Ключ к сердцу

- Лиса?

- спросил Чонгук, открыв дверь своего номера и увидев мисс Манобан стоящей с другой стороны.

То, что её имя прозвучало как вопрос, было единственным признаком того, что он был удивлён её появлению, потому что его голос даже не изменился от неожиданности.

Судя по его очень тихому голосу и красным глазам, которые он постоянно тёр, администратор отеля, скорее всего, была права: он не услышал телефон, потому что спал.

- Чонгук, прости, что я стучу в твою дверь в такое время. Я не хотела тебя будить или беспокоить. Но дело в том, что, кажется, все ушли! И никто не сказал мне, во сколько я должна быть готова завтра. Даже на ресепшене ничего не знают. У меня остался только ты... А ты не отвечал на телефон, и я подумала, что лучше прийти сюда, потому что, если я просплю завтра, то могу задержать всех.

Нервозность, которую она надеялась контролировать рядом с ним, полностью захватила её. Лиса начала говорить без остановки, словно совершила что-то ужасное, просто постучав в дверь гостиничного номера Чонгука.

Заметив это и увидев лёгкую кривую улыбку на его лице, она глубоко вдохнула и вытерла руки о халат, который надела поверх ночной сорочки, чтобы пройтись по коридорам отеля.

- Ещё раз... прости, что разбудила тебя.

- Ты меня не разбудила, Лиса. Можешь не переживать.

Он потёр нос, и тогда она заметила, насколько сильно он покраснел.

- На самом деле я вообще не могу уснуть. Я выключил звук телефона в номере, чтобы попробовать поспать, потому что Намджун уже раз пять звонил мне, чтобы я пошёл встретиться с ним в каком-то баре... Но это не помогло. Хотя я чувствую себя ужасно уставшим, будто меня переехал поезд.

Он попытался пошутить в стиле Лисы, что заставило бы её рассмеяться, если бы она не начала немного волноваться.

- Кроме того, у меня жжение в глазах, они чешутся, в горле будто ком, ещё этот ужасный кашель... Я вообще не могу уснуть!

- Теперь, когда ты это сказал, ты действительно выглядишь не очень хорошо. Ты что-нибудь принимал?

Она вошла в комнату, даже не дожидаясь приглашения.

- Нет. Я понятия не имею, что со мной, и тем более не знаю, что принимать.

- Это может быть простуда, может быть аллергия... Лучше показать тебя врачу.

- Нет, нет. Не нужно. Мне просто надо поспать.

Он потёр ухо и снова начал кашлять.

- Похоже, ты всё такой же: сын медсестры, который боится врачей.

Она улыбнулась.

- Сапожник без сапог...

Он попытался рассмеяться, но это только усилило кашель настолько, что ему пришлось сесть на кровать, согнувшись вперёд.

- Умойся немного и выпей воды. Я позвоню на ресепшен.

Сказав это решительно, она взяла телефон, пока он заходил в ванную.

Через несколько минут, которые показались намного длиннее из-за того, что никто из них не понимал, как правильно вести себя рядом друг с другом, Лиса разговаривала по-французски с дежурным врачом отеля, который приезжал на экстренные случаи.

Чонгук лишь смотрел на них, ничего не понимая, и надеялся, что с ним ничего серьёзного.

- Чонгук, есть вероятность, что ты ел что-нибудь с перцем? - неожиданно спросила она.

- Нет. Я всегда предупреждаю, что в моей еде не должно быть перца. Если только ресторан...

Он замолчал, потому что Лиса снова перешла на язык, которого он не понимал, обращаясь к доктору Жаку Абанкуру.

- Я сказала ему, что у тебя аллергия на перец и пенициллин, - наконец объяснила она Чонгуку. - Поэтому он думает, что сотрудники ресторана могли случайно добавить перец в твоё блюдо, несмотря на твою просьбу. Твои симптомы явно похожи на аллергическую реакцию.

- И?

Он больше хотел услышать решение проблемы, чем узнать причину.

Зуд в носу, нёбе, горле, глазах и ушах был уже невыносимым. Он больше не мог терпеть кашель и отчаянно хотел спать.

- Он сделает тебе укол антигистаминного. Я объяснила ему, что мы здесь в Париже по работе и тебе нужно быстро поправиться. А ещё тебе придётся внимательнее следить за тем, что ты ешь.

Она слегка улыбнулась, проявляя сочувствие.

Было видно, что Чонгук действительно страдал из-за простой ошибки какого-то повара.

Врач сделал ему укол, который уже был в его медицинской сумке, ведь аллергические реакции были одними из самых частых случаев, с которыми он сталкивался.

Вскоре доктор попрощался с Чонгуком рукопожатием, а с Лисой - улыбками и несколькими фразами на этом красивом языке, который звучал ещё прекраснее, когда исходил из её уст.

- Спасибо, Лис. Если бы ты не появилась...

- сказал Чонгук после очередного приступа кашля.

