Второй шанс||•Саша парадеевич

Уже как пару месяцев я живу в Барселоне — и до сих пор ловлю себя на том, что замираю посреди улицы, просто чтобы впитать эту особенную, чуть ленивую, но такую живую атмосферу города. Здесь всё дышит спокойствием и красотой: узкие улочки старого квартала, залитые золотистым светом, пальмы, покачивающиеся на ветру, и этот неповторимый морской воздух, который будто пропитывает каждую клеточку. Конечно, я ещё не была тут в разгар сезона, когда город гудит, как растревоженный улей, и туристы заполняют каждый уголок, — но даже сейчас Барселона кажется мне невероятно уютной.

Апрель здесь — словно наш июнь: солнце уже по-настоящему тёплое, оно мягко ложится на плечи, а ветер, хоть и гуляет, не кусается, а лишь освежает. Воздух напоён ароматом цветущих апельсиновых деревьев — этот запах я теперь узнаю из тысячи. А уже в мае можно купаться в море, хоть вода и остаётся прохладной, почти бодрящей. Хотя некоторые смельчаки ныряют уже в апреле — так сказать, закаляются, смеются и тут же выскакивают на берег, дрожа и хохоча.

Сегодня у меня выходной. Вообще в Барселоне ритм жизни другой: работы будто меньше, выходные случаются чаще, а платят при этом достойно. К тому же я летаю на показы в другие страны — и это именно то, о чём я грезила годами. Ощущение, будто я наконец-то попала в свою историю.

По выходным я гуляю с друзьями. За эти месяцы у меня появились две подруги — Исабель и Долорес. Мы с ними часто бродим по городу, берём с собой Матео и Луиса. Но в нашей компании я, кажется, единственная, кто со всеми просто дружит, без всяких подводных течений.

Начнём с Исабель — мы зовем её коротко Бель. Мы познакомились в модельном агентстве. Она переехала из Англии и уже второй год работает здесь. Бель — девушка с пронзительно голубыми глазами, тонкими губами, кукольным носиком и милыми ямками на щеках, которые появляются, когда она улыбается. У неё натуральное светлое блондинистое волосы, густые, чуть ниже плеч — они будто светятся на солнце. Бель кажется такой хрупкой и воздушной, но внешность обманчива: она вспыльчивая и может вспыхнуть от любой мелочи, как сухая трава от искры. Ей нравится Матео, а Луиса она недолюбливает — и это чувство, похоже, взаимно.

Луиса все зовут Лучо — это прозвище прилипло к нему ещё в детстве. Он мой первый друг в Испании, и с ним я сразу почувствовала себя как дома. Лучо недолюбливает и Бель, и Матео. А Матео, в свою очередь, не в восторге от Луиса. Не знаю, из-за чего между ними пробежала чёрная кошка, но если Матео старается не показывать свою неприязнь, то Луис вообще делает вид, что этих двоих для него не существует. Об этой тихой вражде знаю только я — и стараюсь не лезть, просто быть тем самым звеном, которое держит компанию вместе. А Бель и Луис ведут открытую войну: только и ищут повод, чтобы подколоть друг друга, и порой их перепалки звучат как скетчи из комедийного шоу.

Долорес — совсем другая история. Её мы часто называем Лора — это я придумала, чтобы имя звучало короче и как-то теплее. Долорес — смуглая девушка с острыми, почти скульптурными чертами лица: острый нос, чётко очерченные скулы, пронзительные голубые глаза, пухлые губы и густые тёмные брови. У неё тёмно‑русые, прямые, длинные и очень густые волосы, опускающиеся ниже лопаток. По первому впечатлению она кажется неприступной, даже немного резкой, но стоит ей улыбнуться — и вся эта «острота» тает, обнажая удивительную доброту. Долорес работает в кофейне рядом с моим домом — помогает маме. Тётя Альба, её мама, всегда встречает меня улыбкой и каким‑нибудь маленьким угощением, будто я тоже её дочь.

Я, как настоящая подруга, тихонько пытаюсь помочь всем сблизиться: Бель с Матео, Лоре с Лучо. Не то чтобы я строю из себя сваху — скорее просто создаю поводы для общих разговоров, подталкиваю к совместным прогулкам, ловлю моменты, когда напряжение спадает и все начинают смеяться над одной шуткой.

