ПРИВЕТ, ПАП!

«Коррекция пакета» — это была новая классная игра.

Мама была сегодня очень добрая. Раньше она не разрешала трогать свои большие стаканы и банки. Однажды она даже сильно накричала за них на кошку.

Никому нельзя было их трогать — только смотреть. Даже Папе. Он специально приносил цветы, чтобы их украшать.

Сегодня Мама взяла большущий пакет и сама собрала в него все эти штуки с полок. Даже не двумя руками, как когда уборка, а прямо бросала одной.

В коридоре был шкаф, похожий на лифт. Мы катались на таком в большом доме у Кума. Мама взяла этот пакет и хотела его туда спрятать. Но он не помещался.

В шкафу всегда много вещей. Мы даже не можем туда залезть с Алисой. И Мама начала свой пакет уменьшать.

Дыщ-дддыщ-дыщ...

Она стучала по нему много раз дверью. Пакет становился уже не таким толстым. Из него высыпался красивый блестящий лед.

Потом она стучала им об стенку внутри шкафа, потом опять дверью. Мы с Алисой смеялись и повторяли за Мамой:

— Ддыщ-дыщщ.

Алиса хотела взять на полу немного льда себе, но Мама нас наругала. Она сдвинула его ногой и сложила обратно в пакет. Он наконец поместился. Мама громко закрыла шкаф.

— Ддыщщ.

Бабушка из комнаты спросила:

— Что там такое? Что там бах-бах-бах?

— Ничего. Коррекцию пакета сделала, — сказала ей Мама.

Она умела хорошо играть в эту игру. Может, даже выигрывала, потому что была веселой, как когда мы все вместе играли в Джангу.

А потом она сказала бабушке:

— Придурку этому ничего не говори.

Я поняла. Это сюрприз для Папы. Это его они так называли.

Мама с Папой так делали. Прятали где-то в доме что-то приятное, а потом радовались, когда кто-то найдет. И обнимались.

Когда вечером пришел с работы Папа, мы ждали, когда же он заметит свой лед. Он ходил, ходил... Нас уже забрали спать, а он так и не нашел.

И на следующий день шкаф был закрыт, а Папа туда не заглядывал. Ему нельзя об этом рассказывать, потому что он потом не обрадуется, когда сам увидит.

Бабушка была у нас в гостях уже четыре новых серии «Фиксиков». Мама сделала ей маленькую кровать у нас в комнате. Может, она теперь у нас живет?

Вечером, когда Алиса уже засыпала, мне иногда еще не спалось. Я слышала, как Мама с Бабушкой говорили плохие слова.

У них вообще был какой-то свой язык, я не все из него понимала. Больше всего — про Папу. Я даже чуть-чуть начала думать, что он плохой.

Потом поняла, что это они о каком-то другом. Пап много, в магазине их приходила целая куча. Точно другой. У Мамы с Бабушкой и зовут этого Папу совсем по-другому.

Вот что мне, наверное, мешало уснуть. В комнате собралось много плохого. Оно уже здесь почти не помещается. Нужно открыть окна, чтобы оно улетело.

Алиса тоже не всегда быстро засыпала. Иногда перед сном она говорила Маме: «Я хочу, чтобы ты была хорошая. Чтобы цемала меня, обнимала».

Это попадало мне прямо в сердце, а Мама как будто не замечала. Может, у нее что-то с сердцем. В него не попадают хорошие слова. Может, оно чем-то заполнено или сломалось?

Утро началось плохо. Мама собирала Алисины вещи в сумку. А это, как говорят в Телеке — плохие новости.

С этой сумкой мы ездили на немножко жить к Бабушке. Там было очень скучно. У нее не было даже Телека.

Была только большая коробка с говорящими в окне головами. Эту коробку с какой-то тарелкой подарило Это. Так сказала Мама.

Алиса свой Телек с собой не брала. А у Бабушки наши мультики были только у Мамы в телефоне. Но он был всегда ей нужен.

Нам так не хотелось туда ехать. Мы ведь не увидим, как Папа найдет лед. Алиса даже плакала. А Мама показала ей зубы и сказала:

— Сейчас как тресну по жопе!

Я не совсем поняла, как это. И мы пошли обуваться в коридор.

