Ледяной контракт

Тгк: inst_linix

После того разговора на кухне прошло две недели. Григорий знал всё. Знал, что она любит его до безумия. Знал, что она готова прощать ему всё. Знал, что она никуда не уйдёт. И он пользовался этим. Безжалостно. Холодно. Как настоящий хищник.

Лили чувствовала это. Чувствовала, как он играет с ней - то даёт надежду, то отнимает. То он нежен и внимателен, то исчезает на сутки, возвращаясь с запахом Карины. Она сходила с ума. Но молчала. Потому что любила. Потому что надеялась. Потому что думала - может быть, сегодня он изменится.

Но он не менялся.

Сегодня он вернулся домой в отличном настроении. Напевал что-то, проходя в гостиную, налил себе виски, развалился в кресле. Лили сидела на диване, сжимая в руках чашку с чаем. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Он был слишком доволен. Слишком расслаблен.

- Ты в хорошем настроении, - заметила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.

- Да, - он сделал глоток и улыбнулся. - Был у Карины. Она сегодня особенно старалась.

Лили замерла. Он сказал это специально. Она знала. Он хотел увидеть её реакцию. Хотел посмотреть, как она будет страдать. Ей хотелось швырнуть в него чашку. Хотелось закричать. Но она сжала зубы и промолчала.

- Знаешь, - продолжал он, наклоняясь вперёд, - в ней есть что-то удобное. Она не задаёт лишних вопросов. Не истерит. Просто принимает то, что я даю. Это так... легко.

Лили поставила чашку на стол. Руки дрожали.

- Если она такая удобная, зачем ты здесь? - спросила она тихо. - Зачем ты возвращаешься ко мне?

Он усмехнулся. Встал, подошёл к ней, сел рядом. Слишком близко. Взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

- А ты не догадываешься? - спросил он, и голос его был низким, почти интимным. - Ты даёшь мне то, что она не может. Ты живая, Лили. В тебе есть огонь. Когда я трахаю тебя, я чувствую, что жив. Она - просто тело. Ты - всё остальное.

Он сказал это так спокойно, так цинично, что у неё перехватило дыхание.

- Так я просто... секс для тебя? - спросила она, и голос её дрогнул.

- Нет, - он провёл пальцем по её щеке. - Ты больше. Ты - моя эмоциональная разрядка. Ты даёшь мне то, что я не могу получить ни от кого. Я могу быть с тобой собой. Настоящим. Жестоким. Слабым. Ты принимаешь меня любым. И это... это делает тебя уникальной.

Она отодвинулась от него. Встала, отошла к окну. Ей нужно было расстояние. Воздух. Что угодно, только не его руки, не его голос, не этот запах.

- Ты пользуешься мной, Григорий, - сказала она, не оборачиваясь. - Ты знаешь, что я люблю тебя, и ты используешь это. Ты делаешь мне больно специально, чтобы потом утешать. Ты уходишь к ней, а возвращаешься ко мне. Зачем? Чтобы убедиться, что я всё ещё твоя?

Он встал, подошёл к ней сзади, обнял за талию. Его дыхание обожгло шею.

- Зачем? - повторил он. - Затем, что мне нравится владеть тобой. Нравится знать, что ты ждёшь меня. Что ты страдаешь без меня. Что ты моя, Лили. Полностью. Без остатка.

Она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Но она не позволила им пролиться. Она больше не будет плакать перед ним.

- Ты чудовище, - прошептала она.

- Да, - он поцеловал её в плечо. - Но ты любишь меня таким. Ты сама сказала. Я слышал твой разговор с подругой.

Она замерла. Он знал. Он всё это время знал. И использовал против неё.

- Ты слышал? - её голос стал тихим, почти безжизненным.

- Конечно, - он усмехнулся. - Ты говорила, что любовь становится сильнее. Что каждый день как пытка. Что ты счастлива, когда я трогаю тебя. Это было... красиво. И полезно. Теперь я знаю, на что могу рассчитывать.

Она развернулась. Посмотрела ему в глаза. В них не было ни капли раскаяния. Только уверенность, цинизм и... наслаждение. Ему нравилось это. Нравилось видеть, как она страдает.

- Ты отвратителен, - сказала она, и голос её дрожал от злости. - Я ненавижу тебя.

Он наклонился к её уху и прошептал:

- Нет. Ты любишь меня. И мы оба это знаем.

Он ушёл в спальню. Через пять минут она услышала, как он снова кому-то звонит. Голос его стал другим - мягким, вкрадчивым. Лили узнала интонацию. Он говорил с Кариной.

