Ледяной контракт

Тгк: inst_linix

Три месяца бесконечных качелей. Три месяца, в которых Лили научилась жить на грани - между надеждой и отчаянием, между любовью и ненавистью. Она больше не ждала его по ночам. Не готовила ужины. Не зажигала свечи. Она делала вид, что ей всё равно.

Но это было только видимостью.

Внутри неё бушевал ураган. Каждый раз, когда он смотрел на неё, у неё перехватывало дыхание. Каждый раз, когда он касался - пусть даже случайно, проходя мимо, - её кожу покалывало тысячей иголок. Она ненавидела эту зависимость. Ненавидела, что не может контролировать собственное тело.

Но он не давал ей забыть о себе.

Он появлялся, когда хотел. Обнимал, когда хотел. Уходил, когда хотел. И каждый раз Лили позволяла ему. Позволяла, потому что в его объятиях она чувствовала себя живой. Потому что без них она медленно умирала.

Было и кое-что ещё. Он стал ревновать. Яростно, грубо, почти дико.

Это началось незаметно. Сначала он просто спрашивал, где она была. Потом - с кем. Потом - почему так поздно. А потом он начал проверять её телефон. Открыто, не стесняясь. Требовал, чтобы она сообщала, если куда-то идёт. Ненавидел, когда она задерживалась на работе. Ненавидел, когда она улыбалась кому-то, кроме него.

Он не говорил об этом прямо. Просто становился мрачным, замкнутым, а потом взрывался. Обвинял её в том, чего она не делала. Исчезал на несколько часов, а возвращался с запахом чужих духов. Лили знала - Карина. Но молчала.

Она сходила с ума от этой двойственности. С одной стороны - его ревность, которая казалась почти любовью. С другой - его холодность, его уходы к другой женщине, его фраза «у нас фиктивный брак», которая резала, как нож.

Сегодня был очередной день.

Григорий уехал с утра. Сказал, что у него встреча. Лили знала, что это ложь. Она видела, как он взял одеколон, который надевал только для встреч с Кариной. Как тщательно брился. Как выбрал самую дорогую рубашку.

Она сидела на кухне, сжимала чашку с остывшим чаем и смотрела в одну точку. В груди саднило. Но она уже не плакала. Слёзы кончились.

Она набрала номер подруги.

- Катя, - сказала она, и голос её дрожал. - Я не знаю, что со мной происходит.

- Что случилось? - сразу встревожилась подруга.

- Он снова уехал к ней. Я знаю, я чувствую. Но всё, о чём я могу думать, - это он. Моя любовь становится к нему всё сильнее. Это ужасно... - Лили закрыла глаза, прислонившись к стене. - Каждый день как пытка. Но всякий раз, когда он до меня дотрагивается, я счастлива.

Она услышала, как подруга вздохнула.

- Лили, ты должна прекратить это. Ты себя уничтожаешь.

- Я знаю. Знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Я люблю его, Катя. Люблю так, что это физически больно. И эта боль - единственное, что я чувствую настоящим. Всё остальное - пустота. Серость. Только он делает меня живой.

- Но он же делает тебе больно. Постоянно. Он выбирает её, а не тебя!

- Я знаю, - прошептала Лили, сжимая телефон. - Но я не могу перестать его любить. Каждое утро я просыпаюсь и думаю: «Сегодня я буду сильной. Сегодня я не дам ему сломать меня». А потом он входит в комнату, смотрит на меня - и я снова его. Полностью. Без остатка. Я его, Катя. Я всегда буду его.

Она вздохнула глубоко, чувствуя, как слёзы снова подступают.

- И это самое страшное. Я знаю, что он не мой. Знаю, что он с ней. Но когда он обнимает меня... я готова простить всё. Всё, что угодно. Потому что в эти моменты я чувствую, что живу. Что я нужна. Что я есть.

- А потом он уходит, - тихо сказала Катя.

- А потом он уходит, - повторила Лили. - И я остаюсь одна. С этой любовью. С этой болью. И жду, когда он вернётся. Я стала зависимой от него, Катя. Как наркоман. Как алкоголик. Он - моя доза. Моя болезнь.

Катя молчала. Она не знала, что сказать. Иногда лучшая поддержка - это просто быть рядом. Просто слушать.

Лили не знала, что в этот момент в дверях кухни стоит Григорий.

Он вернулся тихо - она не слышала его шагов из-за разговора. Он стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди. Смотрел на неё. Слушал.

И усмехнулся.

Внутри него всё перевернулось. Он слышал каждое слово. Слышал, как она говорит, что любит его так сильно, что это физически больно. Слышал, как она называет его своей болезнью. Своей дозой.

Он хотел подойти к ней. Обнять. Сказать, что она - его единственная. Что Карина - ничто. Что он сходит с ума без неё.

Но он не мог. Не умел. Не сейчас.

Он стоял и смотрел на неё - на её спину, на её растрёпанные волосы, на её пальцы, сжимающие телефон. Он видел, как она дрожит. Как старается не расплакаться.

Он хотел крикнуть: «Ты моя. Только моя. И я тоже твой. Весь. Без остатка». Но слова застревали в горле.

Вместо этого он просто усмехнулся.

Усмехнулся, потому что она не видела его. Потому что мог позволить себе эту секунду слабости, эту секунду правды - в тишине. Усмехнулся, потому что понял: она никогда не уйдёт. Она слишком сильно его любит. И он может делать с ней всё, что захочет. Или думал, что может.

Но эта усмешка, едва слышная, долетела до Лили.

Она резко обернулась.

Их взгляды встретились. Он стоял и смотрел на неё. Она - на него. В глазах - паника, стыд, злость.

- Ты... ты слышал? - прошептала она, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Он молчал. Усмешка всё ещё блуждала на его губах.

- Ты слышал всё? - повторила она, вставая.

- Да, - сказал он спокойно. Подошёл к ней, взял её лицо в ладони. Провёл большим пальцем по её щеке, стирая выступившую слезу. - И знаешь, что я понял?

Она смотрела на него снизу вверх, затаив дыхание.

- Что ты моя, - сказал он тихо. - Всегда была моей. И всегда будешь. Как бы ты ни пыталась быть сильной. Как бы ни строила из себя холодную. Ты - моя, Лили. Я знаю это. И ты знаешь.

Он поцеловал её. Мягко, почти нежно. Так, как целуют, когда знают, что тебя никто не бросит.

Лили ответила на поцелуй. Потому что не могла не ответить.

Но внутри всё кричало: «Он слышал. Он знает, что я люблю его. Он знает, что я слабая. Он будет пользоваться этим».

И это было правдой. Григорий знал. И уже начал строить планы, как использовать её любовь.

Она - его доза. Его наркотик. Его слабость.

Но он не знал, что даже наркотики могут убивать.

Особенно если принимать их слишком часто.