— Не тащи с собой эту панду, — сказала Мама, и Алиса снова заплакала.

Тогда Мама взяла меня и запихнула в сумку. Здесь было темно, но пахло Алисой. А еще я знала, что она рядом и мы будем там у Бабушки вместе.

Мы долго ехали, и я успела немного уснуть. Мне приснился плохой сон: Алиса снова плакала. Мама собирала ее утром в детский сад. Алиса не хотела надевать дурацкие штаны, а Мама на нее кричала. Я убежала из комнаты. За дверью был Папа. Он тоже слышал, как плачет Алиса. Папа делал кулаки... а потом даже ударил стенку. Он хотел зайти и помочь Алисе, а потом не хотел. И ходил по комнате. Туда-сюда...

Я проснулась от шума. Мы уже были где-то на улице.

Плохой сон... Хотя это была правда. По утрам Мама иногда кричала на Алису. Алиса плакала. А Папа был за дверью и не заходил. Я не понимала почему. Он же слышал.

Алиса всегда за него заступалась. Говорила Маме:

— Не шуми, а то отдаду тебя в другой дом!

И однажды даже шлепнула ее по попе. В такие моменты я бы тоже ее куда-то отдала. Жалко, что Маму нельзя снова вернуть в магазин.

Я услышала, как зазвенели ключи и скрипнула дверь. А чуть позже открылась сумка.

У Бабушки пахло другим домом и бумажками. В «Коррекцию» играть здесь было нельзя. Все ее стаканы были спрятаны в шкафу за окнами.

Книжки тоже трогать было нельзя... И подушки. Все было нельзя. Так у Бабушки надо. И все.

Не было наших цветных макарон и сосисок. А от сладкого у Бабушки портились зубы. Нам его тоже было нельзя.

И на улице у них продавались только плохие сладости. Мы их не покупали. Нужно было есть взрослую еду.

Вечером нас отправили спать. Самих. Без Мамы. Взрослые в другой комнате готовились к завтрашнему празднику.

Бабушка была очень радостной. Она рассказывала Маме, как там будет красиво. И еще там будет Бог.

Мы сначала играли. Потом зашла Мама и толстым голосом сказала:

— Так, ну-ка быстро спать.

И выключила свет.

Было немного страшно без лампочки, но мы были вместе. А когда ты с кем-то родным рядом — все не такое и страшное. Мы еще немного полежали под одеялом, а потом Алиса уснула.

Было совсем чуть-чуть ночи. Рядом еще спали Алиса и Мама. Дверь открыла Бабушка. Она включила свет в комнате и сказала:

— Детки, подымаемся. Нам скоро выходить.

У нее на голове были кружочки из волос. И красивые глаза и губы. Бабушка была совсем нарядная. Не как всегда.

— Доча, заварка на холодильнике. Есть что-то будете?

Мама сказала, что нам так рано есть не хочется. И мы пили на кухне просто чай. Одинаковый. У Бабушки не было детского с ягодами.

Мы пришли в большой дом за забором. Внутри были большущие комнаты, как гараж у Папы. Даже пахло его машиной и железками. Мама с Бабушкой называли этот дом — Машторф.

Когда закончилась темная лестница, мы попали на утренник. Там было мало воздуха и чуть-чуть пахло вкусным дымом. Играла музыка. Много разных огней, как Новый год.

Все были красивые и радостные. Можно было брать стаканчики с водой и невкусное печенье.

Я видела Бога только в Телеке, и было интересно на него посмотреть. Бабушка с ним уже виделась. Она нам утром рассказывала.

На ступеньке взрослые пели свои песни. Потом пришел дядька в пиджаке и длинных смешных туфлях. Он громко рассказывал нам свои стихи и мигал большим кольцом на руке.

Все ему хлопали и поднимали вверх руки. Он здесь был самым главным. Без его разрешения никто не пел и не говорил. Когда все сели на стулья, дядька начал рассказывать длинную сказку.

Было скучно. Но потом Алисе и другим детям принесли бумагу и карандаши. Бабушка на нас немного нашипела. Нельзя было шуметь и шевелиться.

Пока взрослые слушали и обнимались, мы рисовали дом и наших котов. Когда этот праздник закончился, всем подарили взрослые журналы.

