ПРИВЕТ, ПАП!

Макс, сидя на террасе, вытряхивал песок из мокасин. При этом что-то нервно бурча себе под нос.

— Что там? Это ты на ужин так собрался? Может, и брюки тебе городские найти? Хочешь, поглажу?

Я рассмеялась. Он всегда так смешно выглядел, когда был чем-то недоволен. Или это только я так это видела?

— Вот и я так думаю, — сказал он, снимая обувь. — Мы здесь отдыхаем, или как? Я иду босиком.

Девочки с интересом наблюдали за папой. Лиза спросила взглядом:

— Пап?

На что Макс с улыбкой ответил:

— Да, а что. Объявляю вечеринку босиком!

У девочек была с ним какая-то телепатическая связь. Без лишних слов. По их заметному оживлению было понятно — сигнал прочитан. Они, не сговариваясь, сняли свои красивые шлепанцы и сандалии, которые только что выбирали.

Теперь эта тройка смотрела на обутую меня как на белую ворону.

— Ооо-Кеей!

И мои шлепанцы тоже бумерангами полетели с ног на разогретые солнцем доски. Семья — это прежде всего банда. И вот мы уже все вчетвером босиком топаем на ужин к Диме с Мариной. Мы взялись за руки и заняли собой всю ширину дорожки.

— Пап, а нас так пустят? Тут же этот... дресс-код вроде... — спросила Лиза.

— Тогда нас прогонят... И мы будем ужинать на пляже.

Судя по хохоту сестер, они только этого и ждали.

На столике под навесом кто-то забыл книгу. Были здесь на территории такие уютные места уединения. Соломенные навесы, плетенная мебель.

Бумажные книги. Кто-то их сейчас еще читает? На яркой обложке мужчина с ребенком. Мужчина был почему-то черно-белым.

Можно забрать с собой и отнести по дороге на ресепшн. Но, вдруг кто-то просто отошел. В случае чего, кто-то из персонала наверняка заметит.

У входа в ресторан стояли кувшины с водой для ног. Песок с пляжа упрямо путешествовал вместе со всеми. Пока Максим помогал мне, наши дети успели устроить себе настоящий душ.

Внутри, за столиком, немного отдаленным от основного зала, был Дима. Заметив нас, он поднял руку.

Когда мы к нему подошли, следом за нами появились Марина с Никитой. По ее улыбающемуся взгляду и мокрым Никиткиным шортам все было ясно.

— Вы тоже ноги мыли? — спросила она, глядя на наших девочек. — Мы вот даже в туалет ходили за бумажными полотенцами.

Все взрослые улыбнулись. Дети тоже были рады. Все мокрые, никого не наругали. Значит, для этого те кувшины там и нужны.

— Вы сегодня босиком? — спросила Марина.

— Да, ломаем шаблоны, — сказал Макс.

— Наши ноги отдыхают, — пояснила Лиза.

Что тут же подтвердила кивком, глядя на свои, Оля.

У детей был свой столик рядом с нашим. Точная копия уменьшенных размеров. Та же мебель, сервировка. Похоже, здесь сегодня будет целых две вечеринки. Наши столики были ближе всего к океану и уже были накрыты. Отсюда открывался лучший вид на уже начинающийся закат.

— Пап, а мы что, ничего не выбираем? — удивилась Лиза.

— Сегодня за нас уже все выбрали, — сказал шутливо Макс.

— Даже не выбирали, — вмешался в диалог Дима, — нам все это подарили.

Он улыбнулся и пояснил:

— Здесь, в отеле, есть своя традиция. Последний вечер отдыха гостей полностью организовывается отелем. Такой своего рода подарок.

— Какого рода? — спросил Никита.

— Своего, — ответил, улыбнувшись, Дима.

Нужно отдать должное, все было продумано до мелочей. У детей было свое меню. Перед ними уже стояли небольшие тарелки с чем-то простым и понятным — аккуратные кусочки курицы, рис, нарезанные овощи... Рядом — соки с трубочками и дольками апельсина на краю стакана.

У нас все выглядело иначе. Большие тарелки, запахи специй, что-то горячее, только что с кухни. Рыба, морепродукты, легкие салаты, закуски с хлебом и тостами... На столе уже стояло белое вино в ведерке со льдом и холодная вода с ломтиками лайма.

