Ледяной контракт

Ужин с мэром Лили запомнила на всю жизнь. И дело было не в изысканных блюдах или дорогом шампанском. Дело в том, как Григорий смотрел на неё.

Она надела платье, которое он выбрал - чёрное, длинное, с открытой спиной. Идеально сидящее, подчёркивающее тонкую талию и длинные ноги. Сделала макияж - стрелки, красная помада. Волосы распустила, локонами по плечам. Она знала, что выглядит сногсшибательно. И хотела, чтобы он это увидел.

Он увидел.
Он скользнул по ней взглядом - холодным, оценивающим - и коротко кивнул.

- Прилично, - сказал он. Одно слово. Ни восхищения, ни тепла. Прилично. Как официантку оценивают на собеседовании.

Лили стиснула зубы, но промолчала. Она решила, что сегодня будет паинькой. Покажет ему, что умеет быть идеальной женой. Может быть, тогда он сменит гнев на милость.
Ресторан оказался закрытым для посторонних. Только их столик в центре зала, охрана по периметру, и мэр - пухлый, лысеющий мужчина с масляной улыбкой. Он говорил о бизнесе, о квотах, о разделе территории. Лили слушала вполуха, улыбалась, когда нужно, кивала. Играла роль.
Но потом мэр, налив себе ещё виски, вдруг перевёл взгляд на неё.

- А у вас, Григорий Алексеевич, жена - загляденье, - сказал он с плохо скрываемой похотливостью. - Прямо картинка. Где ж вы такую красавицу откопали?

Григорий усмехнулся. Но в его глазах мелькнуло что-то опасное.

- Вам не кажется, - произнёс он мягко, но в голосе зазвенела сталь, - что вы слишком много внимания уделяете моей жене?
Мэр сразу сдулся, забормотал извинения. Лили почувствовала странный трепет - он защищал её. Пусть грубо, пусть по-хозяйски, но защищал. Она посмотрела на него с благодарностью.

И это была её ошибка.

По пути домой, в машине, Григорий молчал. Смотрел в окно, на огни ночного города. Но в салоне висело напряжение - электрическое, колючее. Лили сидела рядом, чувствуя его присутствие каждой клеткой.

- Григорий, - начала она тихо, - я хотела тебя поблагодарить. За то, что ты... заступился за меня.

Он медленно повернул голову. Его взгляд был пустым. Абсолютно пустым.

- Я заступился не за тебя, - сказал он. - А за свою репутацию. Ты - моя жена. Даже фиктивная. И никто не имеет права смотреть на тебя как на кусок мяса. Но не думай, что я делаю это ради тебя.

Лили отшатнулась, как от удара.

- Ты слышала, - он отвернулся обратно к окну. - Ты - актив. Дорогой актив. Я не позволяю портить свои вещи.

- Я - не вещь! - выкрикнула она. - Я человек! Я твоя жена, чёрт возьми!

Григорий резко нажал на перегородку, отделяющую их от водителя. Машина остановилась у обочины. Он вышел, обошел машину и открыл её дверцу.

- Выходи, - сказал он.
- Что?

- Я сказал - выходи.

Лили вышла, не понимая, что происходит. Они стояли на пустынной набережной. Ветер с реки был холодным, пронизывающим. Она обхватила себя руками - платье было тонким, накидки она не взяла.
Григорий подошёл к ней вплотную. Его глаза потемнели, стали почти чёрными.
- Ты хочешь быть женой? - спросил он тихо. - Хорошо. Будь ею. Но знай, что это значит. Быть женой Ляхова - значит, закрыть рот. Быть женой Ляхова - значит, не задавать вопросов. Не спорить. Не требовать. Ты поняла меня?

- Ты не имеешь права... - начала она, но он перебил.

- Имею, - отрезал он. Он взял её за плечи - сильно, почти до боли. Его пальцы впились в нежную кожу. - Я купил тебя, Лили. Запомни это. Я спас твоего брата. Я дал твоему отцу защиту. Ты - цена этой сделки. И я буду делать с тобой что захочу.

Она смотрела в его глаза и не узнавала того человека, который час назад защищал её от похотливого мэра. Перед ней стоял хищник. Безжалостный, холодный, готовый разорвать.

- Отпусти меня, - прошептала она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

- Нет, - он притянул её ближе. Она чувствовала его дыхание - горячее, с запахом виски. - Ты хотела внимания? Получи. Всё внимание, которого ты заслуживаешь.

Он наклонился и поцеловал её. Жёстко, грубо, без капли нежности. Это был поцелуй собственника, поцелуй-приговор. Она пыталась оттолкнуть его, но куда ей - против его силы. Он сжимал её так, будто хотел сломать.

Когда он отстранился, она дрожала. От холода, от страха, от унижения.

