Ледяной контракт

Тгк: inst_linix

Контракт подходил к концу. Пять лет. Пять лет ада, любви, ненависти, страсти и боли. Оставалось всего три месяца. Три месяца, и Лили станет свободной. Сможет уйти. И Григорий знал - она уйдёт. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.

Но он не показывал этого.

Он продолжал ходить к Карине. Продолжал делать вид, что ему всё равно. Он смеялся, когда Лили проходила мимо, не замечая его. Он говорил колкости, когда она задерживалась допоздна. Он делал всё, чтобы сохранить маску. Чтобы не показать, как внутри него всё разрывается от мысли, что она скоро исчезнет из его жизни.

Потому что он не умел иначе. Он не умел говорить о чувствах. Он умел только делать больно. Только разрушать. Только прятаться за цинизмом и холодностью.

По ночам он пробирался в её комнату.

Она спала. Или притворялась, что спит. Он не знал. Он ложился рядом, прижимал её к себе, вдыхал её запах. Она пахла другими мужчинами - она делала это специально, чтобы злить его. И это работало. Его душила ярость, когда он чувствовал чужой одеколон на её коже. Но он не мог оттолкнуть её. Он прижимал её крепче, стараясь перебить чужой запах своим.

Его руки дрожали. Сердце колотилось где-то в горле. Он хотел сказать ей что-то важное. Хотел признаться. Хотел попросить прощения. Но слова застревали в горле, превращаясь в тишину.

- Ты пахнешь другими, - шептал он в её волосы. - Ты делаешь это специально, да? Чтобы я чувствовал? Чтобы я понимал, как это больно?

Она молчала. Дышала ровно. Не открывала глаз. Он не знал, спит она или слушает. Но он продолжал говорить. Потому что только ночью, в темноте, когда никто не видел, он позволял себе быть слабым.

- Ты скоро уйдёшь, - говорил он, гладя её по спине. - Контракт заканчивается. Ты станешь свободной. И я больше не смогу держать тебя рядом. Я не смогу прийти к тебе ночью. Я не смогу обнять тебя. Ты уйдёшь к кому-то другому. И я останусь один.

Он сжимал её крепче, будто хотел впитать в себя. Будто пытался запомнить каждую секунду, каждое мгновение, каждое биение её сердца.

- Но я не скажу тебе этого, - продолжал он. - Я не скажу, что ты мне нужна. Потому что я слабый. Потому что я боюсь. Потому что если я признаюсь, ты увидишь меня настоящего. И ты уйдёшь. Ты увидишь, какой я на самом деле, и испугаешься.

Он замолчал. Его голос дрогнул. Он чувствовал, как внутри что-то ломается. Но он не позволял себе плакать. Он не плакал. Он просто лежал и держал её, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.

Каждую ночь он приходил к ней. Каждую ночь он обнимал её, вдыхал её запах, чувствовал чужой, мужской одеколон, который сводил его с ума. И каждую ночь он молчал. Не говорил главного. Не просил остаться. Не признавался в любви.

Он был козлом. Он знал это. Но он не мог иначе.

Сегодня был один из последних дней. Контракт истекал через неделю. Лили уже начала собирать вещи, упаковывать чемоданы, вывозить книги. Григорий смотрел на это и молчал. Он стоял в дверях, смотрел, как она складывает свои платья, свои книги, свои мелочи. Как она стирает следы своего присутствия из его жизни.

- Ты действительно уходишь? - спросил он. Голос звучал ровно, без эмоций.

Она обернулась. Посмотрела на него. В её глазах была усталость. И пустота.

- Да, - ответила она. - Контракт заканчивается. Ты сам знаешь. Мы больше не связаны.

- А если бы я попросил тебя остаться? - спросил он.

Она усмехнулась. Горько.

- Ты бы не попросил, - сказала она. - Ты никогда не просишь. Ты только берёшь. Ты только требуешь. Но ты никогда не просишь.

Она отвернулась и продолжила складывать вещи. Он смотрел на неё, на её руки, которые упаковывали его жизнь в коробки. Он хотел сказать: «Останься. Не уходи. Я не могу без тебя». Но он молчал.

Потому что он не умел просить. Потому что он был трусом.