Все это было даже приятно — на один вечер ничего не решать. Просто сесть, смотреть на океан и быть рядом. Солнце с его золотистым светом уже медленно уходило в воду. Тени от пальм на берегу сразу становятся такими длинными. Оранжево-розовая вода. И небо... Оно здесь на закате невероятное — розовое, персиковое, фиолетовое...

Люди на берегу впитывали в себя эту атмосферу. Кто-то медленно шел за руки вдоль берега, кто-то фотографировал. А кто-то просто сидел на песке.

Наступил короткий миг тишины. Словно день передавал свои полномочия тропическому вечеру. Скоро звуки дня сменятся вечерними. А затем и ночными. У каждого времени суток здесь есть свои запахи и звуки. Короткая пауза... Только негромкий лаундж ресторанного джаз-бэнда под шелест листьев и запах кухни.

Зажглась подсветка тропинок и растений. Персонал парил между факелами, словно пчелы, добавляя в этот вечер магию огня. Официанты уточнили у нас напитки и удалились.

Дима взглядом привлек наше внимание и перевел его на столик детей. То, что мы увидели, было мило и смешно одновременно. Мы едва удержались от смеха. Как только дети подошли к своему столу, Никита мгновенно отодвинул стул, поднял Олю и усадил на него. Подвинув ее к столу, он быстро переключился на Лизу. Потянув ее стул, он сказал:

— Садись.

И пока недоумевающая Лиза так и сидела на отодвинутом стуле, наш джентльмен уже тянулся к графину. Он поставил пустые стаканы рядом с соком девочек и налил им воды. Это была такая умора. Лиза с шумом придвинулась обратно к столу.

Я только успела подумать: похоже, сейчас мои девочки проходят свой первый опыт неуклюжих ухаживаний.

Дима прервал наши наблюдения.

— Никита сегодня весь вечер спрашивал у меня, как себя вести на ужине с девочками, — сказал он, прижав кулак к губам, чтобы сдержать хохот.

Переглянувшись, мы все улыбнулись.

— Пап, мам, можно уже есть? — спросила Лиза.

— Если не начнете прямо сейчас, они точно обидятся, — сказал Максим, показывая на приближающихся в нашу сторону официантов. Дети, посмотрев на них, засмеялись.

— Приятного вам аппетита! — сказала Лиза. Некит с Олей повторили пожелание.

Каждый из нас, отметив про себя их манеры, пожелал им того же.

Часть наших блюд была накрыта металлическими крышками. По взмаху какого-то невидимого дирижера официанты одновременно их подняли. Теплый пар поднялся вверх, наполняя все вокруг приятными ароматами.

Океан становился темным. В нем отражались огни многочисленных подсветок. Пальмы, пирсы, ресторанчики — все играло на волнах своим мягким светом.

Дима поднялся, взяв бокал.

— Ну, мои хорошие... Разрешите поблагодарить этот остров и каждого из вас за чудесный отдых. За нас!

Звон наших бокалов эхом отозвался за детским столиком. Девочки все же пили свой сок. Наш жених — видимо, на переживаниях — воду.

Обсудив все связанное с отелем и отдыхом, наша компания временно поделилась на мужской и женский чаты. Дима занимался недвижимостью, и Максим поддержал ему компанию в каких-то тонкостях, связанных с этим.

Марина, бывший преподаватель, сейчас не работала. Пока она посвятила себя домашним делам. Мы как раз сошлись во мнении касаемо начальных школ, как наше внимание привлекла пара в белом. Это были уже достаточно взрослые люди. Они прошли к своему столику.

— Я видела их раньше. Как же приятно на них смотреть. Если старость — то только такая. В любви... И в белом, — сказала Марина.

— Я тоже за ними давно слежу, — призналась я. — Как-то я видела его одного. И, ты знаешь, он даже хромает меньше, когда они вместе.

Мы улыбнулись. К нам вернулись наши мужчины.

— Что там? — спросил Дима.

Марина ответила:

— Да, вот. Радуемся за тех людей. Они уже, наверное, старше наших родителей, а все еще такие влюбленные.

За детей можно было не переживать. Рядом с ними обязательно был кто-то из официантов. Да и Лиза с Никитой отлично справлялись. Как с присмотром за Олей, так и с ее кормлением. Никита, отнимая работу у персонала, сам следил за тем, чтобы тарелки у девочек не оставались пустыми.

