Ледяной контракт

Тгк: inst_linix

Прошло три дня с той ночи, когда Лили вернулась в двадцать три двадцать семь, пропахшая чужими духами. Три дня она держала дистанцию. Три дня она была холодной, как лёд. Разговаривала односложно, не смотрела в глаза, уходила в гостевую спальню сразу после ужина. Она решила - хватит. Она больше не будет той, кто ждёт. Она станет той, кому всё равно.

Она вставала рано, делала зарядку, завтракала одна, уходила в город. Возвращалась поздно, ложилась спать, не дожидаясь его. Она была вежлива. Спокойна. Безразлична.

Но Григорий видел всё.

Он видел, как её рука дрогнула, когда он случайно коснулся её плеча. Как она задержала дыхание, когда он прошёл мимо. Как её глаза на мгновение потеплели, прежде чем она снова надевала маску. Он знал её наизусть. Каждую эмоцию, каждую трещину в её броне.

И он ждал момента.

Сегодня он вернулся поздно. От него пахло чужими духами - приторно-сладкими, цветочными. Карина. Лили узнала этот запах мгновенно, как только он переступил порог. Её ноздри дрогнули, но она не подала вида. Сидела в гостиной с книгой, делая вид, что читает.

Он прошёл мимо, даже не взглянув на неё. Скинул пиджак, расстегнул рубашку. Она слышала, как он прошёл в спальню, как включил душ.

Лили сидела и сжимала книгу так, что пальцы побелели. Она хотела кричать. Хотела швырнуть эту книгу в стену. Хотела вбежать в ванную и смыть с него этот запах. Но она сидела. Молча. Спокойно. С каменным лицом.

Он вышел через полчаса. Влажный, в одних брюках, с полотенцем на шее. Подошёл к бару, налил себе виски. И только потом повернулся к ней.

- Ты ещё не спишь? - спросил он. Голос звучал устало, без напряжения.

- Нет, - ответила она, не поднимая глаз.

Он сделал глоток и сел в кресло напротив. Изучал её. Она чувствовала его взгляд - тяжёлый, внимательный, проникающий под кожу.

Лили подняла наконец глаза. Она хотела сказать что-то колкое. Язвительное. Задеть его так, как он задел её. Но вместо этого из неё вырвалось:

- Ну поговори со мной. Я так скучаю.

Она замерла, ужаснувшись собственным словам. Где холод? Где сталь? Где броня? Она только что разрушила всё, что строила три дня.

Григорий посмотрел на неё. В его глазах мелькнула тень - усталость, что-то тягучее и тёмное. Он потёр переносицу и откинулся на спинку кресла.

- Так ужасно хочу спать, - сказал он, прикрывая глаза. - Может быть, потом поговорим?

Лили почувствовала, как внутри что-то закипает. Всё, что она копила, все упрёки, вся боль - хлынуло наружу.

- Потом, - повторила она горько. - У тебя никогда не было на меня времени. Только на свою Карину. На неё у тебя всегда есть время. А я... я просто жду. Жду, когда ты соизволишь заметить меня. Жду, когда ты выберешь меня.

Она встала, книга упала на пол. Она вся дрожала, но не от холода - от злости и обиды.

- Знаешь, что? - сказала она, глядя на него сверху вниз. - Я устала быть удобной. Я устала ждать. Если тебе нужна только она - будь с ней. Но тогда оставь меня в покое.

Она развернулась, чтобы уйти.

Григорий усмехнулся. Коротко, хрипло. Она услышала, как он встаёт. Шаги за спиной. А потом его руки обхватили её за талию и притянули к себе.

- Ты такая глупая, - прошептал он ей в ухо. Голос его был низким, тёплым, с лёгкой насмешкой. - Думаешь, я не вижу? Ты пытаешься быть холодной. А сама таешь, стоит мне только прикоснуться. Я знаю тебя, Лили. Лучше, чем ты себя знаешь.

