Ледяной контракт

Вечер

Лили стояла перед зеркалом в спальне и не узнавала себя.

Черное платье облегало её фигуру как вторая кожа - тонкий эластичный шелк, который струился по её телу, подчеркивая каждую линию. Глубокое декольте открывало её грудь, ключицы, нежную кожу шеи. Ткань плотно обтягивала талию, бёдра, спускаясь до середины бедра - строгого, элегантного, смертельно опасного.

На шее - золотая тонкая цепочка с крошечным кулоном в виде капли. Она почти терялась на её коже, но при каждом движении вспыхивала искоркой. Черные лодочки на высоком каблуке делали её ноги бесконечными. Маленькая сумочка-клатч в руках - и она была готова.

Макияж был нюдовым - едва заметные тени, легкий румянец, блеск на губах. Она выглядела так, словно только что проснулась прекрасной, хотя потратила час на то, чтобы добиться этой естественности.

Но главное были волосы.

Они падали до самой талии - мягкие, шелковистые локоны, которые вились крупными волнами. Каждый локон ловил свет, переливался, двигался при каждом её движении. Она выглядела неотразимо. Не просто красиво - опасно красиво.

Она сделала шаг назад и посмотрела на себя в полный рост. Её сердце билось быстрее. Она хотела, чтобы он увидел её. Она хотела, чтобы его глаза загорелись тем голодом, который она видела утром.

Но она не знала, как он отреагирует.

Она спустилась вниз, и каблуки тихо стучали по деревянным ступеням.

Он ждал её в холле. Он стоял спиной к лестнице, в идеальном черном костюме, и разговаривал по телефону. Он не слышал, как она спускается, не видел её.

Лили остановилась на последней ступеньке и тихо сказала:

- Я готова.

Он повернулся.

И замер.

Его телефон застыл у уха. Его глаза прошлись по ней - медленно, жарко, неотрывно. Сначала по её лицу, по губам, по глазам. Потом опустились ниже - по шее, по цепочке, по декольте. Его взгляд задержался на её груди, на том, как платье облегает её. Он смотрел на её талию, на бёдра, на ноги, на туфли. Он смотрел так долго, что она начала чувствовать себя обнажённой.

- Григорий? - раздался голос из телефона.

Он не ответил. Он смотрел на неё, и его челюсть сжалась. Его дыхание изменилось.

- Я перезвоню, - сказал он в трубку и отключил звонок.

Он опустил телефон и медленно подошёл к ней. Его глаза не отрывались от неё - от её локонов, от её плеч, от её губ.

- Ты выглядишь... - он запнулся, подбирая слово. - Невероятно.

Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается внутри.

- Спасибо.

Он шагнул ближе. Его рука поднялась к её лицу, пальцы коснулись пряди волос, убирая её за ухо.

- Ты хочешь, чтобы я сошёл с ума? - спросил он тихо. - Потому что я уже близок к этому.

Она смотрела на него, чувствуя его дыхание, его запах.

- Мне просто хотелось выглядеть красиво, - ответила она.

Он усмехнулся - коротко, хрипло.

- Ты выглядишь больше, чем красиво. Ты выглядишь так, что я хочу запереть тебя в доме и никому не показывать.

Она подняла бровь.

- Но ты не запрёшь.

- Нет, - сказал он, отступая. - Идём. Мы опаздываем.

Мероприятие проходило в старом особняке в центре города. Мрамор, хрусталь, свет, сотни людей в дорогих костюмах и платьях. Лили держалась за руку Григория, чувствуя, как все взгляды обращены на них.

В основном - на неё.

Мужчины провожали её глазами, женщины рассматривали с любопытством и завистью. Лили чувствовала на себе их взгляды, но главным был его взгляд. Он был рядом, его рука лежала на её талии, и она знала - он тоже всё видит.

Они общались с партнёрами по бизнесу, пили шампанское, улыбались. Лили была идеальной женой - улыбчивой, вежливой, красивой. Она слушала, кивала, говорила, когда нужно. Но всё это время она чувствовала его пальцы на своей талии - собственнические, тёплые.

А потом она отошла от него. Всего на пару минут. Она взяла бокал с шампанского у проходящего официанта и остановилась у колонны, разглядывая зал.

И тогда она почувствовала чужую руку на своей талии.

Тёплую, наглую, чужую.

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял мужчина лет сорока - высокий, с самоуверенной улыбкой и маслянистым взглядом. Он смотрел на неё с откровенным восхищением, и его пальцы всё ещё лежали на её талии.

- Вы потрясающе выглядите, - сказал он, наклоняясь к ней. - Я Алексей. А вы?

Лили открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

Рука Алексея исчезла с её талии. Его оттащили назад - резко, грубо. Лили подняла глаза и увидела Григория. Его лицо было спокойным. Слишком спокойным. Но его глаза - они горели ледяным огнём.

- Не трогай её, - сказал он тихо. Так тихо, что это было страшнее крика.