После белой пары разговор как-то перешел к родителям. Марина призналась, что уже давно не общается со своими.

— Как, совсем? — спросила я. — Почему?

— Не знаю. Не заметила, как это произошло. Выходили на связь друг с другом все реже, а потом и вовсе перестали. Каждый на что-то, наверное, обижается, — сказала Марина, вздохнув. — А у тебя как? — спросила она у меня.

Слушавший нас Макс решил спасти ситуацию. Он знал, что родительская тема для меня достаточно болезненна.

— А я бы очень хотел хоть раз увидеть отца, — подключился он к нашему разговору.

Я знала о том, что он никогда его не видел. Но он на эту тему, как и я, особо не распространялся.

Максим прокрутил на столе пятку своего бокала — и начал:

— Это давняя история, длиной в тридцать три года.

После женитьбы мои родители отправились на закрытый научно-технический объект. Степь, городок для работников. Молодая семья инженера и медсестры.

Длительность пребывания и ограниченный круг людей, видимо, накладывают свой отпечаток. Спустя какое-то время мой папа находит новизну в заслуживании внимания у одной из сотрудниц. Он в этом преуспел. Настолько, что вскоре это стало чуть ли не главной новостью на кухнях малоэтажек.

Мама, узнав об этом, не нашла ничего лучшего, как однажды на дежурстве утешить горечь предательства в объятиях красивого хирурга. Через девять месяцев появился результат той ночи — я...

Все за столом немного затихли. Я в том числе.

Дети уже гонялись за гекконами. Ящерицы приходили по вечерам в ресторан вместе с посетителями. На свое отдельное меню — слетающихся на свет ламп насекомых. Несколько этих ловких, чирикающих почти как воробьи, зверюшек наши маленькие разбойники уже загнали на потолок. Больше всех этому была рада Оля.

Заметив эту паузу, Максим закончил:

— Да. Вот так. О хирурге и маме тоже стало всем известно. Папа, тот, что по документам, потом выпросил у мамы прощения. Принял меня. Так и живут по сей день как заклятые друзья.

Узнал об этом только совсем недавно. Мама почему-то решила поделиться. Я нашел его в соцсетях. Жив, красив, наверное, счастлив. Даже поздравлял его как-то с юбилеем. Рассказал вкратце, кто я, пригласил познакомиться с внучками. Сообщение просмотрел...

Ничего не ответил.

Извините — я все еще немного злюсь на них... Хотя и понимаю, что не за что. Все мы живем эту жизнь впервые — никто не знает, как лучше. Я просто хотел бы узнать отца, но это уже вряд ли произойдет. Я ему, похоже, не нужен.

Дима глубоко вдохнул.

— Такая история... О родителях.

Я слышала ее в тот вечер тоже впервые.

Мужчины вышли покурить. Максим бросил вскоре после нашей свадьбы. Пошел постоять за компанию. Дети заскочили ненадолго к нам за столик и снова вернулись к себе. К ним пришли аниматоры с фокусами и конкурсами. Детский корпоратив был заметно круче нашего.

Нам с Мариной пришлось просто сплетничать. Весь вечер в зале присутствовала одна очень красивая женщина. Она сидела за столиком: сначала с кофе, потом с бокалом шампанского. Это была та женская красота, которую замечают даже женщины. Мужчины к таким, как правило, подходить боятся.

Первой тишину прервала Марина.

— Создает же природа такое. И ведь правда — так это никакая клиника не сможет. У нас когда-то в вузе, где я преподавала, была такая. Очень эффектная, как с обложки. Как же мне однажды было ее жаль. Может, зря я... или так тогда показалось.

В тот день наша лаборант была так счастлива. В обед она рассказывала мне и еще одной коллеге о своем новом мужчине: «Сегодня утром он сделал мне кофе! И вы представляете — он знает, сколько ложек сахара мне нужно. Он такой внимательный...» Это звучало так, будто он знал, какие ей дарить камни или яхты.

Она была очень хорошим человеком и очень нуждалась в ком-то таком же настоящем рядом. А попадались... Некоторых из них я знала. Тот случай, когда женщина могла бы крутить на пальцах ключи от любых квартир и автомобилей. А ей хотелось, чтобы кто-то просто знал, сколько сахара она любит.

