Ночная смена.

Кирби проспал почти до вечера. Часы на тумбочке показывали 19:47. Он резко сел, будто его подбросило, и тут же поморщился: всё тело ныло, как после десяти часов работы подряд.

Он встал, прошёлся по комнате. Кухня встретила его тишиной и пылинками, медленно кружившимися в косых лучах заката. .

Кирби принял душ, оделся, заварил крепкий кофе. Сел у окна, глядя, как город медленно погружается в сумерки. Фонари зажигались один за другим, словно кто‑то вдалеке методично щёлкал выключателями.

Ровно в 21:30 раздался короткий, сухой звонок в дверь. Кирби замер с чашкой в руке, потом медленно поставил её на стол.

Он подошёл к двери, задержал руку над ручкой, надеясь, что стук повторится и даст ему ещё секунду на раздумья. Но тишина была абсолютной. Наконец Кирби распахнул дверь.

На лестничной площадке стоял Морган. В том же тёмном плаще, только без оружия на виду. Хвост, скрытый под полой, едва заметно покачивался из стороны в сторону.

– Ты готов? — Спросил Морган, не тратя время на приветствия.

Кирби что-то невнятно промычал. Он оставил дверь приоткрытой.

– Пошли. — Сказал он.

Они спустились по лестнице. Морган ступал так бесшумно, что казалось, он вообще не касается ступеней. На первом этаже пахло старой краской.

– Ты хоть поел? — вдруг спросил Морган, когда они вышли во двор. Голос прозвучал непривычно буднично, по-домашнему, и от этого Кирби даже слегка опешил.
– Эм… Закинулся кофем.
Морган хмыкнул, но ничего не сказал. Просто кивнул на машину, и Кирби послушно забрался внутрь.

Больница встретила их всё тем же полумраком, ночь здесь начиналась раньше, чем в городе.

Кирби вошёл в приёмное отделение и первым делом увидел Нейтана. Тот сидел за стойкой, поправил очки и, не поднимая глаз от бумаг, буркнул:

– Ты сегодня вовремя.

– Просто не хотел, чтобы Холл снова читал мне лекции, — Кирби стянул куртку и повесил её на крючок, который уже второй день держался на одной скобе.

Нейтан хмыкнул, наконец оторвавшись от стопки бланков.

– Он сегодня в хорошем настроении. То ли выспался, то ли аномалий сегодня не предвидится.

Кирби невольно улыбнулся.

Из коридора вынырнула Эвелин, неся в руках стопку чистых полотенец. Её хвост лениво покачивался из стороны в сторону.

– О, ты пришёл! Отлично. Мне нужна помощь с переучётом в шкафу с расходниками. Там кто‑то опять всё перепутал. Пластыри лежат с ампулами, а шприцы рядом с чаем.

– Чай тоже в шкафу? — Удивился Кирби.

– Ну, это был Тони. Он сказал, что «чай это тоже расходный материал».

Кирби закатил глаза, но спорить не стал. Вместо этого он поправил бейдж, который всё время съезжал набок, и пошёл следом за Эвелин.

В процедурном шкафу царил настоящий хаос: коробки стояли боком, упаковки были вскрыты, а на верхней полке сиротливо примостилась банка с мятным чаем, видимо, тот самый «расходный материал».

– Начнём с сортировки, — Вздохнула Эвелин, закатывая рукава. — И постарайся не выбрасывать ничего, даже если это выглядит как мусор.

– Понял, — Пробормотал Кирби. 

Эвелин только махнула хвостом.

Они принялись раскладывать коробки, сверяя их с инвентаризационным списком. Это была рутинная, почти медитативная работа: шуршание упаковок, тихий стук пластика о пластик, редкие комментарии Эвелин: «Это сюда», «А это вообще непонятно откуда».

Через полчаса в дверях появился Морган. Он стоял, прислонившись к косяку, и выглядел так, будто просто проходил мимо. Морган никогда ничего не делал просто так.

Вы тут не уснули? — Спросил он, скользнув взглядом по полкам.

– Почти, — призналась Эвелин. — Но если я сейчас сяду, то уже не встану до утра.

Морган хмыкнул и, к удивлению Кирби, подошёл ближе и начал помогать: молча брал коробки, ставил их на нужные места, иногда коротко кивая, когда Эвелин подсказывала, куда что класть.

– А ты разве не должен… ну, следить за порядком? — Осторожно спросил Кирби, поматывая своим маленьким хвостиком из стороны в сторону.

– Порядок бывает разный, — Коротко ответил Морган, ставя на полку коробку с перчатками. — Иногда он начинается с того, что ты просто расставляешь вещи по местам.