Она стояла у окна, смотрела на ночной город и сжимала кулаки. Она должна была уйти. Должна была собрать вещи и исчезнуть. Но контракт. Пять лет. Он связывал её по рукам и ногам. Она не могла просто уйти. Но и оставаться больше не могла.

Она тихо прошла в кабинет, где хранились документы. Перерыла ящики, нашла контракт. Перечитала условия. Там был пункт, который она раньше не замечала - расторжение в случае вопиющего нарушения условий с одной из сторон. Но что считалось вопиющим? Измена? Он мог сказать, что у них фиктивный брак, и это не считается изменой. Она не знала, что делать.

- Что ты ищешь?

Голос Григория раздался в дверях. Она вздрогнула и обернулась. Он стоял, прислонившись к косяку, с бокалом в руке. Смотрел на неё с лёгкой насмешкой.

- Ничего, - сказала она, пытаясь спрятать контракт обратно.

- Ага, - он подошёл, выхватил у неё документ. - Контракт решила перечитать? Думаешь, найдёшь лазейку? Не найдёшь. Я подписывал его с лучшими юристами. Ты привязана ко мне на пять лет, Лили. И ты никуда не денешься. Даже если захочешь.

Он говорил это с такой уверенностью, с таким превосходством, что внутри неё всё перевернулось.

- Ты думаешь, что ты такой хитрый? - спросила она, глядя на него. - Думаешь, что я буду терпеть всё это пять лет? Ты ошибаешься.

- Правда? - он усмехнулся. - И что ты сделаешь? Уйдёшь? К кому? У тебя никого нет. Только я. Ты сама сказала подруге: «Я его, Катя. Я всегда буду его». Неужели забыла?

Она подошла к нему вплотную. Посмотрела в глаза. В них было столько вызова, столько злости, что он на мгновение отшатнулся.

- Я сказала это тогда, - произнесла она медленно, чеканя каждое слово. - Но люди меняются. И я меняюсь. Ты думаешь, что сломал меня? Нет. Ты закалил меня. И я покажу тебе, на что способна. Я перестану любить тебя. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума. И тогда ты увидишь, что такое настоящая я. Без любви. Без жалости. Без страха.

Она развернулась и вышла из кабинета. Григорий смотрел ей вслед. Что-то в её словах заставило его сжаться внутри. Впервые за долгое время он почувствовал - а вдруг она действительно перестанет любить? А вдруг она уйдёт в себе так далеко, что он потеряет её навсегда?

Он выругался сквозь зубы и швырнул бокал в стену. Звон стекла разнёсся по пентхаусу. Но Лили не обернулась.

Она стояла в гостевой спальне и смотрела на своё отражение в зеркале. Глаза сухие. Лицо бледное. Но внутри - огонь. Она больше не будет жертвой. Она будет воином. Даже если это война против самой себя. Даже если это война против любви, которая её убивает.

- Я перестану любить тебя, - прошептала она своему отражению. - Я обещаю.

Она легла в кровать, закрыла глаза и провалилась в глубокий, тяжёлый сон.

А утром она начала новую жизнь. Холодную. Равнодушную. Такую, какой он не ожидал.

Григорий проснулся оттого, что она не завтракала с ним. Не вышла из комнаты, когда он собирался уходить. Он постучал в дверь - тишина. Открыл - она сидела на кровати, полностью одетая, с идеальным макияжем и пустым взглядом.

- Ты не поедешь со мной? - спросил он.

- Нет, - ответила она, даже не глядя на него. - Мне нужно в город.

Она прошла мимо него, и он почувствовал - что-то изменилось. Что-то сломалось в ней. Или, наоборот, встало на место.

- Лили, - окликнул он.

Она остановилась, но не обернулась.

- Что? - голос ледяной.

- Мы поговорим сегодня вечером, - сказал он.

- Хорошо, - она пожала плечами. - Если у тебя будет время между встречами с Кариной.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Григорий стоял посреди пентхауса и не знал, что делать. Впервые за долгое время он не был уверен, что она вернётся. Не телом - в этом он был уверен. Контракт обязывал. Но душой. Она ушла. И он не знал, сможет ли вернуть её.

Он сжал кулаки и выругался. Она бесила его. Бесила тем, что сломала его уверенность. Бесила тем, что заставила его сомневаться. Бесила тем, что он, Григорий Ляхов, вдруг понял - она может уйти. По-настоящему уйти.

И он не хотел этого. Но признаться себе в этом не мог. Он предпочёл снова уйти к Карине, заглушить эту тревогу, сделать вид, что всё под контролем.

Но это было последнее, что он мог сделать.

Потому что вечером Лили вернулась. И она была уже не той, кого он оставил утром. Она была холодной. И она начала игру. Теперь уже свою.