Вернуться на точку исхода

Несмотря на то что припев песни «Paranoid» группы Black Sabbath практически сотрясал стены звуковой волной, я услышала, как кто-то пытался открыть входную дверь, а потом с руганью и пыхтением ворвался в дом. Мать пришла только ближе к вечеру, я, как и обещала, старалась отмыть темные пятна на линолеуме и убрать в каждом углу паутину. Проснувшись сегодня утром, я не застала матери ни в одной из комнат и запаниковала, однако она нашлась на заднем дворе, покрытом снегом, смешанным с грязью, и смотрела на невзрачное и жалкое деревце на тоненькой ножке. Его ствол был обмотан голубой лентой. Я спросила: «Что это?», она ответила: «Ничего особенного, видимо, кто-то повесил. Лучше не ходи сюда, боюсь, здесь есть глубокие ямы», и в незастёгнутых сапогах и куртке, в черной футболке и в заляпанных шортах, открыв доступ к практически голым ногам ледяному воздуху, она вернулась домой. С чего бы там быть ямам - неясно. И зачем кому-то вешать ленточки на дерево? Смотреть тут было не на что: задний двор небольшой, по бокам располагались сухие кусты, местами проступала коричневая земля, однако в большинстве своем все было покрыто рыхлым снегом, и вскоре я покинула это место вслед на за матерью.

-Что я искренне ненавижу в Ринконе – это туман. Он густой и появляется практически в любое время дня. Ни черта не разберешь, - она поставила пакеты с едой на стол. – Сделай музыку потише, голова болит.

Мать распустила свои когда-то рыжие волосы, сейчас они больше отдают шатеном с примесью желтизны, в серой куртке и черных джинсах, которые гармошкой собирались у стоп, она походила на голливудских знаменитостей, которые прячась от папарацци, стараются не выделяться из серой массы. В детстве я помнила ее красавицей: длинные локоны, худое, но не тощее тело, молочного оттенка кожа, на пальцах - кольца с камнями, которые горели на солнце, на ней была скромная, но цветастая одежда. Это было очень давно, с каждым годом она увядала: кожа перестала быть приятной на ощупь, глаза впали и смотрели порой так, словно она не всегда понимала, кто я и откуда вообще взялась.

-Я отдала документы школу, с понедельника начнется учеба. Раньше там училась я, теперь твоя очередь наступила, - она криво улыбнулась.

Легкое волнение поселилось в груди, как и у всякого подростка, который будет пытаться внедряться в уже установленную систему, точно паразит, пробирающийся в человеческий организм. Я буду там чужая, на меня, скорее всего, будут смотреть, но мне важно не подавать виду, что я смущена, что мне некомфортно. Главное, не быть слишком неловкой, чтобы в первый же день не узнать о себе в каком-нибудь групповом чате.

Я двинулась к матери, чтобы помочь разобрать продукты, но она остановила меня:

-Не переживай, я сама все сделаю. Лучше глянь, есть ли у тебя какая-то одежда для школы.

-В этой школе есть дресс-код? Но если так, то ее нужно покупать отдельно, у нас есть лишние деньги? И где ее покупать? Там все ходят в школьной форме? - А вот и первая неловкая ситуация.

-Ну нет, эм... не совсем так, просто ходить абы в чем тоже не предстало. Девочки, э-э, как правило, носят платья, юбки. Парни в костюмах и галстуках. Там так принято, понимаешь? А у тебя подобного мало.

-На самом деле нет, у меня много юбок и ...

-Ты сходи наверх, -перебила она меня, - и поищи, покажи мне, я тоже посмотрю.

-Ладно.

Перепрыгивая через ступеньки, я уже практически была на втором этаже, как в голове зародился вопрос: а каких цветов должна быть одежда, раз с этим все строго? Наверное, было бы лучше не задумываться об этом, а просто принести юбки всех оттенков на суд матери и выбрать подходящее, дать ей время, ведь спустившись так же быстро - настолько быстро, что она не успела отреагировать, - меня вновь, как несколько лет назад, накрыло чувство разочарования и злости. Тонкие руки впопыхах закрывали верхний шкафчик, но алюминиевая банка успела сверкнуть мне в вечернем свете. Материнские щеки зарделись, покраснела и шея, а в глазах был легкий испуг, который сразу же сменился раздражением, когда тебя поймали с поличным и, вместо того чтобы извиниться, ты защищаешься, нападая на уличившего тебя.

-Ты специально это сделала?

-Нет, - сухо ответила я. – А ты? Специально меня отправила наверх?

-Нет.

-Понятно. А что в шкафчике?

-На черный день.

-Понятно.

Она тяжело опустилась на стул и запустила пальцы в волосы:

-Эва, там совсем немного.

-Совсем немного?

-Да! – положив голову на руку, она ласково взглянула на меня: - Эва, детка, переезд был тяжелый, первая ночь...не задалась, мне приснился такой жуткий кошмар. Ты бы только знала. Я решила...немного расслабиться, и все. Сегодня ты не увидишь даже меня с банкой, возможно, завтра, или послезавтра.

