Ледяной контракт

Первая неделя в пентхаусе Григория стала для Лили адом.

И дело было не в том, что он был жесток или поднимал на неё руку. Нет. Хуже. Он был равнодушен. А она, привыкшая быть центром внимания, не выносила равнодушия.

Пентхаус оказался холодным, стерильным, безжизненным - как его хозяин. Белый мрамор, чёрная мебель, панорамные окна с видом на серое, вечно дождливое небо «Сити». Ни цветов, ни безделушек, ни уюта. И главное - ни одной её вещи.

Лили привезла с собой четыре огромных чемодана, но Григорий, бегло взглянув на них, сказал коротко:

- Лишнее?! - возмутилась она, вскрывая чемодан с туфлями. - Это Louboutin! Лимитированная коллекция! Я их год ждала!

- Тебе не нужны шпильки в «Сити», - ответил он, уже надевая пиджак у двери. - Здесь два вида обуви: спортивная для побега и удобная для сидения дома. Всё остальное - мусор.

Она запустила в него туфлей. Он даже не вздрогнул - поймал на лету, не глядя, и аккуратно положил на тумбу.

- Истерики не работают, - бросил он, выходя. - Я вернусь через три дня. Еда в холодильнике. Охрана за дверью. Без глупостей.
- Григорий! - закричала она в закрытую дверь, топая ногами по холодному мрамору. - Григорий Алексеевич! Я твоя жена! Хоть и фиктивная, но жена! Ты не можешь просто оставить меня здесь!

И так было всегда. Он уходил на встречи, переговоры, стрелки - а она оставалась одна в стеклянной клетке. Иногда она слышала, как возвращается под утро, но он не заходил к ней. Спал в своей спальне (у него была отдельная!), даже не удосуживаясь проверить, жива ли она.

На третий день Лили решила устроить бунт. Она созвонилась со своей подругой, которая работала в бутике элитной косметики, и заказала доставку. Сразу на тридцать тысяч евро. Крема, сыворотки, помады, духи, несколько платьев от Chanel - всё лучшее. Она не собиралась выглядеть как серая мышь для этого ледяного монстра.

Когда курьер приехал, охрана не пустила его. Лили выбежала в коридор в одной шёлковой пижаме и начала скандалить.

- Я жена вашего босса! - кричала она здоровенному амбалу с квадратной челюстью. - Пустите!
- Инструкция от Григория Алексеевича, - бубнил охранник, краснея под её напором. - Без его личного разрешения - ничего.

В этот момент из лифта вышел сам Ляхов. В сопровождении двух телохранителей. Он был в чёрной футболке, джинсах, с уставшим, но всё таким же холодным лицом. Увидел картину: его молодая жена, растрёпанная, в кружеве, топает ногой перед его охранником. А рядом - горы коробок с косметикой и одеждой.

- Григорий! - она подбежала к нему, сверкая глазами. - Твои люди не пускают мои вещи! Это возмутительно! Я твоя жена, я имею право!

- Нет, - сказал он ровно.
- Что значит «нет»?!
- Я пришёл снять квартиру, а не содержанку, - его голос был абсолютно спокоен, но в нём звучала сталь. - Ты здесь по контракту. Контракт не предусматривает кремов за тридцать тысяч.

- Но я... - она запнулась.

- Ты хочешь быть женой главы ОПГ, - он сделал шаг к ней, нависая, заставляя поднять голову. Пахло от него терпким одеколоном и табаком. - Будь ею. Женщина Ляхова не покупает косметику, её покупают для неё. Но только если она заслужила. А ты, - он провёл пальцем по её щеке, и она вздрогнула от неожиданности - прикосновение было холодным, - пока не заслужила.

Лили задохнулась от обиды. Она хотела сказать что-то колкое, язвительное, но он повернулся к охраннику:

- Пропустить курьера. Но в следующий раз, - он глянул на неё через плечо, - сначала спрашивай у меня. Ещё один такой бунт - и будешь сидеть без связи неделю. Я не шучу.

Она смотрела, как он уходит вглубь коридора, и чувствовала, как внутри закипает злость. Какая-то странная, липкая злость, перемешанная с чем-то другим. С каким-то неприятным, колючим восхищением. Он не кричал. Не угрожал. Он просто ставил её на место. Холодно. Чётко. Беспощадно. И это бесило больше всего.
Но на следующий день в спальне появился новый шкаф, забитый платьями от Valentino и Dior. И записка от руки, написанная размашистым, резким почерком: «Одевайся прилично. В среду едем к мэру. И без скандалов, Лили».

Лили смотрела на идеально подобранные наряды (откуда он знает её размер?!) и чувствовала, как в груди разрастается нечто тёплое, почти опасное. Она поспешно затушила это чувство. Нет. Только не к нему. Он - монстр. Ледяной монстр, который купил её на пять лет.

Но почему тогда сердце так гулко билось, когда она перебирала шёлк в его подарке? И почему она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы в среду он посмотрел на неё не как на актив, а как на женщину?
Она тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Она - Лили Эванс. И она не позволит какому-то холодному бандиту украсть пять лет её жизни.

Или уже позволила?

тгк: inst_linix