ПРИВЕТ, ПАП!

Папа, наверное, стал Мамой. Теперь он варил нам кашу и цветную вермишель. Одевал нас на улицу и чистил с нами зубы. Приносил домой еду и убирал игрушки с пола тоже Папа.

Мама была долго выходная. Так называется, когда устал и все не делаешь.

Папа умел делать даже праздник. Когда все спали, я видела, как он сделал цветной ящик. И шипел на шары, отчего они становились большими. Было красиво.

И чуть-чуть тревожно. Сегодня у Алисы был День рождения. Мама дала ей свинку. Она тоже ее где-то нашла. Такие были у нас в магазине. Люди всегда лучше их забирали домой, потому что они их знали.

Я поняла: они были в Телеке. Все в него хотят попасть. Больше всего я переживала, когда Алиса с Папой и свинкой ушли и меня не взяли. Мне пришлось ждать их аж до темноты.

Когда они вернулись, Алиса сразу нашла меня. А со свинкой немножко поиграли Даня с Папой. Наверное, чтобы она не обижалась. Потом и им она надоела. Ничего, мы с ней еще подружимся. Теперь мы одна семья.

Мама опять неожиданно забрала нас в комнату. Еще совсем не хотелось спать. Иногда она нас даже за это ругала. Как можно спать, если не хочешь? Папа с Даней там еще смотрят в Телек.

Алиса обняла меня и дышала мне в шею. В комнате что-то было. Может, это плохие слова? Да, они. Я рассматривала их под потолком, пока мы не уснули.

Меня разбудил лучик света. Он пробрался через полоску в занавесках. Мама с Алисой еще спали. Мама, наверное, очень любит ночь. Она даже днем не включала окна. В комнате, куда мы с Алисой проходили спать, всегда было темно.

А еще Мама теперь не брала нас с собой на улицу. Совсем-совсем. Она ходила гулять сама. Неужели ей одной там весело? Она, наверное, даже не знает, что там есть качели. Нужно как-то взять ее с нами.

На меня легла рука Алисы. Ура! Она проснулась. Новый день.

Мы еще немножко полежали. Так всегда нужно делать, пока сны не уйдут под подушку. Главное — не сильно закрывать глаза, а то они могут прийти обратно.

Мама еще спала, и мы с Алисой решили от нее убежать. Это было весело. Как настоящие бандиты. Мы тихонько выползли из-под одеяла, надели тапочки и вышли из комнаты.

Даня спал, а Папа делал какую-то еду. В комнате был запах чего-то вкусного. Мы пришли на кухню. Папа очень обрадовался и взял нас на руки.

— Пап, чем пахнет? — спросила Алиса.

— Я нам блинчики сейчас пожарю. Будем с вареньем кушать, да?

— Да, — согласилась Алиса и сказала: — Пап, ты пахнешь кастрюлями.

Папа засмеялся.

И правда, от Папы пахло едой.

Блины — это как пицца. На этот кружок можно накладывать много разного.

Когда проснулся Даня, Папа налил всем нам чай. У Папы был свой чай. Он был горький и очень темный — назывался кофе. Мне нравилось, как он пахнет.

Алиса любит чай с кусочками ягод и фруктов. Она иногда просила Папу достать ей из коробочки эти сухие штучки и ела их без воды, просто так.

Даня всегда просил чай с бегемотом. Но его там не было. Может, это какой-то невидимый бегемот?

Папа поставил на стол варенье, густое молоко и творог. Он нарезал маленькими кусочками яблоко и банан.

Сначала мы ели скучно. И вдруг — вжиик! Алиса сделала Папе с Даней настоящую пиццу. Она положила им на кружки все сразу. Было вкусно и весело. Мы даже забрали к себе свинку.

Папа пообещал сегодня сделать свою работу быстро и забрать нас вечером кататься на санках.

У Алисы и котов были свои маленькие туалеты. У всех остальных — один большой. Папа выбрасывал все из маленьких туалетов во взрослый.

А Мама уже второй раз вылила воду из Алискиного туалета Папе в ботинки. Это была какая-то дурацкая игра. Ботинки становились мокрыми, и она их не сушила. А еще от этой воды был потом невкусный запах.

Я слышала, как она сказала своему телефону: — «Да, ушло. Полный горшок мочи. Я ему опять в ботинки вылила». Это были плохие слова, значит, и игра плохая. У Папы будут мокрые ноги.

Папа никогда не обманывал. Он вернулся домой еще днем. Зимой ночь приходила очень быстро. Но Папа на своей машине успел ее обогнать. Он даже оставил ее отдыхать на улице и не отвез в далекий гараж.

Даня не очень хотел с нами на прогулку, но мы его уговорили. Это когда говоришь много раз одинаковые хорошие слова, и от них становится трудно отказаться.

