты, - подловила со смехом девушка, - но я могу быть бабулей и что-то объяснить, если не поймешь.

С нервным возбуждением я открыла слегка пожелтевшие страницы, края которой из-за частых заломов стали практически отрываться. На первой странице меня встретила яркая иллюстрация леса: трех елей, реки, земли и неба. Под картинкой каллиграфией выведено: «Для старых и новоприбывших. Во всех мирах есть место». Правой рукой сразу достаю тетрадь и начинаю чиркать эту фразу, все, что мне покажется примечательным, должно быть законспектировано. Только так я смогу отслеживать определенную логику повествования, правила «сказочного мира», которые на самом деле являются отражением правил реальных. Следующая страница начиналась со слов: «Создание мира над небом». Первая часть книги состояла из двадцати - тридцати страниц, а времени заняло два часа, так как помимо чтения я делала заметки в тетради, выписывала целые цитаты, а также под ними делала рисунки, которые помогали вникнуть в суть слов, ибо некоторые предложения были сложны, и, только визуализируя их, становилось понятнее, о чем речь. И это детские сказки...

Уверена, что мои глаза покрылись красными венками, а волосы уже засалены, поскольку на протяжении всего дела я периодически чесала голову. Чтобы подвести итог, я прошлась взгляду по написанному в тетради: «Автор книги рассказывают детям о создании Вселенной, но в собственной интерпретации (??). Речь идет о некой Пустоте и Огненной звезде (из чего они возникли - неясно), цитата: «Обильный жар, что имел имя – Огненная звезда, обволакивался чистой, темной и тихой Пустотой; жар и свет так пленили тьму и холод, что Пустота полюбила Огненную звезду, а та полюбила Пустоту в ответ». Фантастические явления описаны как живые, со своими эмоциями, сознанием и действиями. От их якобы брака появились дети, автор описывает так: «От большой любви и слияния несовместимых сущностей над небом, что мы зовем Вселенной, в тишине и теплоте появились дети – Бесконечность и Время. Любимые и первые дети, что одновременно появились нигде и никогда, помогли обустроить мир, в котором существовали. Бесконечность взяла на свои широкие плечи создание пространства. Время позаботилось о том, чтобы существа, что после появятся в мире, могли замечать рождение и старение, чувствовали свой ход не только в пространстве, но и во времени, знали, что их время ограничено». Автор назвал их «детьми первой линии».

Отодвинув от себя книгу, я уставилась на дальние стеллажи, сосредоточившись и не обращая внимания на окружающий мир; моя голова, по ощущениям, стала весить на несколько футов больше, ибо вопросы нескончаемым поток возникали и оседали в уме. Это произведение не может быть сказкой. Сказка – это текст, основанный на мифе, однако с элементами реальности, и объясняющий детям тяготы их мира, негласные законы, что можно считать злом, а что добром. Сказки отражают прошлое и текущее. Только что прочитанный текст сложно назвать сказкой, ибо это обыкновенный миф. Миф, который помогает объяснить, казалось бы, невозможное, поэтому он обретает такие гротескные формы, фантастические сюжеты.

Так почему «это» называется сказкой для детей?

-Ная, я прочитала первую часть.

-Мм. - Как бы удовлетворившись моими результатами, подруга продолжала конспектировать главу из учебника.

-Почему ты сказала, что это сказка?

Ее взгляд четко выражал насмешку, но не злобную, а удивленную, мол, ты же не такая глупая, чтобы не понять этого. Но она молчала. Спустя минуту послышался ее хриплый шепот:

-Возможно, это грубо сказано, Эва, но в общем-то да, это сказка для детей.

-Она объясняет устройство Вселенной? Но если так, то это бред. То, что я сейчас прочитала, точно не связано с ней. Наука...

-Читай дальше - и все поймешь. И оторвись немного от науки: это детишки, им нужно как можно проще объяснить наш мир, даже если это выглядит, скажем так, странно. Тем более это притягательно, детей завлекает подобное. Если ты будешь им просто талдычить, мол, есть шар, он в темноте, он крутится возле большого желтого шара, и так далее, то они просто перестанут тебя слушать.

-Но здесь написана откровенная ложь, - упиралась я.

-Эва, - усталость прорезалась во взгляде и голосе, - просто дочитай. И ты все поймешь. Обещаю.

***

Переступив порог дома, я обратила внимание на время – 8:25 PM: мы засиделись в библиотеке, а учреждение находилось на другом конце города, поэтому путь был неблизкий, тем не менее шаг у меня широкий, а сам темп ходьбы бодрый - я старалась поспеть как можно раньше, ибо домашнее задание и бытовые дела не хотелось откладывать на поздний вечер. Странно, что прошло так много времени, но в эту минуту меня озаботило кое-что посильнее быстро движущегося времени: мамы снова не было дома. Ночная смена была вчера, а значит сейчас ей положен выходной, но в доме темно и пусто, только свет, включенный мной, горит на кухне. И звон в ушах - настолько тут тихо. Я решила не выключать свет на кухне: когда придет мама, ей будет проще ориентироваться, а иначе в кромешном мраке она переломает все кости. В комнате на ходу бросила рюкзак на кровать и сразу же принялась за чтение новой части так называемой сказки, сюжет книги определенно заинтриговал меня и одновременно привел в замешательство: содержание до сих пор не давало мне покоя и заставляло размышлять, настолько, что даже привычная мне подруга – тревожность тихо сидит в уголке сознания и не вылезает, позволяя мне заняться любимым делом. Удобная поза, где одна нога поджата под себя, рука крепко держит ручку, рядом лежат маркеры, приятный мягкий свет сочится из лампы на столе, раскрытая книга...И скрип двери.

Снова тишина. Но не та, которая позволяет отдохнуть от вечного шума города, голосов знакомых, вибрирования телефона. Эта совсем другая тишина, как пауза в фильме ужасов, когда после жуткой мелодии вдруг все звуки пропадают и ты понимаешь, что вскоре на героя нападет какая-то тварь. Когда герой крадется по черному коридору, где не разобрать вещей, и осознает, что увидит что-то страшное и мерзкое, но все равно идет. Я чувствую себя этим героем, несмотря на то что не двигаюсь, а сижу, я точно так же жду нападения, ибо я слушаю. Я прислушиваюсь к звукам, которых нет, в надежде или страхе услышать снова скрип. Ведь, если скрипа не было, то я сошла с ума, а если был...

Резкий поворот головы, - и я застываю от ужаса. Моя дверь закрыта, а значит скрипела дверь матери.