Я так ничего и не поняла. Бога там совсем не было. Может, он сегодня был выходной? Я видела его в Телеке. Он, как Дед Мороз, только с темными волосами. И светится.

Если у них Бог был тот в пиджаке, то он не настоящий. Надо рассказать об этом Маме.

Люди с утренника еще долго стояли на улице и не расходились. Им было весело просто так. А мы с Алисой уже хотели есть.

И обратно к Папе.

У Бабушки мы поели суп, а потом меня забыли на кухне. Я слышала, как Бабушка с Мамой смеялись, когда Алиса что-то сделала, как дома с Папой. Они сказали, что так неправильно.

И еще... Бабушка сказала, что Папа дурачок. Потом они опять над чем-то смеялись. Это опять были плохие слова. Мы, наверное, привезли их сюда. Они как-то попали в сумку.

Мы поспали еще один раз ночью и наконец пошли на автобус домой. Нужно было ехать долго-долго. Не так, как на Папиной машине.

Сначала на маленьком автобусе, потом на поезде в подземном переходе и опять на автобусе — уже большом. Я обрадовалась, когда мы вышли на нашу улицу.

В автобусе было тесно, и я мешала Маме. Мы с Алисой и сумкой сидели у нее на ногах. Мама взяла меня и положила себе за спину.

Наверное, это уже был вечер, потому что Папа был дома. Он нас встретил в коридоре, но Алиса с Мамой не сказали ему «Привет».

Я знала. Так уже было. Алиса, наверное, немножко верила в те плохие слова о Папе. Когда мы приезжали от Бабушки, она сначала с ним не дружила. А потом он подходил к ней, обнимал — и она обнимала его.

Когда мы помыли руки и надели домашние тапочки, Мама забрала Алису в комнату. Я осталась на диванчике в коридоре.

Скоро Алиса от нее убежала. Она забрала меня, и мы пошли на кухню — к Дане и Папе.

Папа улыбнулся и сказал смешным голосом, как в мультике:

— Ну, наконец-то! Кто это к нам пришел?

— Алиса доця. Папина доця.

Папа вытер руки, поднял нас и посадил на стул.

— Мы с Данькой будем бутерброды с соком. Ты с нами? — спросил он.

— Да, — сказала Алиса.

Когда мы поели, Даня ушел делать уроки. Папа убрал со стола и сказал:

— Доць, помнишь такой хороший пластилин, который не пачкает руки и пол?

— Тот, что мы с тобой покупаем.

— Да, пом-ню, — сказала Алиса.

— Пока тебя не было, я нашел, как сделать его самим. Я даже купил специальные пищевые краски, а все остальное у нас уже есть. Только, чур, пластилин не кушать! — и Папа засмеялся.

— Попробуем сделать? — спросил он.

Алиса так быстро встала со стула, что уронила меня. А потом засмеялась еще больше.

— Да, Пап. Папобуем! — сказала она и захлопала в ладоши.

Папа достал и поставил на стол муку и соль. Потом еще жидкое масло и лимон из холодильника. И чайник с водой.

Мы смотрели на Папином телефоне, как все делать. Сначала мы насыпали и налили все в разные чашки и тарелки.

Папа сказал, что все нужно делать точно. Он все отмерял, а мы с Алисой делали самое сложное — мешали все в большой пластмассовой миске.

Потом Папа нам помог... и замер. Он немного подумал и сказал:

— Есть идея!

Он взял Мамин пахучий сахар в пакетике и насыпал его в наш пластилин. Вот теперь точно было классно — он пах, как печенье.

Пластилина получилось много. Не так, как в маленьких баночках в магазине. Но он был весь одинаковый — просто белый.

Тогда Папа разделил его на пять кусочков. Столько было у нас краски. И начал добавлять ее в наши пластилины. Ничего не получилось — пищащая краска не пищала. Но мы не переживали.

Папа сделал наш пластилин синим, зеленым, коричневым, оранжевым... И был даже самый красивый — розовый.

Алиса принесла из нашей детской коробки много разных штук для пластилина. Мы с Папой лепили разных зверюшек и выдавливали цветочки.

Потом к нам пришел Данька, и мы еще слепили дом и тачку. Тачка — это, как машина.

А еще мы нюхали друг у друга руки и смеялись. Они пахли сахаром.