— Да, Марин, — сказала я, — у меня такая подруга есть уже много лет. У нее очень состоявшиеся родители, и с детства она ни в чем не нуждается. Папа и мама у нее даже сейчас, по меркам их возраста, смело могли бы сниматься в рекламе или кино.

Вот и она со своим братом — ну просто красавчики. Ей от мужчины, в понимании многих женщин, ничего не нужно. Есть дом, работа — больше для хобби, положение, трое деток... От трех мужчин.

И дело вовсе не в ней. Я знаю ее еще с учебы. Всему виной — я показала пальцами «кавычки» — ее красота. Нормальные, думающие, сомневающиеся в себе мужчины к ней не подходили. Подходили какие-то гламурные альфа-самцы.

Таких подходов у нее, как ты понимаешь, было минимум три. Хорошая хозяйка, терпеливая и заботливая жена, но... Измены одного она терпела почти пять лет. С двумя другими как-то так вышло, что отношения продлились чуть дольше ее беременностей.

И знаешь, что самое удивительное? Я ни разу не слышала от нее плохого в адрес отцов ее детей. Больше она была озадачена вопросом: почему же так, что не так с ней. Она уже долгое время одна, с детьми.

Недавно мы с ней встречались на кофе. Между разговорами обо всем понемногу она обронила вот что: «Так пусто одной. Все равно так не могу. Я уже подумываю о том, не поискать ли мне мужчину где-то по больницам».

Причем это звучало на полном серьезе. На мое «В смысле?» она сказала: «Я с удовольствием видела бы рядом с собой мужчину с какими-то ограничениями. Главное, чтобы он уже понял эту жизнь и больше не искал самоутверждений».

Этот разговор я потом еще почти весь вечер прокручивала в голове. Ты представляешь, Марин? Насколько человек устал от предательства и фальши. Она ждет кого-то настолько потрепанного жизнью, чтобы у мужчины уже не было желания искать приключений на свою задницу. Просто быть рядом с ней. Быть счастливыми.

Тот случай, когда красота выходит, как наказание, что ли. Все мужчины видят в ней престиж, трофей, секс... И никто — человека...

Одиночество нашей красотки в зале наконец-то было нарушено. И кто бы мог подумать — нашей «рок-звездой». Управляющий долго держал ее за руку, прежде чем сесть рядом.

Если между ними что-то и было — это только к лучшему. Он, несмотря на брутальный образ, был очень скромный и позитивный мужчина.

Вернулись Дима с Максимом. В руках у каждого — небольшой букет.

— Вы что там, клумбу возле курилки оборвали? — поинтересовалась я.

— Нет, у садовника отобрали. Шучу, он сам нам их подарил, — сказал Дима.

Марина рассмеялась:

— Ну... мальчики...

— Да ладно! Он передал их нашим дамам, — сказал Дима, протягивая букет жене.

Макс подошел к столику и, под взглядом Никиты, вручил по цветочку нашим девочкам. Остальное принес мне, не забыв уколоть своей щетиной.

— Ну что, велик у вас уже есть дома? — сказала я, когда мы снова все были за столом. — Никита сегодня поделился со мной своими ожиданиями на субботу. Велик — вот чего ждет ваш парень.

— Да, мы знаем, — сказал Дима. — Была мысль об электроскутере, но раз хочет классический... Я его понимаю. Будет. Я уже дал задание секретарю. По приезде заберу. Успеваем, — сказал он, подмигнув нам.

К нашему столику шел с бокалом в руке управляющий. Подойдя и пожав мужчинам руки, он сказал:

— Леди и джентльмены, я предлагаю вам после ужина переместиться во-оо-н в те мягкие кресла под шатром на пирсе. Это продолжение нашего подарка. Десерты, фрукты, мороженое... Напитки. Все это тоже, разумеется, за счет заведения. Нам очень приятно видеть здесь таких гостей.

Он чокнулся с нами бокалами, встретился с каждым взглядом и улыбнулся той самой голливудской улыбкой. Кивнув, он направился обратно.

— Праздник продолжается, мои маленькие друзья! — сказал он, проходя мимо стола детей.

Он явно был в отличном настроении.

Уходить мы еще не планировали. Но и оставаться за столом вдруг стало уже не так интересно. Дети, не сговариваясь, первыми сорвались с мест — проверять, что там за «мягкие кресла».