Это прозвучало так неожиданно здраво, что Кирби даже замер на секунду.

Вдруг из коридора донёсся громкий, возмущённый голос Тони:

– Да что же это такое! Опять принтер зажевал бумагу!

Эвелин закатила глаза.

– Вот и мой перерыв закончился. Пойду спасать мир… или хотя бы принтер.

Она выскользнула из комнаты, оставив Кирби и Моргана вдвоём среди коробок.

Они закончили с полками в молчании, которое больше не казалось напряжённым. Когда последняя коробка встала на своё место, Морган отряхнул руки, будто сбрасывая с себя пыль рутины, и кивнул.

В приёмном отделении Тони всё ещё сражался с принтером, размахивая листом бумаги, как флагом. Нейтан невозмутимо заполнял бланки, время от времени поглядывая на эту сцену с видом человека, который давно смирился с неизбежным.

– Он каждый раз думает, что победит, — прошептал Нейтан, когда Кирби подошёл к стойке.

– Может, в этот раз победит? — с надеждой спросил Кирби.

– Тогда я перестану верить в стабильность Вселенной.

Тут из коридора появилась Лилиан с папкой в руках. Вид у неё был усталый, но спокойный.

– Всё в порядке? — спросила она, оглядывая приёмное.

– Пока да, — ответил Нейтан. — Если не считать войны Тони с техникой.

Лилиан вздохнула, но уголки её губ чуть дрогнули в улыбке.

– Значит, обычная ночь.

Доктор Холл появился в дверях, на ходу застёгивая халат. Он окинул взглядом приёмное, задержался на Кирби, потом на Моргане, и, к всеобщему удивлению, просто кивнул:

– Хорошо. Вижу, никто не разнёс отделение, и аномалий не наблюдается. Это уже успех.

Он прошёл дальше по коридору, бросив на ходу:

– Если станет совсем скучно — зовите. У меня есть список дел, которые никто не хочет делать.

Когда он скрылся за поворотом, все переглянулись и тихо рассмеялись — каждый по‑своему, но с одним и тем же облегчением.

Ночь тянулась своим чередом: Тони наконец победил принтер (или принтер сделал вид, что сдался), Эвелин заварила мятный чай, и они все ненадолго собрались в ординаторской, просто чтобы посидеть пару минут, перевести дух и почувствовать, что они команда.

Кирби держал в руках кружку Рядом сидел Морган не такой отстранённый, как обычно, на эти несколько минут он позволил себе просто быть частью этого маленького, странного мира.

В ординаторской было тепло не от батареи, а от того, как все невольно придвинулись друг к другу, так ночь казалась чуть менее бесконечной. Эвелин разлила чай по кружкам, и пар поднимался тонкими струйками.

– Ну, кто первый? — Эвелин обвела всех взглядом, будто предлагала начать игру в «правда или действие», только без риска для жизни.

Тони, всё ещё взъерошенный после битвы с принтером, шлёпнул ладонью по столу.

– Я! Я расскажу. Вчера я случайно уронил папку с отчётами прямо в раковину в подсобке. Вода там стояла… ну, вы понимаете. Листы слиплись, как страницы проклятой книги. Я думал, доктор Холл меня уволит взглядом.

Нейтан, не поднимая глаз от кроссворда, хмыкнул:

– Он не уволит. Он слишком ценит тех, кто умеет создавать хаос с такой изобретательностью.

Лилиан закатила глаза, но в её взгляде мелькнула улыбка.

– А я вчера перепутала флаконы с растворами, — тихо призналась она, будто боялась, что стены больницы подслушают и используют это против неё. — Взяла не тот. И только когда пациент спросил: «А это точно те лекарства?», я поняла, что что-то не так.

Кирби невольно повернул голову, длинные заячьи уши разом повисли. Он спросил, прикрыв рот ладонью.

– И что ты сделала?

– Быстро поменяла. И сказала, что это «экспериментальный состав». Пациент поверил.

– У меня тоже был случай, — Неожиданно произнёс Морган, и все на секунду замерли, будто услышали, как камень заговорил. — В самом начале, когда меня только приставили к спецобъектам. Я должен был охранять контейнер с… ну, скажем, с чем-то, что не любит свет. А я забыл выключить фонарик.

Эвелин подалась вперёд, хвост её замер в предвкушении истории.

– И?

– Существо в контейнере начало издавать странный громкий звук. Я выключил свет. Звук прекратился. А потом я три дня слышал, как этот звук отдаётся у меня в голове.