Она уже возвращалась от двери, куда проводила врача.

- Не за что, Чонгук. Правда... это совсем не проблема.

- Кстати, во сколько мы выезжаем завтра? Я чуть не ушла, так и не узнав, зачем вообще пришла.

Она тихо рассмеялась.

- Мы выезжаем в девять, но...

Он глубже вдохнул и закрыл глаза, набираясь смелости.

- Не уходи, пожалуйста... Останься здесь со мной. Ты знаешь, как я ненавижу оставаться один, когда болею.

- Остаться здесь... с тобой?

Она была полностью ошеломлена и увидела, как Чонгук утвердительно кивнул.

- Я...

Она прочистила горло, стараясь говорить спокойно.

Она не хотела говорить «нет».

Во-первых, потому что он действительно сейчас был похож на того мальчика из прошлого, который становился невероятно нуждающимся в заботе, когда у него были проблемы со здоровьем.

Во-вторых, потому что, как бы странно ни была сложна эта ситуация, не существовало места во вселенной, где она хотела бы быть больше, если могла находиться рядом с Чонгуком.

Даже если между ними всё было слишком сложно и, возможно, всегда будет таким.

Он был мужчиной, которого она любила.

И рядом с ним ей всегда было спокойно и естественно.

- Я думала, что теперь, когда ты уже взрослый мужчина почти тридцати лет, управляющий одной из крупнейших телекомпаний США, ты больше не будешь вести себя как маменькин сынок, Джунгу, - поддразнила она.

- Можешь смеяться сколько хочешь... Мне всё равно.

Он пожал плечами.

- Пожалуйста. Просто останься.

- Хорошо.

- Спасибо.

Они обменялись искренними улыбками, и Чонгук закрыл глаза, измученный усталостью после долгого дня и действием лекарства от аллергии.

Она сняла халат, оставив на себе только ночную рубашку, и легла рядом с ним, пытаясь притвориться дурочкой и сделать вид, что, разделив постель с Чонгуком в такой сексуальной ночной рубашке, она не скрывает никаких скрытых мотивов.

В конце концов, что могло бы произойти, если бы он находился под действием сильнодействующих лекарств и уже заснул? В худшем случае, они могли бы случайно прикоснуться друг к другу ночью.

В лучшем случае он видел ее в ночной рубашке утром, когда ей приходилось вставать, надевать халат, оставленный на стуле в другом конце его комнаты, а затем возвращаться в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться.

В этом не было бы ничего плохого, и ничего не было бы сделано намеренно.

Накрывшись одеялом, она наблюдала за его спящим телом, таким невероятно красивым и безмятежным, что он совсем не походил на того человека, который еще несколько минут назад страдал от аллергической реакции, усталости, страха и зависимости. Глядя на него в таком состоянии, это было невозможно.

Она обманывала собственное сердце, разум и тело. Она так сильно желала его! Она так отчаянно хотела оказаться в этой постели по другим причинам, с другими целями, помимо простого сопровождения его.

Конечно, она хотела, чтобы они сблизились посреди ночи, и чтобы между ними снова вспыхнуло то же самое тепло, что и всегда. Конечно, она хотела, чтобы он увидел её ночную рубашку и сколько кожи она оставила открытой. Хотя здравый смысл подсказывал ей, что у них больше нет шансов, она хотела, чтобы он почувствовал то же, что и она.

Даже если он не любил её так, как она любила его, она была уверена, что возбуждает его, и это было лучше, чем ничего. Это поддерживало надежду, а надежда в тот момент была лучшим, что было у Лисы.

Она хотела разбудить Чонгука, но, конечно же, не стала этого делать. К тому же, в это время он крепко спал, и она сомневалась, что он сможет участвовать в тех занятиях, которые она хотела с ним провести.

Ему действительно был нужен хороший отдых, поэтому она лишь нежно провела рукой по его волосам, пока не почувствовала себя так хорошо, так расслабленно, так комфортно, что отдалась сну.

Однако в дело вступили судьба или природа.

В пользу импульсивности Лисы говорит тот факт, что Чонгук выпил много воды ночью, пытаясь облегчить кашель, ком в горле и сухость губ, а такое количество жидкости может привести только к одному результату: пробуждению посреди ночи, чтобы сходить в туалет.

Воспользовавшись случаем, чтобы ополоснуться и почистить зубы, Чон вернулся в постель, чувствуя себя отдохнувшим. Укол, сделанный французским врачом, должно быть, был действительно сильным, потому что он избавил его почти от всех симптомов, оставив лишь неприятный зуд на нёбе, который помогал облегчить вкус зубной пасты.

Он лёг рядом с Лисой, и теперь настала его очередь разглядывать её черты лица, забавляясь тем, как она казалась ещё меньше, съежившись под одеялом на этой огромной кровати, и желая, чтобы всё было как много лет назад, когда с ними ничего плохого не случалось, когда у неё не было парня в Англии, а он не был полон решимости жениться на незнакомке, чтобы перестать быть одиноким.