Из моего сна меня выдернул резкий звонок телефона. Я вздрогнула, будто кто-то плеснул в лицо холодной водой, и, ещё не до конца вынырнув из грёз, нашарила телефон на тумбочке.

— Алло, — пробормотала я, не глядя на экран, и замерла в ожидании, кто ответит на том конце провода.

— Алло, Саш, привет! — послышался бодрый голос Лучо. Для семи утра он звучал слишком энергично, почти неестественно. Пока я жила в Испании, я поняла одну вещь: неважно, суббота это или воскресенье, — в семь утра местные будто заряжены от розетки, в отличие от меня, которая в это время ещё пытается собрать себя по кусочкам.

— Привет... Ты что хотел так рано? — протянула я, потирая глаза и кутаясь в одеяло.

— Рано, потому что, помнишь, я обещал вас куда‑то свозить? Так вот, собирайте сегодня всех, у кого получится, и поедем. Только ты напиши, кто поедет.

— А куда мы поедем?

— Потом скажу. Скажу одно: мы едем на природу, так что оденьтесь поудобнее. И всем это скажи, чтобы взяли с собой куртки или жилетки. Матео и Долорес, может, там и были, но я покажу такие места, в которых они точно не бывали.

— Хорошо, сейчас спрошу у всех и потом тебе напишу.

— Только смотри, нам желательно через полтора часа уже выехать, чтобы всё успеть.

— Хорошо, всем напишу. А где встретимся тогда?

— Давай в кафе у Долорес, мы же там всегда встречаемся.

— Хорошо, как мне все ответят, я напишу.

— Ладно, давай.

Я нажала «отбой» и тут же начала строчить сообщения. Ответы прилетели почти мгновенно — все согласились. Когда я написала Луису, он тут же перезвонил:

— Прям все? Даже Исабель и Матео?

— Прям все, — улыбнулась я, представляя, как он сейчас ухмыляется на том конце.

И я начала собираться. Если едем на природу, нужно одеться удобно, но так, чтобы и выглядеть стильно. Я заплела французскую косу — аккуратную, но не слишком тугую, чтобы волосы не тянули. Надела облегающие чёрные лосины: в них невероятно удобно гулять по тропам, они ни за что не зацепятся, в отличие от широких спортивных штанов, которые вечно норовят зацепиться за ветку. Сверху — чёрная футболка в стиле «скимс»: она сидела так плотно, что выглядела почти как комбинезон, особенно в сочетании с однотонным низом. Поверх накинула объёмное коричневое худи оверсайз — оно было мягким, уютным и отлично спасало от утреннего ветра. На ноги — молочные длинные носки и короткие коричневые замшевые угги с молочной меховой отделкой: и тепло, и стильно.

В чёрный рюкзак я аккуратно сложила всё необходимое: чёрную жилетку (на случай, если ветер усилится), фотоаппарат (я не хотела пропустить ни одного красивого кадра), пауэрбанк, наушники, кошелёк и документы — на всякий случай. Ещё положила жвачку и расчёску: мало ли, вдруг коса потеряет форму. На губы нанесла бальзам с лёгким персиковым оттенком, уложила брови щёточкой — и вышла из дома.

Собралась я за сорок минут, но так и не успела позавтракать. Зато знала, что в кафе у тёти Альбы меня уже ждёт что‑нибудь вкусное.

— Здравствуйте, тётя Альба, а Долорес тут? — спросила я, вдыхая аромат свежей выпечки, который всегда витал в этом кафе.

— Здравствуй, Сашенька! Она минут тридцать назад ушла домой, сказала, что вы куда‑то едете.

— Да, нас Луис везёт куда‑то на природу. Пока я буду всех ждать, можно мне круассан с сыром и ветчиной и латте с карамельным сиропом?

— Конечно, дорогая, сейчас всё будет.

Через семь минут передо мной стоял горячий круассан и ароматный латте.

— Спасибо, тётя Альба. Сколько с меня?

— Нисколько, Сашенька. Приятного аппетита, — она улыбнулась и махнула рукой, как делала всегда. Тётя Альба никогда не брала с меня денег с тех пор, как я начала дружить с Долорес, — и от этой простой доброты у меня каждый раз теплело на душе.