Даня надевал свою куртку и ботинки на себя сам, а Алису одевал Папа. Маленьким хорошо — можно не делать всякие скучные занятия.

Когда Папа приехал домой, он поставил свои ботинки рядом с мокрыми. Он их не заметил, потому что Мама их толкнула ногой.

Я переживала, что Папа перепутает и наденет на улицу мокрые. Но он надел опять свои хорошие.

Мы взяли с собой санки, и Даня с Папой по очереди нас катали. Потом Алиса с Папой катали Даню. Только Папу никто не катал. Ему, наверное, тоже хотелось, ведь это так здорово. Но ему и так было с нами весело.

Папа умел делать на деревьях котов из снега. Они держались своими лапками за кору. Алиса с них хохотала.

Даня бросил в Папу шарик из снега.

— Ах, так! — громко сказал Папа.

И тут началось. Папа делал шарики и бросал в Даню. Даня бросал в Папу и чуть-чуть в нас.

Мы с Алисой бросали снег во всех. Это было так весело, что даже стало жарко. Когда мы закончили, мои черные лапки были почти белые. И спина была мокрая. Алиса меня немного роняла. Снег был холодный. А потом мокрый, как море.

Папа, наверное, опять задумал какое-то баловство. Сначала он сказал:

— Ну все. Стоп. Стоп.

А потом начал собирать огромный шарик. Даня тоже начал делать свой. Намечалась какая-то сильная игра. Мы даже решили отойти с Алисой подальше.

Но они больше не бросались. Папа прикатил свой большой шар к Даниному, и они поставили их друг на друга.

— Алиска, давай голову делать, — сказал Даня.

Голову? Какую голову? Он начал снова собирать на полу шарик. Мы ему помогали. Это было не так просто. Но мы справились. Когда шарик был уже большим, мы покатили его к Папе.

Папа поднял его и поставил на Данин и свой.

— Таак... — сказал Папа. — Теперь катаем руки и ноги.

Это было что-то вообще непонятное. Мы с Алисой легли прямо на снег, и она начала катать по нему руками и ногами.

Данька с Папой очень громко смеялись.

— Пап, смотри! Она ангела умеет делать!

Даня тоже лег на пол и начал двигать руками и ногами.

Я видела, что Папа тоже хотел с нами поваляться, но стеснялся. Это такая глупость, когда взрослые боятся, что подумают, что они не взрослые.

Когда Данька встал, он поднял Алису и сказал:

— Алиска, смотри!

На снегу был рисунок, похожий на ангелов, которые были у нас дома на елке. У Алисы с Даней были красные щеки и дым изо рта, как у чайника.

Нам было так весело!

— Ну а теперь руки и ноги? — спросил Папа, и они с Даней снова начали катать снег.

Совсем немного. Не такой большой. Когда Папа приклеил комочки к большим шарикам, все стало понятно. Вот какие это ноги и руки. Это был толстый снежный человек.

Даня поднял ветку, сломал и сделал этому человеку нос и улыбку. А Папа достал и приклеил ему из кошелька два блестящих глаза.

Мама открыла окно и сказала:

— Дети, давайте домой. Хватит уже мокнуть.

В мигающем гирляндами окне она была как самая главная. А главных надо слушать. И мы пошли домой.

Теперь все ботинки в коридоре были мокрыми. В наши с Даней Папа засунул специальные теплые штуки из розетки.

А его мокрые ботинки стояли рядом с теми, что намочила Мама.

Хотелось ему рассказать о ней. Но тогда он будет долго об этом думать. А нельзя портить хороший вечер плохими мыслями.

Даня ушел на кухню есть. Папа спросил:

— Доць, будешь с Данькой кушать или пока в ванне погреешься?

Алиса обрадовалась:

— Да, Пап, в ванне.

Папа включил в ванной воду и пошел за маленькими тарелочками и кастрюльками. Алиса всегда готовила в ванной что-то вкусное.

Если закрыть взрослый туалет, получается стул. У Алисы тоже так можно было делать. У котов крышки не было. Они не любят сидеть. Они бегают или просто долго лежат.

Папа закрыл туалет и сидел на нем, пока Алиса играла с крупой и посудой. Она попросила подать ей ложечку. Когда Папа встал, он сделал грустное лицо и немножко зашипел. Как будто укусило что-то внутри.

— Пап, что такое? — спросила Алиса. — Болит ножка?

— Да, — сказал Папа, — немного болит.

Люди всегда ходят на задних лапах. Ведь от этого они быстро устают. Я постоянно думаю, почему они так это любят.

Я слышала, как Папа иногда говорил Алисе:

— Доць, ножка болит. Можно я тебя немножко не понесу на ручках?

Может, он слишком много ходит?