- Запомни этот вечер, Лили, - сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Запомни, кто ты есть в этом мире. Моя собственность. На пять лет. Можешь ненавидеть меня. Можешь кричать и биться в истерике. Но пока идёт контракт, ты будешь делать то, что я скажу.

Он сел обратно в машину, хлопнул дверцей. Через мгновение авто уехало, оставив её одну на пустынной набережной. Ветер трепал волосы, холод пробирал до костей. Она стояла, глядя вслед удаляющимся огням, и не могла поверить.

Он бросил её. Просто бросил. Как ненужную вещь.

Слёзы хлынули градом. Она опустилась на корточки прямо на асфальт, обхватив колени руками. Рыдала, не стесняясь, навзрыд. Мерзкие, горькие слёзы - от обиды, от унижения, от безысходности. Она ненавидела его. Всеми фибрами души.

Через час, замёрзшую и опухшую от слёз, её забрала охрана. Григорий пригнал другую машину. Он ждал её в пентхаусе - сидел в кресле у камина, с бокалом виски, и смотрел в огонь.
Она вошла, стуча зубами от холода, готовая выплеснуть на него всю свою ненависть. Но он опередил.
- Ты замёрзла, - сказал он ровно. Встал, снял с неё лёгкое пальто, которое накинул охранник, и укутал её в своё - тяжёлое, мужское, пахнущее им. - Пей.

Он протянул ей чашку с горячим чаем. Лили смотрела на него, не понимая. Только что он был монстром, который бросил её на холоде. А теперь... теперь он заботливый муж. Что за игра?
- Зачем ты это делаешь? - спросила она, не беря чашку.

Он посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах не было ни жалости, ни тепла. Только холодная расчётливость.

- Потому что мне нужна функциональная жена, а не истеричка с пневмонией, - ответил он. - Пей, я сказал.

Она взяла чашку. Руки тряслись. Она сделала глоток - обжигающий, сладкий. Мёд. Он добавил мёд. Откуда он знает, что она любит чай с мёдом?

- Ложись спать, - сказал он, уже отворачиваясь к камину. - Завтра у нас встреча с поставщиками. В восемь утра. Без опозданий.

- Григорий... - начала она.

Она стояла, кутаясь в его пиджак, и чувствовала, как внутри разрывается что-то важное. Как вчерашняя ненависть смешивается с сегодняшней благодарностью. Как она хочет ударить его - и одновременно прижаться к его груди.

Это было безумием. Она сходила с ума. Он играл с ней как кошка с мышкой. И она не знала, когда в следующий раз он ударит. Или, наоборот, приласкает.

Лили ушла в спальню, закуталась в одеяло и долго смотрела в потолок. Её тело всё ещё дрожало от холода, но в груди горело что-то горячее. Нет, не любовь. Что-то более опасное.
Желание доказать ему, что она не просто вещь.
Что она - Лили Эванс.
И она его ещё достанет.

---

На следующий день он был ледяным.
Они ехали на встречу в тишине. Он даже не смотрел на неё. Сидел, уткнувшись в телефон, и что-то строчил. Лили сидела рядом, прямая, как струна. Она надела строгий костюм - без вызова, без капризов. Решила, что будет паинькой, пока не поймёт его игру.

На встрече она молчала. Только улыбалась и кивала. И в какой-то момент Григорий вдруг положил свою тяжёлую ладонь на её колено. Под столом. Сжал. Сильно. Она вздрогнула, но виду не подала. Всё так же улыбалась партнёрам.

Он не смотрел на неё. Но его пальцы гладили её ногу через тонкую ткань - медленно, собственнически. Это было унизительно. Это было возбуждающе. Это сводило с ума.

- Какого чёрта, Григорий?!

- Что? - он обернулся, с непроницаемым лицом.

- Ты... ты при всех...

- Я имею право трогать свою жену, - сказал он спокойно. - Или ты против?
Лили задохнулась от наглости. Но он уже ушёл, оставив её стоять в коридоре с пылающими щеками.

Это были эмоциональные качели. Он то отталкивал её, то приближал. То бил словами, то защищал. То заставлял замёрзнуть на набережной, то укутывал в свой пиджак и поил мёдом.
Лили начала понимать: он делает это специально. Он ломает её. Он хочет, чтобы она перестала быть капризной девочкой и стала покорной. Но она не сдастся.
Вернувшись домой, она заперлась в спальне и разрыдалась снова. Но на этот раз - от злости. От бессилия. От того, что не могла понять: ненавидит она его или... или что-то другое начинает за
рождаться в груди, наперекор всему.

А он стоял под дверью, слушал её слёзы и улыбался. Одними уголками губ. Без тепла.

Его план работал.

тгк: @inst_linix