Я вздохнула, откусила кусочек круассана и почувствовала, как день начинает складываться. Через десять минут в кафе влетела Долорес — вся в движении, с горящими глазами.

— Привет, Саш! — воскликнула она, широко улыбаясь.

— Привет, Долорес! Ты домой ходила?

— Да, мне нужно было переодеться. В рабочей одежде точно не поедешь в такое приключение.

Теперь на ней были широкие молочные спортивные штаны на высокой посадке от Nike, боди на бретельках, а сверху — молочная зип‑худи той же марки. На ногах — белые кроссовки Nike, а в руке — молочный шопер, в который, казалось, можно сложить полгорода.

Чуть позже появилась Исабель — в розовом спортивном костюме, который выглядел так, будто сошёл со страниц модного журнала. Розовые брюки клёш с высокой посадкой, светло‑серый свитшот с вышитой розовой десяткой, серые кроссовки и большая розовая сумка.

— Привет, девочки! Чего сидите? Там Матео и Луис уже на улице ждут!

— Что сидишь, пошли! — подхватила Долорес, уже почти у двери.

Как только мы вышли, Бель тут же налетела на Матео, а Долорес бросилась к Луису. Ну, не налетели, конечно, — просто обнялись, как мы всегда делаем при встрече. Девочки бежали прямо к своим возлюбленным, а я шла следом, улыбаясь этой суете.

Когда я подошла, то выдохнула:

— За вами только и успеешь!

Подошла и обняла сначала Луиса, потом Матео.

— Привет всем!

Наши объятия отличались: я обнимала парней одной рукой за плечи — просто, по‑дружески. А они висли на том кто ему нравился хотя старались это делать сдержанно чтобы не дай бог парни не узнали что они им нравятся хотя Матео и Луис такие тормозы, девочки чуть ли не обхватывая их за шею. Потом Лора ещё и Матео приобняла — но так же сдержанно, как я. А Бель делала вид, что Луиса не существует, и Луис, кажется, был совсем не против такого расклада.

— Ну что, куда едем? — спросила я у Луиса.

— Нас ждёт настоящее приключение, — он хитро улыбнулся, будто держал в рукаве главный козырь. — И пусть оно займёт всего один день, будет незабываемым. Вы когда‑нибудь были на водохранилище Сау?

— Я был там в детстве, мы ездили с родителями, — кивнул Матео.

— Я не была, — тихо сказала Долорес, глядя на Луиса с предвкушением.

— Ну а нам с Сашей и говорить нечего, — фыркнула Бель, закатывая глаза, но в её взгляде мелькнуло любопытство.

— Ну тогда залезайте в машину! — Луис распахнул дверь. У его папы была огромная семиместная машина, и дверь открывалась, как в маршрутке. Внутри всё было продумано: первый ряд — как в обычном авто, во втором ряду — два сиденья с подлокотниками, а между ними — проход к третьему ряду, где стояли три сиденья.

— Рассаживайтесь! — скомандовал Луис.

Я, понимая, что девочки захотят сесть поближе к парням, первой забралась на последний ряд — там можно было вытянуть ноги, прислониться к окну и, если вдруг захочется, подремать под мерный гул мотора. Девочки тут же заняли второй ряд, устроившись рядом с Матео и Луисом.

— Давайте свои сумки, я в багажник уберу, — сказал Матео, и его голос прозвучал чуть громче обычного, будто он хотел перекрыть лёгкий гул улицы. Мы с девочками, суетясь, как перед маленьким приключением, достали самое нужное — наушники , бутылки с водой, фотоаппараты, — и передали ему. Сумки легли в багажник с глухим, уверенным стуком, будто заняли своё законное место перед дорогой.

Мы расселись по местам, щёлкнули ремнями, и машина плавно тронулась. Тихо играло радио — лиричная испанская песня с тягучими гитарами и голосом, в котором слышалась и тоска, и надежда. Матео с Луисом тут же заговорили по‑испански: их речь лилась быстрой, уверенной рекой, в которой я не могла выловить ни одного знакомого слова, кроме имён, когда они обращались друг к другу. Долорес, словно мост между мирами, время от времени вставляла пару фраз, подхватывая их разговор и мягко направляя его, чтобы никто не чувствовал себя лишним. Исабель тоже пыталась поддерживать беседу: она жила здесь уже не первый год и с недавних пор упорно учила испанский, так что иногда у неё получалось вставить слово, и тогда она улыбалась, будто выиграла маленький, но важный бой. А я, не понимая ни слова, сидела в своих наушниках — в этот раз я взяла AirPods Max: они плотно сидели на голове, не выпадали и будто отрезали меня от суеты, оставляя только музыку и мелькающие за окном пейзажи.