Он развернул её к себе лицом. Её глаза горели, дыхание сбилось. Она хотела оттолкнуть его - правда хотела. Но руки не слушались.

- Отпусти, - сказала она слабо.

- Не отпущу, - ответил он.

Он подхватил её на руки, и она вскрикнула от неожиданности. Он понёс её в спальню, не обращая внимания на её слабые попытки вырваться. Положил на кровать, лёг рядом, притянул к себе и обнял - крепко, собственнически, почти до боли.

- Не истери, - сказал он, и в голосе его не было злости. Только усталость и странная нежность. - Просто будь со мной. Хотя бы сейчас. Не борись со мной. Не борись с собой.

Лили замерла. Она чувствовала его тепло, его руки, его дыхание на своей макушке. Она знала, что должна оттолкнуть его. Что он только что вернулся от другой. Что от него всё ещё пахнет Кариной - приторно, сладко, отвратительно.

Но тело не слушалось. Оно таяло в его объятиях, как воск от огня.

Она расстроилась. До слёз. До дрожи. Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что не может быть холодной. За то, что в его объятиях забывает обо всём. За то, что он знает это и пользуется.

Но она не оттолкнула его. Не отодвинулась. Она просто лежала, чувствуя его тепло, и думала о том, как же это несправедливо.

- Ты пахнешь ею, - прошептала она в его грудь.

Григорий промолчал. Его рука гладила её спину - медленно, успокаивающе.

- Я знаю, - сказал он через минуту. - Я не буду врать. Да, я был у неё. Но я здесь. С тобой.

- И что это меняет? - спросила она тихо.

Он не ответил. Только поцеловал её в макушку и прижал крепче.

Она не плакала. Слёзы высохли давно. Она просто лежала и думала о том, что не может быть холодной. Что он разрушает все её барьеры одним прикосновением. Что она любовь его - и ненавидит себя за это.

- Я хочу забыть тебя, - прошептала она в тишину.

Он услышал.

- Не получится, - ответил он так же тихо. - Потому что я не дам тебе забыть.

Лили закрыла глаза. Внутри всё кипело - гнев, боль, желание. И любовь. Проклятая, бесконечная любовь, которую она не могла убить, как ни пыталась.

Она знала, что завтра снова попытается быть холодной. А он снова сломает её защиту. Это была их игра. Бесконечная, изматывающая, разрушительная.

Но она уже не могла остановиться.

Григорий лежал с закрытыми глазами, но не спал. Он чувствовал, как её тело расслабляется в его руках. Как её дыхание становится ровным. Она засыпала. В его объятиях. Снова.

Он смотрел на неё в полумраке. На её лицо, такое беззащитное во сне. На её ресницы, на которых всё ещё блестели следы непролитых слёз. И чувствовал, что не может дышать без неё.

Но он всё ещё боялся.

Боялся сказать ей правду. Боялся признаться, что Карина - просто пыль. Пыль, которой он пытался заполнить пустоту, когда Лили не было рядом. Пыль, которая не имела никакого значения.

Но он не умел говорить о чувствах. Умел только брать. Держать. Владеть.

И сейчас он держал её. Единственную, кто разрушал его. Единственную, кто делала его живым.

Лили проснулась среди ночи. От него пахло Кариной - даже после душа, даже после объятий. Этот запах въелся в кожу, в подушки, в постель. Она почувствовала, как тошнота подступает к горлу.

Она не стала будить его. Тихо выскользнула из его рук, встала, прошла в гостевую спальню. Села на кровать, обхватив колени руками.

Она поняла одну вещь. Тёплые объятия - это не выбор. Не любовь. Не обещание. Это просто передышка. Для него. Для неё.

Но она хотела большего. Она заслуживала большего.

- Завтра я стану холодной, - прошептала она в темноту. - Завтра я не поддамся.

Она знала, что врёт.

Но ей нужно было во что-то верить.