Алиса сказала ему очень волшебные слова. От них даже у меня стало тепло в животе. Она сказала ему таким добрым голосом:

— Пап, нициво. Прайдет!

И Папа сразу улыбнулся.

Потом у нас скоро был самый лучший день рождения нового года. Мама с Папой были вместе. Они почти не говорили, но и не было плохих слов. Даня с Алисой очень обрадовались.

А потом Мама пропала. Ее долго не было. Так долго, что все за ней плакали. Даже Папа.

К нам приехал наш Илья. Это главный брат. Он самый большой, размером как Папа. Он живет в другом доме с другим Папой. Это не очень понятно.

С ним весело. Мы даже забыли о Маме. Папа готовил нам еду, а Даня с Ильей играли в Телеке. Они приставили к нему приставку и сделали Комп.

Мы с Алисой смотрели за ними целый день. А вечером снова был Телек, и мы все вместе смотрели мультфильмы.

Чем больше родных людей, тем они интереснее. И чуть-чуть теснее.

Илья спал у Дани в комнате, а мы с Папой в Маминой. Даже когда она вернулась. Мама ему опять разрешила сюда приходить.

Наши братья уже три вечера играли в Телеке. А сегодня Илья сказал Маме, что поедет к тому другому Папе.

Было грустно. Не хотелось его отпускать, он ведь не всегда к нам приезжал.

Илья поднял Алису так высоко, как Папа. Обнял всех и поцеловал в щеки. Папа пошел провожать его на автобус, а мы пошли к окнам на балкон.

Так всегда нужно делать, если кто-то выходит из дома. Даже на минутку. Те, кто остается — долго смотрят в окно и машут руками.

Папа был много дома. Это называется отпуск. Когда работа отпустила побыть дома. Но вот он опять уехал до вечера.

Мы остались с Мамой. У нее отпуск был большой. Мы сделали из Алисиного туалета стул и ели на нем макарошки. Мама позвала к себе Даню и сказала ему:

— Передай этому придурку, что если он не свалит, я его убью!

Я ничего не поняла, кроме «Люблю». Я знала это слово, оно очень хорошее. Оно вообще как главное. Любые слова с ним становятся хорошими.

Она, наверное, стеснялась сказать ему сама. Может, она думала, что он почему-то на нее обижается.

— Ты меня понял? — сказала она Дане уже каким-то злым голосом.

Нервы. Это когда говоришь что-то непонятное с большими глазами и растянутым ртом.

Она еще много раз повторила «Свалит» и «Люблю». И еще «Ты понял?».

Даня потом почему-то много сидел и смотрел в выключенный Телек. Может, потерял пульт. Так уже случалось.

Мы подошли к нему, а он ничего нам не говорил. Наверное, все слова пока закончились.

Потом приехал Папа, потом снова уехал. Это была такая работа. Ездишь, ездишь на нее по утрам много раз, а потом целый день и вечер отдыхаешь с нами.

Папа ушел с Алисой в магазин без меня. Я смотрела, как Даня в Компе мочил чуваков. Мы тоже летом так делали с водяным пистолетом.

Подошла Мама. Она опять спрашивала у Дани, передал ли он Папе, что она его любит. Спрашивала, что сказал Папа. Потом опять нервы:

— Отвернись от компьютера. Тычешь там.

Влюбленные. Они такие странные. Раньше они всегда это «Люблю» говорили прямо друг другу.

Иногда к нам приезжала главная Мама. Ее слушались все. А Даня с Ильей старались убежать от нее на улицу.

Она, наверное, была учительницей. Она всем давала какие-то уроки, а потом их проверяла. Ее звали Бабушка.

Раньше главная Мама привозила с собой праздник. Все радовались. Смотрели вместе в Телек. А по вечерам ели на кухне что-то вкусное. В этот раз она приехала просто с сумкой.

Позже я поняла: вместо праздника она привезла плохие слова. Бабушка с Мамой были только в нашей комнате.

Даже Телек смотрели и ели только, когда не было Папы. И все время говорили о нем плохие слова. Они даже Папой его не называли. Только другими словами.

Вечером, когда вернулся Папа, главная Мама с Мамой не ушли. Бабушка сделала большие глаза и говорила ему те плохие слова, которые они выучили.

Еще она делала руками ветер. А Мама только говорила много раз: «Да» и «Пошел вон». И «урод»...

Бабушка вместе с ветром ушли. А Мама говорила Папе на кухне много плохих тихих слов. А потом...

Бах... один-два-три-четыре... пять-шесть...

Она умела делать настоящий бокс. Папа смотрел его в Телеке. Но совсем не умел. Он не наклонялся, как дядьки в трусах. Даже не закрывал глаза. Просто смотрел.

Его лицо стало белым, а рот красным.

Если не знаешь правил, с Мамой лучше не играть.