Сразу после выезда из города Барселона начала таять позади, уступая место холмам и долинам. Дорога постепенно забиралась вверх, будто карабкалась по склонам, и с каждым километром мир становился всё более диким и открытым. По пути попадались участки, где асфальт словно приглашал остановиться: оттуда открывались панорамные виды на горные склоны, покрытые тёмной зеленью лесов, на извилистые речные долины, похожие на серебряные ленты, и на далёкие вершины, которые в лёгкой дымке казались нарисованными акварелью. Я сидела, слушала музыку, смотрела в окно, облокотившись на противоположную дверь, и вытянула ноги, чувствуя, как напряжение города медленно стекает с плеч.

В какой-то момент красота стала такой невыносимо яркой, что я не выдержала. Сняла наушники, и чужой испанский тут же ворвался в уши, как шум прибоя.

— Смотрите, как красиво! Давайте остановимся! — крикнула я, перебивая их разговор. Голос прозвучал звонко, почти по-детски, и все разом повернулись ко мне. Кстати, Бель понимала испанский и даже разбирала, о чём идёт речь, но сама предпочитала говорить по‑английски — ей так было комфортнее. Мне невероятно повезло: все ребята в совершенстве владели английским, а Бель вообще была англичанкой, так что мы всегда могли найти общий язык.

— Да, давайте! — сразу согласилась Бель, и в её глазах вспыхнуло то самое предвкушение, которое бывает, когда впереди ждёт что-то настоящее, не из путеводителя.

— Главное теперь найти стоянку, — пробормотал Луис, вглядываясь в дорогу, будто она могла сама подсказать ему подходящее место. Ехать до нашей цели — водохранилища Сау — было около двух часов, но Луис ещё в начале пути пообещал, что остановок будет много: «Мы не торопимся, мы живём этот день».

Через десять минут мы притормозили возле маленькой кафешки, притулившейся у обочины. Рядом начинались ступеньки, ведущие вниз, в лес, а где-то там, среди деревьев, журчала горная речка.

— Я пойду схожу в кафе, а вы пока погуляйте, — сказал Матео и, подмигнув, направился к дверям, из которых тут же потянуло запахом свежей выпечки и крепкого кофе. Луис повёл нас по тропинке — вниз, к воде.

Склон оказался крутым, а грунт — рыхлым и предательски скользким: мелкие камешки так и норовили выскользнуть из-под ног. После ступенек начался настоящий спуск, и каждый шаг требовал внимания. На полпути нам встретился достаточно широкий ручей — не глубокий, но быстрый, с пенистыми барашками на камнях. Луис встал так, что одной ногой оказался на правом берегу, а другой — на левом, будто собирался перепрыгнуть его одним махом.

— Аккуратно только переходите, — он подавал руку каждой из нас, придерживая то за ладонь, то за талию, чтобы мы не поскользнулись. Бель, конечно, хотела показать, что она сильная и независимая, и сделала шаг слишком смело — но гравий предательски поехал под ногой, и она чуть не полетела носом вперёд. Хорошо, что Луис успел её поймать — он дёрнул её назад так резко, что она оказалась прижатой к нему, а не лицом в ручейке.

— Спасибо, — пробурчала Бель, цокнула языком и закатила глаза, будто это она его спасла, а не наоборот. Но в её голосе слышалось облегчение, а щёки чуть порозовели.

Мы наконец добрались до горной реки. Вода неслась по камням, звеня и бурля, будто спешила куда-то по очень важному делу.

— Вы только аккуратнее, упадёте — никто не достанет, — снова предупредил Луис, и в его голосе звучала не строгость, а настоящая забота.

— Переживаешь? — спросила Долорес и улыбнулась, глядя на него так, что даже хмурое небо, казалось, стало светлее. Луис только улыбнулся в ответ — и эта улыбка сказала больше любых слов.