Мы поднялись следом, не спеша, продолжая разговор уже на ходу. Официант незаметно подхватил со стола ведерко с вином. Через минуту мы уже шли по теплым доскам пирса — туда, куда только что указал управляющий.

Направляясь сквозь зал к выходу, мы прошли совсем рядом с той белой парой. На их столике лежал букет. Они медленно танцевали. Возле них пахло кофе и счастьем...

У детей здесь был свой аттракцион. Правда, и нам особо сидеть не доводилось. На свет ламп вокруг пирса приплыло много разных рыб. Океан был уже совсем черным. Но там, где был свет, было видно все на достаточную глубину.

Мы все вместе — кто с бокалом, кто с чашкой или мороженым — смотрели на это завораживающее действо. Больше всего впечатляли крупные серебристые джеки, небольшие акулы... и скаты.

Сейчас их было целых два. Наконец дети могли рассмотреть их хорошенько. Ночью, в свете огней, они были еще более грациозны. Медленно скользя в воде, сверху почти черные, а внизу с отражающими свет животами, они напоминали парящих птиц или большие сорванные ветром афиши...

Не менее красиво, оставляя за собой молочный след, между рыб скользнул розовый шарик мороженого. По пустому рожку в Олиных руках я поняла, что произошло. Дети этого даже не заметили.

Когда мы все же разместились на диванчиках, некоторые из детей, убаюканные шумом волн и избытком эмоций, уже готовы были уснуть. Оля на руках Максима — так точно.

Никите было не до сна. Он сидел рядом с Лизой и показывал ей на своей руке наклейки, недавно честно выигранные в конкурсах.

Звук волн, бьющихся о пирс, был отдельной медитацией. Днем это было не так заметно. Вода так нежно шлепала снизу по сваям. Получался особый глухой и ритмичный звук. Очень успокаивающий. Я даже на какое-то мгновение отключилась от происходящего, раскладывая у себя в памяти по полочкам все сегодняшние события.

Весь вечер нас преследовал бумажный пакет. Он стоял недалеко от нас в зале. Потом официанты перенесли его за нами на пирс. Дима как раз потянул к нему руку.

— Ребят, это для вас, — сказала Марина, — в память об этих чудесных днях.

Дима вручил мне пакет. Он был достаточно увесистым. Внутри оказалась темная, почти черная бутылка вина.

— Kaiken Ultra, — сказал Дима, — одно из моих любимых. Мне кажется, в дьюти-фри уже скоро будут его от меня прятать, — он засмеялся.

— Ой да, это его любимый Аурелио Монтес. Ну, и мой тоже, — сказала, подмигнув, Марина.

Дима продолжил, достав бутылку:

— Вот. Так и мы, как эта птичка, — он указал на этикетку, — скоро полетим обратно к своим хлопотам. Тем и ценнее эти дни здесь... в этом раю.

Максим поднял свою чашку с чаем над столом.

— Спасибо вам большое, правда. И за это внимание, и за время здесь вместе. Следующий подарок за нами. Будете в Киеве — знайте: вы приглашены нами на ужин.

— Полностью поддерживаю, — сказала я, так же направив свой бокал к центру стола.

Мы тихонько, как студенты ночью в общаге, чокнулись, чтобы не разбудить Олю.

Наше внимание привлек свет, появившийся недалеко на берегу. Это был фейерверк. Искры, с треском разлетающиеся в разные стороны, освещали все вокруг. Недалеко стоял работник отеля. Показав нам на свет обеими руками, он как бы сказал: «Это для вас».

Я снова оглядела ближайшие кусты на предмет блеска бинокля. Как? Как они могут все делать так точно и вовремя? Даже эта, такая тихая по меркам фейерверков, искрометная установка. Никакого грохота — словно действительно для того, чтобы не разбудить ребенка. Мы, подняв руки, тоже ему помахали.

Оля все же чуть позже заерзала. Заметив это, наши друзья оживились.

— Ну что, будем отправляться по домам? — сказала Марина. — Это кто-то завтра будет спать на пляже, а у нас уже новая жизнь, — она улыбнулась, проведя по нам взглядом.

Когда мы поднимались, Оля проснулась.

— А рыбы еще есть? — первое, о чем она спросила.

Все. Батарейка подзаряжена. Веселье продолжается. Так было всегда.

