Библиотека Хаоса

Повествование от Лилии Вейн

Второй день без Айзека начался с тишины, настолько громкой, что она разбудила меня раньше будильника. Не физической — в академии всегда были звуки. Тишины его отсутствия. Отсутствия низкого гула лабораторных приборов, которые я привыкла чувствовать краем сознания, даже находясь далеко. Отсутствия возможности в любой момент получить точный, безэмоциональный, но безошибочный ответ на вопрос «всё ли в порядке?».

Мортиша, увидев моё лицо за завтраком, просто пододвинула ко мне тарелку с фруктами.
— Ешь. Первое правило выживания в ожидании — не забывать про базовые потребности.
— Я не голодна, — пробормотала я.
— Это не вопрос голода. Это вопрос ритуала. Ритуал структурирует время. — Она отломила кусочек яблока. — Сегодня у нас планы.

Планами оказалась поездка в Джерико. Не за платьями, а в аптеку алхимика, куда Мортише нужно было за редким ядом для своего гербария (она называла это «консервантом с характером»). Гомес, узнав, вцепился в нас мертвой хваткой.
— Дамы! Вы не можете бросить меня здесь, в этом царстве скуки и непросохшей штукатурки! Мне нужны вдохновение! Новые впечатления! А также... гм... шестерёнка определённого калибра, которую можно найти только у старого мастера на Рыночной улице!

Так мы втроём и отправились в город. Поездка в карете была весёлой — благодаря Гомесу, который всю дорогу разглагольствовал о преимуществах парового двигателя, работающего на экстракте мечты. Мортиша время от времени вставляла убийственно точные комментарии, от которых я не могла сдержать улыбку. Было... хорошо. Нормально. По-дружески.

Джерико встретил нас осенним солнцем и оживлённой суетой. Мы разошлись по делам: Мортиша — в свою мрачную, пахнущую формалином аптеку, Гомес — в лавку старого механика, больше похожую на свалку чудес. Мне же, как «охраннику душевного равновесия» (слова Мортиши), было поручено купить что-нибудь «неполезное и вкусное» для совместного чаепития.

Именно в кондитерской, разглядывая витрину с глазурными пирожными, я почувствовала взгляд. Не случайный. Не любопытный. Целевой. Тяжёлый, оценивающий, скользнувший по затылку и спине. Я обернулась.

В дверях, прислонившись к косяку и куря тонкую сигарету (дымок странным образом вился вокруг его пальцев, не рассеиваясь), стоял Себастьян Ван Дер Вудс. На нём был безупречный светлый костюм, и он смотрел на меня с тем выражением, с каким смотрят на лошадь перед аукционом — оценивая стать, потенциал, возможные изъяны.

Я мгновенно отвернулась, сердце ёкнуло. Протокол. Спокойствие. Он просто здесь.
Но он уже шёл ко мне. Шаги были бесшумными по деревянному полу.
— Мисс Вейн. Какая неожиданная и приятная встреча, — его бархатный голос прозвучал прямо у меня за спиной. — И, кажется, без вашего... тени. Научного сопровождения.

Я взяла первое попавшееся пирожное с полки и повернулась к прилавку, делая вид, что полностью поглощена выбором.
— Он в отъезде, — сказала я нейтрально, протягивая продавцу деньги.
— Ах, да? Деловые поездки? — в его тоне сквозила лёгкая насмешка. — Как неосторожно с его стороны. Оставлять такое... хрупкое приобретение без присмотра.

Я взяла пакет и попыталась пройти мимо него к выходу. Он мягко, но неотвратимо преградил путь, не касаясь меня.
— Знаете, когда охотник видит, что у ценной добычи нет защитника, — он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах дыма и дорогого одеколона, — у него просыпается азарт. Искушение проверить, насколько она действительно сильна. Или... насколько легко её заполучить.

Его голубые глаза смотрели на меня без улыбки. Игра в намёки кончилась. Это была прямая декларация намерений.
— Я не добыча, — сказала я тихо, но твёрдо, глядя ему прямо в глаза. Внутри «Рысь» заурчала, шерсть на загривке встала дыбом. Чужой. Угроза. Прочь.
— Всё в этом мире — либо добыча, либо охотник, — парировал он. — Вы просто ещё не определились, на чьей вы стороне. Подумайте. Пока ваш гений собирает свои винтики, мир не стоит на месте. И у меня... есть что предложить. Защиту. Ресурсы. Свободу от этих дурацких протоколов.

Он произнёс последнее слово с таким презрением, что меня будто обдало кипятком. Он не просто хотел меня заполучить. Он хотел стереть всё, что Айзек для меня построил.
— Мне ничего от вас не нужно, — отрезала я и, собрав всю волю, прошла мимо, плечом задев его руку. Контакт был коротким, но я почувствовала странный, сухой жар, исходящий от его кожи.

Он не стал меня удерживать. Только произнёс вслед, так тихо, что, казалось, слова должны были донестись только до меня:
— Увидимся очень скоро, Лилия. Обещаю.

Я почти выбежала на улицу, глухо дыша. Пакет с пирожным мок у меня в потных ладонях. Где-то внутри звериная часть рвалась наружу, требовала обернуться и дать отпор. Но я держалась. Протокол. Стабильность. Не реагировать.

Когда я, бледная, присоединилась к Мортише и Гомесу у кареты, Мортиша сразу всё поняла. Её взгляд стал острым, как лезвие.
— Кто?
— Ван Дер Вудс, — выдохнула я.
— Что сказал? — спросил Гомес, мгновенно потеряв всё своё легкомыслие.
— Что теперь, когда Айзек уехал, он начнёт охоту. И что у него есть что предложить.

Мортиша закусила губу.
— Идиот. Наглый, богатый идиот. Он считает, что всё покупается. — Она посмотрела на меня. — Ты держалась?
— Да. Не напала. Не убежала. Просто ушла.
— Молодец. — Она кивнула. — Это его разозлит больше всего. Но теперь он перешёл от слов к делу. Нам нужно быть готовыми.

Обратная дорога была уже не такой весёлой. Гомес бормотал что-то о «необходимости сконструировать персональную систему сигнализации с функцией ослепления для нежелательных лиц». Мортиша молчала, обдумывая стратегию.

А я сидела и смотрела в окно на мелькающие деревья. Страх от встречи постепенно сменялся холодной, ясной решимостью. Себастьян ошибался. Я не была хрупким приобретением. И я уже определилась, на чьей стороне. На стороне человека, который уехал за тридевять земель, чтобы привезти мне не бриллианты, а безопасность. Который доверил мне держать фронт.

И я его удержу. Как бы сильно ни чесались лапы дать отпор наглому выскочке. Я буду спокойной. Стабильной. Буду соблюдать протокол.

Но где-то в самой глубине, в той части библиотеки, где хранились «чертежи», что-то тихо щёлкнуло. Не призыв к действию. Инстинкт выживания. Оценка угрозы. И тихий, беззвучный ответ: «Готово. Если придётся — знаешь, как собраться. Знаешь, как защитить своё».

Я закрыла глаза, чувствуя под пальцами холодное стекло окна, и мысленно, как мантру, повторила протокол Айзека. Но добавила к нему одну свою, личную строку: «Жди. И будь готова».