Я подошла к реке, достала телефон, открыла Telegram и начала записывать видеосообщение для Саши.

— Саша, мы сейчас в горах, посмотри только, как тут красиво! — говорила я, водя камерой по склонам, по лесу, по сверкающей ленте реки. Ответ пришёл почти сразу, будто Саша сидел с телефоном в руках и ждал моего весточка.

«Красиво! Это ты куда собралась?»

Я снова включила запись.

— Мы с ребятами собрались на водохранилище Сау, — я развернула камеру, чтобы показать ребят. — Помахайте все! — сказала я уже на привычном английском. Ребята дружно замахали, улыбаясь так, будто весь мир был на их стороне. Потом мы все начали фотографироваться, смеяться, строить смешные рожицы и снова фотографироваться — уже серьёзные, будто мы не просто компания друзей, а герои какого-то большого и важного путешествия. Луис помогал нам делать фото втроём с девочками: он отходил подальше, просил нас встать поближе друг к другу, а потом кричал: «Ещё одну! Улыбнитесь!» — и сам смеялся, когда мы начинали хохотать прямо во время кадра.

Потом мы поднялись обратно к кафе. Там уже стоял Матео — и в руках у него была коробка пончиков, от которой шёл такой сладкий, тёплый аромат, что у всех сразу загорелись глаза.

— Я вас заждался и как раз купил пончиков, — он гордо продемонстрировал коробку, и мы обрадовались этим пончикам, как дети, которым принесли целый мешок сладостей. Мы сделали селфи на фоне гор — с пончиками в руках, с улыбками до ушей, — а потом сели в машину и тут же начали есть. Луис достал термос с кофе и разлил его по стаканчикам. Кофе был крепким, тёмным, с лёгкой горчинкой — таким, какой я успела полюбить за эти месяцы в Испании. Пока я жила здесь, я привыкла к тому, что кофе тут пьют очень часто — буквально по несколько чашек в день, и хотя я знала, что это не слишком полезно для здоровья, в такие моменты этот горьковатый вкус казался мне вкусом самой жизни.

Мы продолжили путь. До следующего места было примерно полтора часа, и первые тридцать минут мы ехали, довольные, сытые и счастливые. Но потом что-то пошло не так.

— Я тебе говорю, поворот дальше! — вдруг резко сказал Луис. И, что удивительно, он заговорил на английском — видимо, чтобы все точно поняли, о чём речь. Я сняла наушники, чтобы прислушаться.

— А мне, как его... это... Navegante сказал, — упрямо повторил Матео. Я посмотрела на Долорес, ища подсказки.

— Navegante — это навигатор, — тихо пояснила она, будто боялась нарушить хрупкое равновесие.

— Да мне joder на твой навигатор! Я туда ездил раз сто! — рявкнул Луис, и от его голоса даже машина будто вздрогнула. Бель и я одновременно повернулись к Долорес.

— Joder — это... ну, грубо говоря, «пофиг», или слово покрепче. Что именно он имел в виду, я не знаю: если бы он сказал целое предложение на испанском - я бы поняла точнее, — объяснила она, нервно теребя край худи.

— Да я тебе не доверяю! Ты gilipollas, no tiene dos dedos de frente! — выпалил Матео, и испанский снова обрушился на нас, как ливень.

— Gilipollas — это «придурок», а no tiene dos dedos de frente — буквально «у него лба не шире двух пальцев», то есть «совсем не умный», — быстро перевела Долорес, будто пыталась успеть до того, как буря станет совсем неуправляемой.

— Ты capullo, я тебе объясняю, что езжу туда сотый раз, вот это поворот! — не сдавался Луис.

— Да что ты заладил! Об одном и том же! Me estás volviendo loco! — выкрикнул Матео так быстро, что я не успела разобрать ни одной буквы.

— Me estás volviendo loco — ты сводишь меня с ума, — снова вступила Долорес, но теперь в её голосе звучало не спокойствие, а тревога.

— Idiota, te estoy diciendo una cosa, y eres una oveja sobre otra, ¡nos lo estoy diciendo ahí! — теперь уже Луис перешёл на чистый испанский, и его слова звучали как удары молотка.