Ночью он снова пришёл к ней. Она уже спала. Он лёг рядом, притянул к себе. Она пахла другим мужчиной - свежим, резким запахом, который въелся в её волосы, в её кожу. Он вдохнул его, и внутри него всё перевернулось. Ярость, ревность, боль. Он хотел разбудить её, закричать, потребовать объяснений.

Но он промолчал. Он прижал её крепче, зарылся лицом в её волосы, в этот чужой, ненавистный запах.

- Ты пахнешь другим, - прошептал он. - Ты всегда пахнешь другими. Ты делаешь это специально, чтобы я чувствовал. Чтобы я понимал, как это больно. И это работает. Ты знаешь, что это работает.

Она не ответила. Она спала. Или притворялась. Он не знал.

- Ты уйдёшь через неделю, - сказал он. - Ты уйдёшь, и я останусь один. С Кариной, с деньгами, с пустотой. Ты будешь с кем-то другим. Ты будешь с тем, кто умеет говорить. С тем, кто не боится. С тем, кто любит тебя так, как ты заслуживаешь.

Он замолчал. Его голос дрогнул. Он чувствовал, как внутри что-то разрывается. Как слёзы подступают к глазам. Но он не позволял им пролиться. Он не плакал.

- Я не скажу тебе этого, - прошептал он. - Я не скажу, что люблю тебя. Потому что я не умею говорить. Я не умею быть нежным. Я умею только брать и владеть. И я потерял тебя. Я знаю это. Но я не скажу тебе, что ты мне нужна. Потому что я слабый.

Она пошевелилась во сне, прижалась к нему. Он почувствовал, как её рука легла на его, сжала. Она не проснулась. Или сделала вид. Он не знал. Но он чувствовал её тепло, её дыхание, её близость. И это была пытка. Потому что он знал - это скоро закончится.

- Прости, - прошептал он. - Прости, что я не могу быть лучше. Прости, что я делаю тебе больно. Прости, что я такой.

Он поцеловал её в макушку, в щёку, в плечо. Она не просыпалась. Он лежал и держал её, чувствуя, как время утекает. Как каждая минута приближает её уход. Как он теряет её навсегда.

Утром она проснулась одна. Он уже ушёл. На подушке лежала записка: «Последняя неделя. Не забудь забрать свои вещи из кабинета». И больше ничего. Ни «прости», ни «останься», ни «я люблю тебя». Просто холодный, деловой текст.

Лили сжала записку в руке. Слёзы потекли по её щекам. Она хотела, чтобы он сказал хоть что-то. Хотя бы попытался. Но он не пытался. Он оставался собой. До конца.

- Ты козёл, - прошептала она. - Ты всегда был козлом. И ты не изменишься.

Она упаковала последнюю коробку и вышла из пентхауса. Григорий стоял у окна в гостиной и смотрел, как она садится в такси. Он видел, как она обернулась на пентхаус, на его окно. Как она посмотрела туда, где он стоял. Как она ждала, что он выйдет. Что он остановит её.

Он не вышел.

Он стоял и смотрел, как такси отъезжает. Как она исчезает за поворотом. Как его жизнь становится пустой.

- Ты ушла, - прошептал он. - Ты ушла, а я так и не сказал тебе главного. Потому что я трус. Потому что я козёл. Потому что я не умею любить по-другому.

Он стоял у окна, смотрел на опустевшую улицу и чувствовал, как внутри него разрывается что-то важное. Он плакал. Впервые за много лет. Он плакал, глядя на пустую дорогу, по которой уехала его любовь.

Она больше не вернётся. Он знал это. И он знал, что заслужил это.

Он простоял у окна до вечера. А потом, когда стемнело, он достал телефон и набрал её номер. Она не ответила. Он набрал снова. И снова. И снова.

Она не брала трубку.

Он сел на пол, в пустом пентхаусе, и заплакал в голос. Как ребёнок. Как мужчина, который потерял всё.

- Я люблю тебя, - прошептал он в пустоту. - Я всегда любил тебя. Но я не сказал тебе этого. И теперь ты ушла.

Он не знал, что через месяц она появится на пороге. Не с чемоданами, а с одним вопросом. Что она даст ему последний шанс.

Но это будет завтра.

А сегодня он был один. С пустотой. С тишиной. И с любовью, которую он так и не смог произнести вслух.