О, я хорошо знала этот взгляд: она делает так всегда, когда пытается умаслить кого-то, когда понимает , что больше оружия у нее нет и нужно давить на эмоции. Меня таким уже не пробьешь. Но еще меня раздражала манера говорить «эй, детка», словно она тот самый идеальный родитель из идеальной семьи для идеального ребенка из сериала; звучит это искусственно, точно кто-то ей дал сценарий: она отыгрывает свою роль, и сзади меня появляется камера с оператором и голос: «Снято».

-Ты обещала.

-Я помню, и обещание не нарушила, я не собираюсь сегодня выпивать все.

-Сколько там?

-Три. Давай закроем тему, пожалуйста, ничего еще не случилось, а ты уже себя накрутила. Кстати! – ее лицо просветлело. – Музыкальный магазин еще работает. Ты можешь туда сходить, хочешь?

Это был явный намек, но верный. Чтобы не наломать дров ни мне, ни матери, лучше на какое-то время нам оставить друг друга в покое, поэтому я воспользовалась предоставленной мне возможностью. Стоит признать, туман здесь вправду густой: он змейками стелился по мерзлой февральской земле, окутывал кроны деревьев, столбы фонарей, мусорные баки и мои щиколотки, желая забрать и присвоить себе добычу. Присутствие кого-то или чего-то ощущалось в пространстве, отчего становилось не по себе. Каждый шаг сопровождался хрустом грязного снега, и на земле оставалось несколько больших белых пятен, обрамленных пожухлой травой. На нашей не очень густонаселенной улице есть только два дома, которые стояли рядом, - это тот, в который заехали мы, и соседский, и последний завладевает моим вниманием. Дом определенно принадлежал семье с достатком; он сделан из кирпича такого же оттенка, что и наш, и многие в этом городе, - бордового, однако декоративные лианы, охватившие фасад и практически всю левую частью здания, - тонкие черные ветки с несколькими листочками - придавали дому ветхости, загадочности и, может, чуть-чуть романтичности. Последнее особенно выражалось в барельефах над арочными окнами. Дом двухэтажный и по сравнению с тем, где жила я, казался холодным, неприступным гигантом.

Нет мыслей. Замирает сердце. Мерзнут пальцы ног. Конечности больше не слушаются, и я останавливаюсь. Пытаюсь понять, что вызвало волнение. Дом. Там никого. Обычный дом, просто красный, просто тихий, просто над ним кружит черная туча, ее края в виде завитков тянутся вовнутрь и вверх, к еще светлым небесам. Ничего такого. Только сейчас он больше напоминает особняк ДеФео, не видом – аурой. Странно, почему я сразу не обратила на него внимания по приезде, такое произведение архитектуры сложно проигнорировать, но вчера он казался призрачным, сливающимся с пространством, будто рядом с нашим домом другого нет, но сейчас он притягивает мой взгляд и не отпускает. Стараясь вернуть контроль над своим телом, я направляюсь в сторону магазина, по словам матери, находившегося в минутах двадцати, и впервые в жизни пытаюсь напихать в свой мозг какой-нибудь ерунды, лишь бы исчезла пустота, которая появилась так неожиданно словно перед тобой выпрыгнул двухметровый мужик с ужасно широким ртом и топором в руке, а ты не можешь отойти от шокового состояния и подумать, как избежать смерти.

***

Звон колокольчика в магазине сработал как красная тряпка для быка, и передо мной в ту же секунду возник полный мужчина средних лет, заставив меня испуганно икнуть.

-Здравствуйте, - секунду он рассматривал мое лицо, а потом как солдат в строю перед командиром начал отчитываться: - Меня зовут Элазар, рад вас видеть в нашем уникальном магазине - «Мир музыки», такого в городе больше нет, мы одни торгуем раритетом. У нас есть кассеты, CD—диски, виниловые пластинки и грампластинки с музыкальными произведениями начала двадцатого века! – на одном дыхании произнес речь мужчина. – А Вы девушка, если не ошибаюсь, не местная? Что-то не припомню лица такого.

Пораженная таким приветствием, я заторможенно ответила:

-Добрый день, эм, верно.

-Я Элазар,– вновь представился он. Видимо, поняв, что сама усилие над собой я не сделаю, он решил помочь: - А вас как зовут?

-Эванджелина Баттер.

-Баттер, Баттер, что-то знакомое. Припоминаю одну пожилую пару, у них еще дочь была. Как же ее звали, Ревекки, Ревена?...

-Ревекка, это моя мама,- перебила я, – мы переехали сюда вчера.

-О, - глупо уставился на меня продавец, - С мамой? Так жива, получается?

-Она и не была мертвой. - Этот разговор мне нравился все меньше и меньше.

-А, тогда какое счастье! Значит, мать вернулась домой, к своей родне. Домой тянет, да? – подмигнул он мне.