Импульсивно он откинул несколько прядей волос, закрывавших ее лицо, и, не в силах устоять перед искушением, нежно провел по нему пальцами, вздыхая от восхитительного прикосновения к этой мягкой коже, от вида ее маленьких грудей, слегка покачивающихся из-за Ее дыхание, аромат фруктов, который она оставляла в воздухе, на подушке, на простынях.

Она проснулась от прикосновения, и как только он заметил, что она открыла глаза, он отдернул руки, но не мог оторвать от нее глаз. Она несколько раз моргнула и пошевелилась, прижавшись к нему еще ближе на мягкой кровати, ведомая своим подсознанием или, как сказала бы Э. Л. Джеймс, своей внутренней богиней.

Она посмотрела в прекрасные глаза перед собой и застенчиво улыбнулась, и та тут же получила ответную улыбку.

«Привет», - сказала она практически шепотом.

Любой, кто увидел бы их двоих в тот момент, подумал бы, что они снова пара.

«Привет тебе», - тихо ответил он.

Извините, если я вас разбудил.

Ещё не утро, правда? - спросил он.

ленивый.

Нет, - засмеялся он. - Сейчас чуть больше четырех.

Иди спать.

Тебе лучше?

Намного лучше! Спасибо вам... Спасибо.

Я уже говорила... не нужно меня благодарить. Я всего лишь позвонила врачу. Любой бы сделал то же самое, и я бы сделал это для любого другого человека. Она попыталась изобразить безразличие.

Но ты осталась здесь. И ты знаешь, как это было важно для меня.

«Да, я знаю... мамин маленький ребенок». Она засмеялась, а он сделал вид, что раздражен, надулся, но в итоге тоже рассмеялся. «Теперь, когда тебе лучше, я могу идти, да?» - добавила она, собираясь встать с кровати, но он схватил ее за запястье.

Тебе не нужно вот так убегать. Их взгляды встретились, когда он это сказал, и ни один из них не отвел глаз.

Они смело противостояли друг другу, возможно, с некоторой долей вызова.

«А я не хочу уходить», - ответила она, удивив его не только словами, но и тем, как внезапно прижалась губами и телом к его телу.

С этого момента они позволили себе поддаться желанию, и все произошло очень быстро. Поцелуи были страстными, их руки, казалось, были повсюду, сильные, твердые, решительные, умелые. Тела идеально подходили друг другу.Их тела идеально подходили друг другу, как и всегда.

Всё было так знакомо, естественно, волшебно, восхитительно. Но была проблема, и Чонгук понял это, когда Лиса начала стягивать с него пижамные штаны, давая понять, что она готова довести дело до конца.

Лис... Лиса, остановись.

«Что случилось?» - спросила она, внезапно ослабев, боясь отказа, который сломит ее, который будет болезненным, унизительным, непреодолимым.

Лис, дорогая... Я даже и мечтать об этом не мог! Я не ожидал, что буду спать с кем-нибудь в этой поездке, я... у меня нет контрацепции, - раздраженно сказал он.

«Ах, вот и всё?» - улыбнулась она, глубоко вздохнула и с облегчением расслабилась. «Это ведь не первый раз, когда мы не используем презерватив, правда?» - поддразнила она.

- Мы можем? Ты правда этого хочешь?.. - нервно спросил он, и его прервал еще один поцелуй, полный безудержного желания.

Он понимал, что им следует двигаться дальше, и был этому рад, но ему приходилось бороться с ревностью, которую он испытывал, когда осознавал, что она явно принимает противозачаточные таблетки, потому что так и было.

Очевидно, она принимала противозачаточные таблетки, поскольку вела активную половую жизнь и состояла в отношениях с бойфрендом в Европе.

Конечно, если бы она была готова на время забыть об этом парне и быть с ним, он бы тоже забыл о ней, но это не облегчало задачу.

После этой короткой паузы все снова стало быстрым и импульсивным. Их пижамы были брошены на пол, их тела еще немного исследовали друг друга, и, охваченный многолетним сдерживаемым желанием, он полностью вошел в нее и сильными, быстрыми движениями быстро довел ее до оргазма, вскоре после чего сам достиг кульминации.

Они неохотно расстались и предпочли молчание, понимая, что слова могут испортить момент. Он прижал ее к себе, и она не смогла сопротивляться его молчаливой просьбе, лежа и позволяя себе успокаиваться ритмом его дыхания и медленно замедляющегося сердцебиения.

Наверное, они спали самым спокойным сном за последние несколько дней! Им удалось очистить разум от проблем и наполнить его лишь тем чувством удовлетворения, которое давал старый знакомый, которого они не видели много лет.

Они справятся с любыми ограничениями, которые В глубине души они знали, что это снова проявится, когда солнце уже будет освещать Париж, и реальность вторгнется в комнату, пусть даже и нежеланной.