«зов „совы"»

Поход закончился слишком быстро.

Три дня в лесу пролетели как один миг. Мы строили шалаши, жарили зефир на костре, играли в дурака при свете фонариков. Джеффри всё время был рядом — то толкнёт, то дёрнет за волосы, то украдкой поцелует за деревом, пока никто не видит.

Караг и Тикани тоже больше не скрывали, что они — «шиперятся», как выразилась Холли. Тикани теперь постоянно ходила в толстовке Карага, а он, в свою очередь, начал защищать её даже перед Клиффом, который по привычке пытался подкалывать.

— Отвали, — коротко бросил Караг, когда Клифф сказал какую-то колкость про Тикани. И Клифф отвалил. Потому что даже он понимал — здесь что-то меняется.

— Школа «Кристалл» превращается в сад роз, — сказала Холли, когда мы грузились в автобус. — Джеффри и Венера, Караг и Тикани... кто следующий? Я и Дориан?

Дориан, который спал на заднем сиденье, ничего не ответил.

— Он спит, — вздохнула Холли.

— Как всегда, — усмехнулась я.

Но внутри меня поселилась тревога. Чем ближе мы подъезжали к школе, тем сильнее она сжимала грудь.

Мама не встретила нас на парковке.

Это было странно. Обычно она всегда встречала учеников после выездных мероприятий. Стояла на крыльце с белыми волосами, развевающимися на ветру, и улыбалась.

Сегодня крыльцо было пустым.

— Странно, — сказала Тикани, выходя из автобуса.

— Может, она занята, — ответил Караг, но голос у него был неуверенным.

Джеффри подошёл ко мне сзади и тихо сказал на ухо:

— Что-то не так.

— Я знаю, — ответила я.

---

Мы занесли вещи в комнаты, и я сразу побежала в мамин кабинет.

Дверь была закрыта. Я постучала — никто не ответил. Постучала сильнее — тишина.

— Мам? — позвала я.

Ничего.

Я толкнула дверь. Она была не заперта.

Внутри никого не было. Но на столе лежала записка. Моим именем. Почерк мамы.

«Венера, у меня срочные дела. Вернусь через пару дней. Не волнуйся. Веди себя хорошо. Мама».

Я перечитала три раза.

— Что там? — в дверях стоял Джеффри. За его спиной — Караг и Тикани.

— Она уехала, — я показала записку. — На несколько дней.

— Без предупреждения? — Караг нахмурился.

— Это не похоже на Лиссу, — сказала Тикани. — Она всегда предупреждает заранее. Расписывает всё по минутам.

Я молчала. Потому что знала то, чего они не знали.

— Это из-за Миллинга, — сказала я тихо.

Джеффри подошёл и взял записку из моих рук. Прочитал. Его лицо стало жёстким.

— Ты думаешь, он её вызвал?

— Или заставил уехать, — я чувствовала, как внутри поднимается холод. — Она боялась, что он придёт за мной. А теперь её нет, и я...

— Ты не одна, — перебил Джеффри. — Мы здесь.

— Он прав, — Караг кивнул. — Мы не дадим тебя в обиду.

Тикани подошла и взяла меня за руку.

— Что бы ни случилось, мы вместе.

Я посмотрела на них. На этих людей, которые ещё недавно были мне чужими. Которые враждовали друг с другом. А теперь стояли плечом к плечу.

— Спасибо, — сказала я.

Но тревога не уходила.

---

В ту ночь я не спала.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок, прислушиваясь к каждому шороху. Тикани давно уснула, свернувшись клубочком под одеялом.

Около двух часов ночи я услышала шаги в коридоре.

Тяжёлые. Мужские.

Я села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле.

Шаги остановились у нашей двери.

Тишина.

Потом — скрип. Кто-то пытался открыть дверь.

Я вскочила, подбежала и нажала на задвижку. Дверь была заперта изнутри.

— Тикани, — прошептала я, тряся её за плечо. — Тикани, проснись.

Она открыла глаза. Сонные, непонимающие.

— Что?

— Тихо, — я зажала ей рот ладонью. — Кто-то за дверью.

Она мгновенно проснулась. Её зелёные глаза расширились.

Мы обе смотрели на дверь. За ней снова стало тихо.

— Может, показалось? — прошептала она.

Я не успела ответить.

Под дверью появилась тень. Чья-то тень. Человек стоял снаружи и не уходил.

А потом мы услышали голос. Тихий, сладкий, приторный.

— Спокойной ночи, Венера, — сказал Эндрю Миллинг. — Мы ещё увидимся.

Шаги удалились.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и не могла дышать.

Тикани схватила телефон и дрожащими пальцами набрала сообщение Карагу.

Через три минуты в дверь постучали — на этот раз резко, требовательно.

— Венера, открой, — голос Джеффри. — Это мы.

Я открыла.

В коридоре стояли Джеффри, Караг и Клифф. Все трое — в чём спали, с растрёпанными волосами, но с горящими глазами.

— Что случилось? — спросил Клифф.

— Миллинг, — сказала я. — Он был здесь. У нашей двери.

Джеффри шагнул в комнату и обнял меня так крепко, что я услышала, как бьётся его сердце.

— Он не тронет тебя, — прорычал он. — Клянусь.

— Он уже тронул, — я прижалась к нему. — Он знает, где я сплю. Он знает всё.

— Тогда мы будем знать больше, — сказал Караг. — Завтра начинаем слежку за ним.

— Ты серьёзно? — спросил Клифф.

— Никогда не был серьёзнее, — ответил Караг.

Тикани подошла и встала рядом с ним. Он обнял её за плечи.

Мы стояли в маленькой комнате — пятеро подростков, которые решили противостоять взрослому миру. Миру лжи, контроля и страха.

И почему-то я впервые за эту ночь почувствовала, что не одна.

— Он сделал ошибку, — сказала я тихо.

— Какую? — спросил Джеффри.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Он разбудил сову. А совы видят в темноте. И они мстят.

Джеффри усмехнулся — той самой усмешкой, с которой мы познакомились в первый день.

— Вот теперь я за него боюсь, — сказал он.

Я не улыбнулась в ответ. Потому что не шутила.

Война начиналась. И я собиралась в ней победить.