-Не знаю, - с каждым его давлением я больше сжималась,– родителей ее больше нет.

-Ну как это! Есть город, есть жители! – искренне удивился он. – Есть другая родня, это все- дом, это все - Родина, а если она вернулась, значит, она знает, где ей по-настоящему хорошо и где ее ждут. Ты можешь уехать хоть на край света, но душа,- стукнул он себя по груди,- останется там, где ты родился. Сюда будет тянуть его, ведь здесь его место.

Закончив свою воодушевленную речь, Элазар раскосыми глазами упёрся в меня, да так, словно в этот момент на месте одной головы у меня должна вырасти вторая. Подобные разговоры мне не в радость: человек я не болтливый, а с незнакомцами, философствующими с тобой о родине, любви к земле, - и подавно. Аккуратно проходя через дверную раму и мимо пуза в грязной красной футболке, я, стараясь не обтереться ни об одно и ни об другое, в итоге, попала в сам магазин. Не успела я толком осмотреться, как Элазар снова привлек к себе внимание:

-Я могу чем-то помочь? У нас недавно был привоз, кое-что еще не распаковано и осталось на складе. Но! – Он побежал к стойке с кассой и стал перебирать лежавшие там бумаги. - Я могу посмотреть в накладной, что у нас есть.

-У Вас есть альбом рок-группы «One more from the road» Lynyrd Skynyrd ?

-Э-э ,- бросив на меня нечитаемый взгляд, он снова уткнулся в бумаги. – Не уверен...что у нас будет такое. Фолк-музыку слушаете? Может, классику – кантри, джаз?

-Нет, извините...

Понятно, понятно. - Мужчина все также копался в бумагах, тем не менее создалось впечатление, что ему уже не было дело до моего вопроса и он думал о чем-то своем: - А вы получается, не здесь родились, да?

-Получается, что так.

-Далеко, наверное, да?

-Нет, не очень.

Рукава водолазки вечно задирались к локтям, снова и снова мне приходилось их оттягивать вниз, практически к середине запястий.

-Нет, Эванджелина, знаете, я не нашел того, что Вам нужно...

-А можно заказать?

-Не через меня, все через нашего мэра.

-Мэра? А причем здесь он, - бровь и уголок рта синхронно поднялись вверх.

-У нас дела делаются иначе. Он старается заботиться о жителях города, у него в штабе, - проговаривал он, одновременно вырисовывая круги в пространстве толстым пальцем, - столько специалистов! Он сам их нанимает, они проводят верификацию всей продукции, которая поступает в город. Он всем управляет, держит под контролем. Думаю, я запишу эту группу и запрошу информацию у мэра. О'кей, Эванджелина? – дружелюбно улыбнувшись, предложил продавец.

-Без проблем.

-Эванджелина, могу предложить обратить внимание на наш журнал «Ринкон: вчера, сегодня, завтра», это местное издание, пока издано только несколько номеров, - он показал на деревянный стеллаж рядом с выходом, там стояли журналы, рассортированные стопками по номерам. - Чтобы Вы не уходили с пустыми руками. Тем более родом вы не отсюда, можете ознакомиться с историей нашего города.

Четыре ряда прошлогодних выпусков и два новых имели свою тематику, последний был посвящен, судя по названию, культурным особенностям и легендам города: «Тайное и символическое в городском быте».

-Очень рекомендую, сам читал и многие берут. И совершенно недорого.

-Хорошо, я беру его.

Чем ближе я подходила кдому, тем острее ощущалось нахождение рядом кого-то другого, будто кто-тосправа, или слева, или сзади идет в один шаг со мной, дышит в ухо, то правое,то левое, то в затылок, касается рукой, хотя на самом деле я ничего нечувствовала. Оно нарастало и нарастало,шаг ускорялся и ускорялся, я уже видела дверь, еще несколько метров, белаяштора в соседском доме колыхнулась. Я останавливаюсь. Смотрю. И смотрю, туда,на штору. Что за черт. Нужно идти домой, к маме, закрыть дверь, но явсматриваюсь, будто пытаюсь уничтожить ткань и увидеть кого-то...Однако ничегоне происходит. Нога двигается медленно, я ступаю, и, кажется, за шторкой торчитполовина головы. А может и нет, но нет времени думать, я забегаю в дом,закрываюсь на щеколду, в сапогах бегу наверх, залетаю в комнату, проверяюзакрыто ли окно, и резким движением его зашториваю.

Ринкон– вымышленный город в штате Миннесота

В особняке Рональд ДеФео-младший застрелил 6-ых членов семьи, на суде утверждал, что выполнял приказы «голосов» в доме. Впоследствии в дом заселилась другая семья, однако вскоре уехала, сообщив о паранормальных явлениях. История легла в основу романа «Ужас Амитивилля» Джея Энсона.

Lynyrd Skynyrd – американская рок-группа 1970-х.

Верификация продукции — это проверка и подтверждение того, что поставляемая продукция соответствует требованиям, стандартам и заявленным характеристикам.