— Ой, он сказал: «Идиотина ты, я тебе одно говорю, а ты баран о другом, я говорю, нам туда!» — перевела Долорес, и её голос дрогнул.

— Subnormal... — пробормотал Луис, и у Долорес глаза стали круглыми, как монеты.

— Vamos a donde digo, — жёстко закончил он.

— Что-что?! — в один голос выдохнули мы с Бель, боясь даже пошевелиться.

— Subnormal — это крайне оскорбительное слово, оно буквально намекает на умственную отсталость. Для любого испанца это почти как плевок в лицо. А Vamos a donde digo — значит «едем, куда я говорю», — прошептала Долорес, и в салоне повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Луис резко остановил машину.

— Выходи! Te voy a dar una hostia! — он распахнул дверь и выскочил наружу. Матео не заставил себя ждать и вылетел следом. Мы с Бель и Долорес остались сидеть, и стали смотреть на Долорес.

— Он сказал, что врежет ему! — прохрипела Долорес, и мы все трое выскочили из машины. Снаружи уже слышался испанский лепет, который больше походил на рычание. Луис и Матео стояли друг напротив друга, сжав кулаки, и воздух между ними звенел от напряжения. Первый врезал Луис, а Матео не заставил себя ждать.

Пока девочки стояли с открытыми ртами, я сорвалась с места и побежала к ним.

— Стоп! Стоп! — я встала между ними, расставив руки, как будто могла удержать эту бурю одними ладонями.

— No me toques los cojones, Матео! — рявкнул Луис.

— Vete a la mierda, Луис! — рявкнул в ответ Матео.

Я посмотрела на Долорес.

— Луис сказал, чтобы тот его не бесил, а Матео послал его к чёрту, — тихо, почти шёпотом, перевела она, будто сама не верила, что всё дошло до этого.

Долорес бросилась к Луису, схватила его за рукав, пытаясь утянуть назад. Бель кинулась к Матео, прижалась к его плечу, будто хотела своим теплом остудить его гнев. А я стояла и ждала, когда буря начнёт стихать, чувствуя, как дрожат собственные руки.

И тут мне пришло сообщение от Саши:

«Хорошо, отдохни)»

Я быстро напечатала:

«Саш, тут проблема у нас. Помнишь, я говорила про Матео и Луиса? Так вот, они поссорились и подрались, а нам надо их помирить. Как это сделать?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Саш, сам не знаю даже, что посоветовать. Смотря из‑за чего поссорились. Найдите общее решение — может, поможет».

«Ладно, спасибо. Люблю».

«И я тебя люблю».

Хоть что-то хорошее. Ладно, я решила, что попробую их помирить. Я достала телефон, открыла навигатор и начала быстро листать карту, пока пальцы ещё немного дрожали. И вдруг поняла: неправы были оба. Каждый из них имел в виду свой поворот, а из‑за того, что они не слушали друг друга, всё запуталось, как нитки в старом клубке.

— Мои дорогие друзья! Каждый из вас был прав! — крикнула я, размахивая телефоном, как флагом перемирия. — Смотрите: вот этот поворот, который ты, Луис, хотел, ведёт туда же, куда и тот, о котором говорил Матео. Просто дороги соединяются чуть дальше. Вы оба хотели туда же!

Матео и Луис замерли, глядя сначала на экран, потом друг на друга. И вдруг напряжение начало таять, как утренний туман.

— Получается, мы друг друга не так поняли, — пробормотал Матео, потирая затылок.

— И каждый имел в виду именно тот поворот... А мы просто... ну, не смогли друг друга понять, — добавил Луис, опуская плечи, будто с них свалился тяжёлый рюкзак.

— Ну да, мы оба... немного... ну, погорячились, — признал Матео.

Они переглянулись, и в этом взгляде было столько облегчения, что мне захотелось плакать. Потом они одновременно шагнули друг к другу и хлопнули друг друга по плечам — не крепко, не по-боксёрски, а так, как делают друзья, когда понимают, что чуть не потеряли что-то важное.

И мы отправились дальше. Нас ждал городок Вик и обещанная Луисом экскурсия — и теперь, когда тишина в машине была уже не напряжённой, а спокойной, дорога казалась ещё красивее, чем раньше. А в голове лишь одно «спасибо Саша». Даже на таком расстоянии он меня выручает, как и всегда.