Выйдя на берег, все обняли друг друга и попрощались. Дети поцеловали друг друга в щеки. Никита, прижав свои губы к Лизе, сделал это чуть дольше обычного.

Мы разошлись в направлении своих домиков, несколько раз оглядываясь и поднимая руки для прощальных взмахов.

Наш путь снова проходил мимо ресторана. Оттуда доносился глубокий, очень красивый женский вокал. Да. Это была она. Наша красотка. Ее голос был не менее красив. За столиком, не сводя с нее глаз, сидел управляющий.

Остров к этому времени уже погрузился в настоящую, насколько это возможно, прохладную ночь...

Проходя мимо навесов недалеко от нашего домика, я заметила отсутствие книги. Ее уже не было.

Рядом на пальме раздался легкий хлопок, будто кто-то закрыл зонт. Девочки без особых эмоций глянули на цепляющуюся за кору летучую лисицу. Все... Кому-то уже определенно пора мыть ноги, чистить зубы и засыпать.

Часто наш отход ко сну у девочек был связан с игрой. Я спрашивала у них о чем-то, а они отвечали. Так обычно продолжалось, пока кто-то не засыпал. Иногда это была я...

— Мам, ну давай. Начинай уже, — сказала Лиза.

— Хорошо. Лиза, чьи это каштановые волосы у тебя?

— Ммм... Твои.

— А чьи бровки у Оли?

— Папины.

— А живот у Лизы?

Она расхохоталась:

— Свой!

— Ну... хорошо. А губки эти пухлые у Оли чьи?

— Папины, — не без гордости сказала маленькая папина копия.

— Согласна, — сказала я, взглянув на Максима.

— Так. А мое хоть что-то у вас есть?

Оля показала пальчиком на свой нос, а Лиза опять хохотала:

— Уши!

— Ага. Ну, а красивые ноги у вас чьи?

— Мамины, — сказали обе.

— У папы на них волосы, — добавила Лиза.

Смеялись уже все мы вместе.

— Так, банда. Мы так сегодня не уснем. По одному главному вопросу, целую ваши, мои носики — и спим. Сложные вопросы. Готовы?

Девочки заинтересованно кивнули.

— Чей характер у Лизы?

— Ну, ма-а-а... Это сложный вопрос. Ладно, твой и папин.

Похоже, в семье растет дипломат. Или психолог.

— Хорошо. Оля готова? Чье у Оли сердечко?

И вот здесь наша система впервые дала сбой.

— Дедушкино, — не задумываясь выпалила младшая.

Это было как минимум удивительно, так как дедушек у нас, собственно, никогда и не было. Соответственно, и ничего от них у нас быть не могло.

— Ух ты! И какое оно у тебя?

Оля достала руки из-под одеяла и показала размер.

— Такое большое? — улыбнулась я.

— Ладно, доиграем завтра. Нужно спать. Вон уже ночь какая, — я показала на океан.

Прежде чем снова укрыть, я поцеловала Олины ладошки. Они почему-то пахли клубникой. Я зацеловала щеки и носики девочек и предоставила продолжить это Максиму.

Дедушка... Откуда дедушка? Это Мартин произвел на детей сегодня такое впечатление, или что...

Дети уснули.

Я подошла к столику. Рядом с нашим вином девочки оставили листик. Никита тоже нарисовал им подарок.

Решив проверить телефон, я глянула на экран. Один пропущенный. Сотрудники без крайней необходимости не звонили. Я приучила их справляться со всем на время моего отсутствия самостоятельно. Я снова перевернула телефон экраном вниз.

— Что там? — спросил вернувшийся из ванной Макс.

— Пропущенный от мамы.

— Может, наберешь? Еще не так поздно.

— Нет, не сейчас. Не здесь... У них с ее мужчиной все оплачено.

— Похоже, мы можем вскоре стать с Димой и Мариной родственниками. Ты видел, как Никита целовал Лизу? — сказала я, вешая на стул свои шорты.

Макс подошел, обнял меня сзади и уткнулся носом в шею, снова забыв про свой колючий подбородок.

— Хорошо. Если пока без мальчика... Но потренироваться-то хоть можно? — прошептал он.

— Потренироваться?!

Я повернулась к нему и зажала его нижнюю губу зубами.

— Знаешь, это была самая неожиданная и приятная прелюдия...

Мы оба тихо засмеялись.