пролог
Пролог:
Запах сигар и старого дерева. Кабинет Михаила Сергеевича Эванса всегда пах так - солидно, дорого, по-мужски. Но сегодня в воздухе висело нечто иное. Напряжение. Ожидание. Приговор.
Лили сидела на краю кожаного дивана, накручивая на палец длинную прядь пепельных волос и с вызовом глядя на двух мужчин, стоящих у карты города. Её отец - Михаил Сергеевич Эванс, седой, грузный, с тяжёлым взглядом человека, привыкшего решать вопросы чужими руками. И Григорий Алексеевич Ляхов.
Тридцать лет. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме. Тёмные волосы немного растрёпанные, на скулах - тень щетины. Он стоял неподвижно, как статуя, и рассматривал карту «Сити» с таким видом, будто уже мысленно разделил район на квадраты и прикинул, сколько прибыли принесёт каждый.
- Пять лет, Михаил Сергеевич, - голос Ляхова был низким, вязким, без единой эмоции. - Пять лет фиктивного брака. Мои люди получают доступ к твоим портам на льготных условиях. Твои - защиту на моей территории и полную безопасность твоего сына. После развода - ты забираешь дочь, я забираю контракты и долю. Всё честно.
Отец медленно кивнул. Он знал цену этой сделки. Итальянская бригада уже перестреляла пятерых его людей за последний месяц, а сын томился в заложниках где-то в подвалах. Ляхов был единственным, кто мог гарантировать результат.
- Пять лет?! - её голос звенел - капризный, звонкий, привыкший добиваться своего. - Папа! Ты отдаёшь меня какому-то бандиту на пять лет?! Ты вообще спросил меня?!
- Лили, - осадил её отец, но она не унималась.
- Ему тридцать! Он старый! - она ткнула пальцем в сторону Ляхова, который даже бровью не повёл. В его тёмных глазах мелькнула лишь тень насмешки, но он промолчал. - А мне восемнадцать! Я хочу жить! Хочу в Париж, хочу вечеринки, хочу нормального мужчину, а не этого...
- Красивая, - вдруг перебил её Ляхов. Голос ровный, холодный, как лезвие. Он повернулся к ней полностью и впервые посмотрел прямо. Оценивающе. Сверху вниз. - Капризная. С характером. Умеет требовать, значит, умеет и торговаться. Это мне подходит.
Лили опешила. Она привыкла, что мужчины смотрят на неё с обожанием или вожделением. А этот... рассматривал её как актив. Как недвижимость.
- Что ты сказал?! - вспыхнула она.
- Порт, - коротко ответил Ляхов, переводя взгляд обратно на карту. - Через твоего отца мы выходим на международные линии. Через меня - он закрывает вопрос с итальянской бригадой. И твой брат возвращается домой живым. Всё деловое, Лили. Не принимай на свой счёт.
Она задохнулась от возмущения. Деловое?! Её, Лили Михайловну Эванс, единственную дочь влиятельного мафиози, наследницу огромного состояния, называют деловым вопросом?!
- Я не выйду за него! - заявила она отцу, скрестив руки на груди. - Ни за что! Пять лет?! Это целая вечность!
Михаил Сергеевич тяжело вздохнул. Он любил свою дочь, баловал её с детства, покупал все капризы. Но бизнес есть бизнес. А сын умирал в заложниках.
- Дочь, - устало сказал он, - либо ты выходишь за Григория Алексеевича, либо через неделю мы хороним твоего брата. Он в заложниках у итальянцев. Ляхов гарантирует его освобождение завтра же, как только ты подпишешь документы.
Лили побледнела. Брат. Единственный брат, который всегда защищал её, который тайком давал деньги на сумки и водил в клубы, когда отец был в отъездах. Она представила его - весёлого, красивого, с вечной улыбкой - в каком-то сыром подвале, и сердце сжалось.
- Это... это шантаж, - прошептала она, глядя на Ляхова.
Тот наконец оторвался от карты и подошёл к ней. Близко. Очень близко. От него пахло терпким парфюмом, виски и холодом. Он взял её за подбородок - на удивление осторожно, но ощутимо - и заставил посмотреть в глаза.
- Это бизнес, маленькая, - сказал он с лёгкой усмешкой. - Ты получишь мою фамилию, мою защиту и весь «Сити» в качестве заднего двора. Я получу твои порты. Пять лет. Будешь капризничать - сядешь под домашний арест. Будешь хорошей девочкой - я не буду мешать тебе тратить мои деньги. Договорились?
Лили хотела плюнуть ему в лицо. Хотела выцарапать эти холодные, расчётливые глаза. Но за спиной стоял отец, который впервые в жизни просил её о помощи. И брат, который умирал где-то в подвале.
- Хорошо, - выдавила она, стиснув зубы. - Но я буду тебя ненавидеть. Каждый день. Все пять лет.
Ляхов отпустил её подбородок и усмехнулся - по-настоящему, впервые. Но улыбка вышла волчьей, без тепла.
- Обещаю, - тихо сказал он. - Это будет взаимно.
тгк: inst_linix
Комментарии