В ординаторской повисла тишина — но не та, что давит, а уютная, почти семейная. Даже тени в углах будто притихли, прислушиваясь к историям.

Тони первым нарушил молчание — хлопнул себя по колену и расхохотался:

– Ну, знаешь, Морган, по сравнению с твоим контейнером моя папка в раковине это просто детская шалость.

– Зато твоя шалость хотя бы не пыталась сломать тебе барабанные перепонки, — сухо ответил Морган.

Эвелин тихо фыркнула, потянулась за печеньем и кинула пачку Тони:

– Держи. За моральный ущерб.

Тот поймал, тут же разорвал упаковку и с хрустом откусил кусок.

– Спасибо. Это лучше, чем больничный ужин.

Лилиан покачала головой, её глаза смеялись.

– Если бы я знала, что тут такие истории рассказывают, я бы не так переживала из‑за своих флаконов.

Нейтан сидел над кроссвордом, Тони грыз печенье, Эвелин наливала чай.

– Ну что, — Спросила Эвелин, протягивая Кирби кружку. — Ещё по одной?

Стажёр взял её, чувствуя, как тепло снова пробирается сквозь пальцы.

Морган сел на стул и, к удивлению всех, взял кружку, которую ему протянула Эвелин.

– Только без мяты, — буркнул он.

– Без мяты так без мяты, — улыбнулась медсестра.

Ночь потихоньку сдавала позиции: за окнами ординаторской небо из густо‑фиолетового становилось пепельно‑серым.

Тони потянулся так, что хрустнуло в спине, и хитро покосился на Моргана и Кирби, которые сидели почти рядом — не вплотную, но и не по разным углам, как в начале смены.

– Знаете, — Протянул он, нарочно понижая голос до заговорщицкого шёпота, — Я тут подумал. У нас тут не больница, а прямо‑таки клуб по интересам. Кто-то спасает принтеры, кто-то пациентов, а эти двое… — Он показал кивком головы сначала в Кирби, потом в Моргана, — вообще спасают друг друга. Только не говорите, что не заметили.

Эвелин, которая как раз наливала себе ещё полкружки чая, тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

– А что, — Сказала она, глядя на них с видом эксперта по чужим отношениям, — вполне себе дуэт. Один бросается вперёд, потому что не может стоять в стороне. Второй стоит позади и делает вид, что ему просто нравится вид из‑за плеча стажёра.

Морган даже бровью не повёл, но уши его чуть дёрнулись — единственный признак того, что он вообще слушает.

– Я стою позади, потому что оттуда лучше видно угрозы, — Сухо произнёс он. — Это тактика, а не привязанность.

Кирби, уткнувшись носом в кружку, пробормотал:

– Ну да.

Но в его голосе слышалась улыбка, которую он старательно прятал.

– Ага, тактика, — Снова протянул Тони, качая головой. — Я тоже так говорил, пока не начал замечать, что каждый раз, когда Кирби уходит в палату, Морган замирает, будто прислушивается к тишине. Как будто тишина — это тоже диагноз.

Лилиан тихо хихикнула.

– Ладно, ладно, — Сказала она, поднимая руки, словно сдаваясь. — Пусть будет тактика.

Время текло лениво, как остывающий сироп.

Эвелин отправилась глянуть, не нужно ли кому‑нибудь из пациентов воды, а Лилиан взялась разбирать стопку бумаг, которая, казалось, жила собственной жизнью.

В приёмном отделении стало тихо. Только тиканье часов на стене отсчитывало минуты, приближая рассвет. Кирби сидел на краю кушетки, болтая ногами, как мальчишка, которому разрешили не ложиться спать допоздна. Морган стоял у окна. Он покосился на печенье, потом всё‑таки взял одно и откусил.

Часы тикали. Минута за минутой. Тени в углах становились всё бледнее, уступая место утреннему свету.

06:58.

06:59.

Тик.

07:00.

Нейтан закрыл кроссворд, аккуратно положил ручку и впервые за всю ночь посмотрел на всех сразу.

– Смена окончена, — Буднично сказал он.

– Ну что, ребята, —Сказала Эвелин, переводя взгляд с Кирби на Моргана, — вы пережили ещё одну ночь. И, кажется, даже подружились.

Морган, к всеобщему удивлению, не стал ничего отрицать. Он просто кивнул, будто это был самый обычный факт, вроде того, что утро наступает после ночи.

– Поехали, — коротко сказал он Кирби, когда тот начал собирать свои вещи. — Я тебя подвезу.

Стажёр на секунду замер, потом кивнул.