Алексей поднял руки, ухмыляясь.

- Прости, друг, не знал, что она твоя.

- Теперь знаешь, - ответил Григорий.

Он шагнул к Лили, обхватил её за талию - крепко, собственнически - и притянул к себе. А потом, не сводя глаз с Алексея, наклонился и поцеловал её в висок. Медленно. Демонстративно.

- Она моя, - сказал он. - Запомни.

Он развернул её и увёл в другую часть зала, не говоря ни слова. Лили чувствовала, как дрожит его рука на её талии. Как он сжимает её пальцы.

- Григорий, - начала она.

- Молчи, - сказал он сквозь зубы. - Потом.

Она замолчала.

Они уехали через час. Всю дорогу он молчал. Он сидел на заднем сиденье, глядя в окно, и его профиль был высечен из камня. Лили смотрела на него, чувствуя, как в груди растёт напряжение.

Когда они вошли в дом, он скинул пиджак и развернулся к ней. Его глаза горели.

- Ты понимаешь, что этот урод положил руку на мою жену? - спросил он. Голос был ровным, но стальным.

- Я не просила его об этом, - ответила она спокойно.

- Ты позволила ему! Ты не убрала его руку, не отошла, не позвала меня!

- Я просто замерла! - вспыхнула она. - Я не ожидала! Ты что, обвиняешь меня в том, что какой-то мужчина решил прикоснуться ко мне?

- Я обвиняю тебя в том, что ты не остановила его! - он шагнул к ней. - Ты стояла и смотрела на него!

- Я смотрела на него, потому что не ожидала! - её голос повысился. - Что я должна была сделать? Ударить его? Закричать?

- Да! - рявкнул он. - Ты должна была сделать что угодно, чтобы он убрал свои грязные руки!

Она смотрела на него с вызовом.

- Ты просто ревнуешь, Григорий! Ты не выносишь, когда кто-то смотрит на меня! Ты не выносишь, когда кто-то прикасается ко мне! Но ты не имеешь права кричать на меня за это!

- Имею! - он оказался рядом с ней, схватив за плечи. - Ты моя жена, Лили! Ты подписала контракт! Ты моя!

- По контракту я всего лишь твоя собственность, да? - она вырвалась из его рук. - Ты хочешь запереть меня в золотой клетке и никому не показывать! Но я не вещь!

Он замер. Его лицо исказилось.

- Ты не вещь, - сказал он низко, с угрозой. - Ты моя. И я не позволю никому прикасаться к тебе.

- А если я позволю? - спросила она с вызовом. - Что ты сделаешь? Отрубишь руки мне?

Его глаза потемнели.

- Я отрублю руки типу, кто тебя касается, - сказал он тихо. Его голос был холодным, как лёд. - я отрублю руки и тебе если тебе это нравится.

Она смотрела на него, и внутри неё вскипела злость.

- Ты не посмеешь, псих! - крикнула она.

- Посмею, - сказал он. И в его голосе не было сомнений. - Ты не знаешь меня, Лили. Я не играю в игрушки.

- Тогда отпусти меня! - она толкнула его в грудь. - Если я такая проблема, отпусти!

Он не сдвинулся с места. Он стоял, как скала, и смотрел на неё сверху вниз.

- Ты никуда не уйдёшь, - сказал он.

- Ты не имеешь права меня запирать!

- Имею, - он схватил её за руку и потащил к лестнице. - Ты забыла, что подписала. Ты забыла, кто я.

Она вырывалась, била его свободной рукой, кричала, но он был сильнее. Он втащил её на второй этаж, в её комнату, и захлопнул дверь.

- Ты не выйдешь отсюда, пока не успокоишься, - сказал он через дверь.

- Григорий! - она забарабанила по двери. - Открой! Ты не имеешь права! Я не твоя собственность!

Он молчал. Она слышала его дыхание за дверью.

- Григорий! - она кричала, колотя кулаками по дереву. - Я ненавижу тебя! Ты слышишь? Я ненавижу тебя!

Тишина. А потом его голос - тихий, хриплый, сломанный:

- Ты можешь ненавидеть меня, Лили. Но ты будешь жить в моём доме. Ты будешь носить мои украшения. Ты будешь моей женой. И никто не прикоснётся к тебе. Никогда.

Она замерла, прижавшись лбом к двери. Слёзы текли по её щекам. Она слышала, как он отошёл от двери, как его шаги удалились.

Она сползла по двери на пол и закрыла глаза.

Она ненавидела его. Но она чувствовала, как внутри неё что-то дрожит. Не только злость. Что-то ещё. Что-то, что она не хотела признавать.

Она сидела на полу, в красивом чёрном платье, с растрёпанными локонами, с размазанной тушью, и не знала - плакать от злости или от чего-то другого.

Его шаги стихли в коридоре.

Но она всё ещё чувствовала его запах на своей коже. И это было хуже, чем крики.